Пепел и Золото

The wind pushes north, through the straits, taking us.

We don't care.

Because we have to.

[Low Roar — Because We Have To]

— Много успел услышать? — прищурившись взглянул на него Чу Ваньнин. — Достаточно, чтобы появились вопросы, но вы же не расскажете, верно? — Это не твоё дело, ты прав. — Чу Ваньнин выдохнул дым и затушил сигарету. — Садись в машину, расскажу, что я обо всём этом думаю. Чу Ваньнин, даже не оглянувшись на Мо Жаня, направился к водительской двери. — Почему я должен слушать вас? Чу Ваньнин повернул голову и поднял взгляд на Мо Жаня, несколько секунд они молча смотрели друг на друга через крышу машины. — Потому что мне известно больше, чем тебе. И ты это знаешь. — Могу ли я доверять вам? — по правде, Мо Жань знал ответ на этот вопрос, просто хотел услышать его от Чу Ваньнина. — Тебе придётся решить самому. — наконец, пожав плечами, произнёс Чу Ваньнин. — Впрочем, я бы на твоём месте не доверял. — Он отвёл взгляд и сел в машину. Мо Жань усмехнулся: делать так, как говорит Чу Ваньнин, значило лишь идти у него на поводу, тогда как сам он будет лишь более эффективные укрепления выстраивать вокруг себя. Поэтому Мо Жань молча обошёл машину, небрежно облокотился спиной на железное ограждение в двух шагах и закурил. Чу Ваньнин посмотрел на него из машины и усмехнулся, покачав головой. Мо Жань смотрел на него, курил и улыбался. За несколько долгих минут, пока он нервно барабанил пальцами по рулю, он наконец окончательно разозлился, вышел из машины и направился к Мо Жаню. Мо Вэйюй, прищурившись, с лёгкой улыбкой смотрел на Чу Ваньнина. Тот подошёл вплотную, взял зажатую между губ Мо Жаня сигарету, коротко затянулся и выдохнул дым ему в лицо. — Думаю, вам на сегодня уже хватит. — спокойно произнёс Мо Вэйюй и аккуратно вытащил свою сигарету изо рта Чу Ваньнина. Чу Ваньнин встал рядом с ним, тоже оперевшись на ограждение, и посмотрел на небо, вспененное жёлто-серыми облаками и грозящее обещанием новой порции дождя. — Что ты хочешь знать? Мо Жань опустил голову и искоса взглянул на Чу Ваньнина. — Наверное, я бы хотел знать, из какого окна на нас сейчас смотрит ваш… друг. — Мо Жань ухмыльнулся и указал кончиком сигареты на окна госпиталя. — Но по правде, это не имеет значения. — Мо Жань немного помолчал. — У вас ведь уже есть гипотеза, расскажите, что вам удалось узнать по поводу Сун Цютун. — Мо Жань затушил сигарету. — Камера справа от тебя. — М? — Если тебе интересно, откуда за нами наблюдают. — Чу Ваньнин посмотрел на него, а потом перевёл взгляд дальше и указал пальцами на камеру видеонаблюдения. Мо Жань рассмеялся и, обернувшись к камере, весело помахал в неё рукой. Чу Ваньнин лишь с улыбкой покачал головой. Небо, словно провисло до земли от таящейся в нём влаги, и облака начали цепляться за скрюченные ветки голых ильм на проспекте, пронзавшем эту часть города. Высотки в отдалении уже укутались рыхлыми молочными шапками. — Что по результатам токсикологии нашли в крови предыдущей жертвы? — наконец перешёл к делу Чу Ваньнин. — Галантамин. Но незначительные следы. Ши Мэй сказал, что его недостаточно для серьёзных галлюцинаций. Я склонен с этим согласиться. — Ши Минцзин? — удивился Чу Ваньнин. — Хм? — Мо Жань обернулся к Чу Ваньнину. — Ну да, он работает судебным медиком там же, где я. — Давно? — Да после универа сразу. А что? — Просто он собирался стать врачом. Я помогал ему готовиться к поступлению. — Передумал. — пожал плечами Мо Жань. — Почему — не спрашивайте, понятия не имею. Я тот период вообще плохо помню. Вы разве не общались с ним всё это время? — Два первых семестра я вёл у него в университете общую биологию и неорганическую химию, но потом с головой ушёл в проект. — А потом уничтожили проект и ушли с головой во что-то ещё. — невесело протянул Мо Вэйюй. Чу Ваньнин ничего не ответил, только нахмурился и опустил голову. Мо Жань понял, что ступил за черту, которую переступать не стоило. — Простите. — Мо Жань посмотрел на него, опустив глаза, улыбнулся и легонько провёл пальцами по тыльной стороне его ладони. — Я скучал. — едва слышно прошептал он и убрал руки в карманы куртки. Чу Ваньнин часто-часто заморгал, прикусил губу, зажмурился, украдкой взглянул на Мо Жаня. Тот смотрел на небо, на щеке теплилась маленькая ямочка, колечки непослушных чёрных волос обрамляли уши и затылок, и хотелось накрутить их на палец. И много чего ещё хотелось, но Чу Ваньнин больно прикусил щеку изнутри и отвернулся. — Расскажи мне свои мысли. Ты наверняка уже продумал не одну теорию. — охрипшим, но в остальном равнодушным голосом произнёс Чу Ваньнин. — Вы правы, Учитель. — рассмеялся Мо Жань и помолчал какое-то время. — Первое, что меня смущает, что в её крови делает галантамин. — Должны быть барбитураты. Мо Жань кивнул. — Это первое, о чём я подумал. Ши Мэй искал бензодиазепины, но всё чисто. А вот барбитураты он мог и не проверить отдельно, да и если не знаешь, что именно искать, пройдёшь мимо. Тем более если чистая синтетика… — он почесал кончик носа. — В любом случае, мне нужно понимать, что в крови Сун Цютун. А любой барбитурат спустя пару суток без следов выйдет. Особенно если введут сорбенты. — Уже ввели. — Чу Ваньнин скрестил руки на груди и посмотрел прямо. — Но перед этим я взял кровь на анализ. Мо Жань усмехнулся и достал сигареты. Протянул одну Чу Ваньнину, встал напротив него и поднёс зажигалку, чтобы тот прикурил. Потом, стоя напротив, прикрывая ладонями огонёк, прикурил свою сигарету. — Почему вы тут? — спросил Мо Жань, выдыхая дым в сторону. — Сун Цютун ведь третья по счёту жертва? — прищурившись спросил Чу Ваньнин. — Вам, судя по всему, это известно и без меня. — На самом деле мне почти ничего неизвестно. Но мне удалось узнать, как погибли две предыдущие жертвы. И то, что с ними произошло перед смертью, было слишком странно. — Чу Ваньнин усмехнулся и посмотрел на Мо Жаня. — Но чтобы обратить внимание на это, надо неплохо так разбираться в химии. — У меня была пятёрка. Чу Ваньнин только кивнул и ничего не сказал. — Как вам удалось узнать про двух предыдущих девушек? — У меня свои методы. — Методы, значит? — Мо Жань обернулся на здание клиники. — Весьма эффективные, да? — Я бы сказал, скорее затратные. — поморщился Чу Ваньнин. Мо Жань усмехнулся. «Затратные» — своеобразный термин для таких же своеобразных отношений. Эта фраза острой тяжёлой льдинкой засела где-то между рёбрами и исчезать не собиралась. — Кроме галантамина было что-то ещё. Он всего лишь проводник. — добавил Чу Ваньнин и переступил с ноги на ногу. — Что-то, чего нет в реестре, что-то, на что судмедэксперт не обратил внимания, но что-то, что нельзя принимать вместе с галантамином. — Думаете, им кто-то специально дал это вещество? — Пока это только моя гипотеза, но если это так, то делали это постепенно. Галантамин нужно принимать курсом, а вот второй компонент достаточно принять один раз, чтобы психика сорвалась. — Особенно у человека, склонного к тревожности или зависимостям. Чу Ваньнин кивнул, подтверждая его слова. Мо Жань задумался. Если убийца использовал такую комбинацию, значит, он разбирался в химии. Или работал с кем-то, кто разбирался. — И вы проверите кровь Сун Цютун на это вещество? — Попробую. — Чу Ваньнин серьёзно на него посмотрел. — Мо Жань, это кто-то из «Алого Лотоса». Я почти уверен в этом. — Почему вы так думаете? Чу Ваньнин прикусил губу и какое-то время молчал, то и дело затягиваясь, скользя взглядом по парковке, а потом тихо произнёс: — Я свернул проект как раз потому, что подопытные мыши начали выдавать непредсказуемый результат. И в каждом таком срыве был галантамин. — Это может быть Цзян Си? Чу Ваньнин покачал головой: — Он понятия не имел, до чего мы дошли на этапе моделирования. Да он и не химик, чтобы это понять. — Значит, кто-то мог ему объяснить. Чу Ваньнин в ответ только пожал плечами и промолчал. — Ладно, — Мо Жань первым прервал паузу, чуть наклонившись вперёд. — Что дальше? Чу Ваньнин помолчал. Потом, не глядя на него, произнёс: — Ты на чём обратно? — На самолёте. — Мо Жань склонил голову на бок, глядя на него в упор. — А что? — Ничего. — Чу Ваньнин помолчал ещё секунду и пожал плечами. — Могу подвезти. — До аэропорта или до Пекина? — улыбнулся Мо Жань, чувствуя, как острая льдинка под рёбрами медленно тает. — Как сам хочешь. — небрежно бросил Чу Ваньнин. — Может, ещё что-то обсудим. — Всё это время он не смотрел на Мо Жаня, а внимательно изучал редкие машины на парковке. Мо Жань приподнял бровь. — Мы только что всё обсудили. — А вдруг не всё. Мо Жань смотрел на него, отмечая, как белую шею и кончики ушей Чу Ваньнина заливает румянцем. Ему бы отказаться. Ему бы держаться на приемлемом от Чу Ваньнина расстоянии. Билет уже был куплен, рейс через четыре часа, логики в предложении Чу Ваньнина было ровно столько, сколько нужно, чтобы его не принимать. Мо Жань достал телефон, отправил билет на возврат и убрал его обратно в карман. — Заедем в гостиницу забрать вещи? — Поехали. — Чу Ваньнин оттолкнулся от ограждения и шагнул к машине. Когда они сели в машину, Мо Жань почувствовал, как запах салона снова обнял его, укутал. Только сейчас он понял, что внутри не было освежителя, которые обычно пачками болтались у Мо Жаня на зеркале заднего вида: от горной свежести до табака и ванили. Последний, к слову, перешёл Мо Жаню от фыркающего Сюэ Мэна, а тому в свою очередь от нервно хихикающего Ханьсюэ. В машине же Чу Ваньнина пахло только его парфюмом и его табаком. Мо Жань провёл пальцем по приборке и оставил чистую полосу на пыльном пластике. Сзади, на полу, валялся мокрый можаневский зонт, а на сиденьях — какие-то распечатки. Чу Ваньнин достал телефон, посмотрел на тёмный экран и бросил его в подлокотник поверх старых выцветших чеков и мелочи. — Сначала ко мне. Телефон сел. Мо Жань кивнул и пристегнулся. Они ехали по мокрым улицам, вокруг во все стороны — направо, налево и особенно вверх — расползался город. Левую руку Чу Ваньнин свободно держал внизу на руле и большим пальцем постоянно поглаживал оплётку изнутри. Правая же рука в основном лежала на колене. Он легонько барабанил пальцами по ноге. Мо Жань какое-то время смотрел на его руки, а потом взял телефон и уткнулся в него. Чу Ваньнин покосился на него, но промолчал. Начал накрапывать дождь, включились дворники и стали почти бесшумно протирать лобовое стекло. Чу Ваньнин притормозил на светофоре и положил обе руки на нижнюю часть руля. — Я почти уверен, что вы даже не завтракали. — внезапно прервал тишину Мо Жань, и Чу Ваньнин слегка вздрогнул. — Тут недалеко есть вроде как неплохое место. Пообедаем там. — Я не голоден. — А это не предложение. — Мо Жань убрал телефон в карман, облокотился на подлокотник и посмотрел на Чу Ваньнина с улыбкой. Потом, не спрашивая разрешения, нажал на кнопку климат-контроля, поднимая температуру в салоне на пару градусов. Чу Ваньнин скосился на него, недовольно вздохнул, но промолчал. — Даже не думай. — отрезал Чу Ваньнин, когда спустя две минуты Мо Жань потянулся, чтобы включить радио. — Да как вы не засыпаете за рулём вообще? — Болтовня по радио мне, конечно, в этом как раз поможет. — протянул Чу Ваньнин. — Ой, да ладно вам. — Мо Жань всё-таки нажал на кнопку и начал листать станции. Чу Ваньнин терпеливо молчал, но когда Мо Жань пошёл на третий круг, хлопнул его по руке и выключил радио. Мо Жань притворно застонал и сполз с кресла. Он смотрел, как мимо ползёт город, как широкая улица, когда Чу Ваньнин свернул в переулок, сменилась узкой односторонней дорогой со стоящими по обе стороны домиками и висящими между ними спутанными проводами. Много где на балконах сушилось бельё, которому в эту погоду не суждено было просохнуть. Чу Ваньнин снова повернул, направляя руль большим пальцем и перехватывая полностью рукой, и он, возвращаясь на место, проскользил обратно по его ладони. — Я с вами. — весело воскликнул Мо Жань, когда Чу Ваньнин собрался выходить из машины. Сколько же было в нём, в эту сумрачную погоду, солнечного, неугасимого света, в который Чу Ваньнин, давно привыкший к холоду, невольно кутался. Ему бы выстроить границы, сказать, чтоб ждал в машине, или ещё где-нибудь, потому что это не его проблема. Ему бы не предлагать его подвезти по абсолютно немыслимой и идиотской причине до самого, блять, Пекина. Ему бы отвернуться, заткнуть уши, а не смотреть в эти бездонные, сумеречно-лиловые глаза. Но он смотрел, и с немым ужасом отголоском сознания понимал, что снова тонет в них. Они поднялись в номер, Чу Ваньнин пропустил Мо Жаня вперёд и невольно поднял взгляд на потолок: уголок плитки там всё так же неимоверно раздражал. Он сел на кровать, воткнул в телефон провод и уткнулся в чёрный экран. Мо Жань плюхнулся рядом с ним на постель, и Чу Ваньнин с недоумением посмотрел на него. Мо Жань опомнился, вскочил, провёл рукой по затылку. — Так вот, ээ… — начал он, словно они продолжали какой-то разговор. — Пообедаем вместе? В смысле… я хочу пообедать. Ну, точнее, и вам тоже надо… Наверное… В общем, нам всё равно ждать, так что я подумал… тут вроде на первом этаже... короче, я пойду столик займу. Чу Ваньнин смотрел на него, выгнув бровь, гадая, куда делась вся показная решительность этого парня, а потом просто кивнул. — Спущусь через несколько минут, только переоденусь. Мо Жань вдруг залился румянцем до самых бровей — совершенно стыдливо, совершенно неуместно для взрослого мужчины — и поспешно ретировался из номера. Чу Ваньнин фыркнул, когда дверь захлопнулась, скинул пальто, сменил рубашку, собрал волосы в пучок и вышел из номера, даже толком не взглянув на себя в зеркало. Когда он спустился вниз, он сразу заметил Мо Жаня, сидевшего у большого окна. Ресторан был полупустой, время обеда ещё не наступило. Чу Ваньнин направился к столику, по пути оценивая, насколько уместно будет прямо сейчас развернуться, сесть в машину и убраться отсюда подальше. — Я сделал заказ. — отрапортовал Мо Жань, когда Чу Ваньнин подошёл. Чу Ваньнин скептически на него посмотрел и сел напротив. Мо Жань придвинул ему чашку с чаем и улыбнулся. Жёлтый светильник, висевший сверху, обрамлял контуры его лица и подсвечивал ресницы, и они бросали мягкие тени на его тёплую кожу, делая и без того ласковый взгляд ещё теплее. — Фэн Хуан Дань Цун. — прочитал Мо Жань в меню. — Чай так называется. Чу Ваньнин кивнул и сделал глоток. Чай был насыщенный, цветочно-медовый, густой на вкус. Он принюхался, облизнул верхнюю губу, немного зажмурился от тёплого пара и чуть улыбнулся. — Сладкий. — он поднял взгляд и столкнулся с глазами Мо Жаня, ставшими непроницаемо чёрными в этом освещении. Мо Жань сразу же отвёл взгляд, почесал кончик носа и отвернулся к окну. — Надеюсь, завтра распогодится. — Это вряд ли. Чу Ваньнин аккуратно поставил пустую пиалу на стол, и Мо Жань, не глядя на него, снова налил в неё чай и опять отвернулся к окну. Чу Ваньнин обхватил обеими ладонями пиалу, втянул носом яркий аромат чая и сделал большой, согревающий его изнутри глоток. Подошёл официант и поставил на стол закуски: тонко нарезанный маринованный лотос, жареные креветочные чипсы, две маленькие бамбуковые корзинки с ещё горячими димсамами, пиалу с ростками сои и обжаренными шиитаке. — Принесите, пожалуйста, ещё порцию сладких рисовых шариков с ореховой начинкой. — с улыбкой обратился к официанту Мо Жань. Тот кивнул и через несколько минут принёс рисовые шарики, плавающие в полупрозрачном молочном бульоне. Мо Жань, не глядя, переставил тарелку ближе к Чу Ваньнину, а тот машинально потянулся к ложке, выловил шарик и закинул в рот. — Перебьёте аппетит, Учитель. — тихо произнёс Мо Жань, делая глоток чая и всё так же не глядя на Чу Ваньнина. Чу Ваньнин хотел что-то ответить, но тут снова подошёл официант и поставил большую фарфоровую тарелку с паровым окунем, посыпанным кедровыми орешками. От блюда пахло имбирём и рисовым вином. Мо Жань молча отделил палочками кусок от хребта и переложил Чу Ваньнину на тарелку, тщательно выбрав перед этим кости. Рядом положил два колечка маринованного лотоса — «он не острый» — и немного пропаренных соевых ростков. Чу Ваньнин молча смотрел, как его тарелка наполняется, и не понимал, почему ему так трудно заставить себя отодвинуть её обратно, попросить Мо Жаня прекратить или просто встать и уйти. — Тут нет ничего, что ты любишь. — нахмурившись произнёс Чу Ваньнин. — Я ем разное. — Мо Жань едва заметно улыбнулся и закинул в рот тающий от пара полупрозрачный димсам. Он снова подлил чая в пиалу, Чу Ваньнин тихо поблагодарил его и принялся за еду. Мо Жань, занятый едой, в основном молчал, изредка они пересекались взглядами, но каждый был занят какими-то своими мыслями. — Спасибо. — тихо отозвался Чу Ваньнин, когда Мо Жань вновь подлил ему чай. Мо Жань молча кивнул. Они вышли из ресторана вместе. В гостиничном холле было тепло, пахло деревом, с прачечной тянуло чистым бельём и стиральным порошком. Чу Ваньнин остановился у лифта. — Я поднимусь за вещами. — Угу. Я пока покурю. Чу Ваньнин посмотрел на него пару секунд, будто хотел ещё что-то сказать, но потом только коротко кивнул и отвернулся. Двери лифта открылись, и он зашёл внутрь. Мо Жань стоял неподвижно, смотрел, как цифры лифта отсчитывают этажи, а потом наконец медленно выдохнул и пошёл в сторону выхода. Он толкнул стеклянную дверь. После тепла ресторана холодный воздух ударил в лицо свежестью, забрался под куртку. Дождь оставил по краям тротуара мелкие лужи, тускло отражавшие вывески, которые всегда горели в этом городе. Снизу тянуло бензином и влажным бетоном, а с забитой ливнёвки — прелыми листьями и холодной сыростью. Мо Жань обошёл угол здания, остановился возле стены и достал пачку сигарет, едва не выронив её, потому что пальцы слушались плохо. Огонёк дрогнул на ветру, осветив его руки коротким оранжевым светом. Мо Жань глубоко затянулся, зажал в зубах сигарету и выдохнул дым перед собой. Потом медленно опустился на корточки у стены, упёрся в неё затылком и закрыл глаза. Пальцы дрогнули, и пепел осыпался на мокрый асфальт. Мо Жань привык. Привык жить с этим чувством, как со старым переломом, который давно уже сросся, но всё равно не даёт спать в сырую погоду. Ему вдруг отчаянно захотелось уткнуться лбом Чу Ваньнину в колени и сидеть так молча, пока не перестанет ломить грудную клетку. Вместо этого он только запрокинул голову к серому небу и медленно выдохнул дым через нос. Потом провёл ладонью по лицу, стирая с него всё лишнее, неуместное, ненужное, неудобное, и остался сидеть у стены, глядя в ватное небо, на фоне которого даже серый сигаретный дым невозможно было отличить от облаков, до тех пор, пока дотлевшая до фильтра сигарета не обожгла пальцы. Мо Жань стоял у машины, когда Чу Ваньнин подошёл. — Скинь адрес твоей гостиницы. — обратился он к Мо Жаню, когда они сели. Мо Жань кивнул и уткнулся в телефон. Через некоторое время экран телефона Чу Ваньнина загорелся, и на нём высветилось уведомление от неизвестного номера. Мо Жань смотрел на свой номер на экране и невольно подумал, что, наверное, он так навсегда останется в жизни Чу Ваньнина лишь набором цифр. — Тут недалеко. — Мо Жань убрал свой телефон и улыбнулся Чу Ваньнину. — Заедем по пути в магазин? Чу Ваньнин вздохнул и молча вырулил с парковки. Умытые дождём кварталы большого города медленно проплывали мимо яркими вывесками круглосуточных магазинов, остановками с нахохлившимися под козырьками людьми, машинами всех форм и цветов, растекающимися по влажному асфальту длинными полосами от света фар. В машине было тепло, климат-контроль время от времени обдувал лобовое стекло сухим горячим воздухом, пока дворники снаружи тихо поскрипывали. Маленькая и не особенно новая гостиница Мо Жаня вынырнула из-за поворота, Чу Ваньнин притормозил у входа под мигающей вывеской и скептически оглядел облупившийся фасад, тесную парковку, пластиковые кашпо с давно погибшими растениями у двери и железную урну, забитую окурками. — Это вообще легальное место? — протянул Чу Ваньнин. Даже с его безразличием к окружению, эта гостиница скорее напоминала ему место, где изменяют жёнам и торгуют почками. Возможно, одновременно. Мо Жань рассмеялся в ответ: — К сожалению, сержанту полиции первого класса не положено жить на широкую ногу. Государство пока не готово инвестировать в мой бытовой комфорт. — он отстегнул ремень и открыл дверь. — Я быстро. Чу Ваньнин посмотрел ему вслед, а когда тот скрылся за глухой железной дверью гостиницы, сам вышел из машины, облокотился на капот. С крыши гостиницы капала вода и стучала по железному козырьку над входом. Он достал сигарету и чиркнул зажигалкой. Огонёк дрогнул на ветру и сразу погас. Чу Ваньнин тихо выругался себе под нос и прикурил только с третьей попытки. Кто-то вышел из гостиницы, Чу Ваньнин машинально повернулся, заметив движение, но это был не Мо Жань, а кто-то из постояльцев. Его взгляду открылся кусочек внутренней обстановки гостиницы. Внутри, в маленьком тёмном пространстве коридорчика, тускло горел жёлтый светильник, за столом, откинувшись на стуле, дремал мужчина в майке, а сразу за ним наверх уходила тёмная лестница. Чу Ваньнин нахмурился, затянулся, почесал бровь и опустил взгляд на лужу, в которой разноцветными бликами мигала вывеска. — Выглядите так, как будто приехали сюда выбивать долги. — раздался из-за спины насмешливый голос Мо Жаня. Чу Ваньнин усмехнулся, покачал головой, но ничего не ответил. Докурив, дошёл до забитой урны и втиснул окурок в горку таких же. — Тут супермаркет за углом, подождёте меня ещё немного? — Мо Жань уже бросил рюкзак в машину и, спрятав руки в карманы куртки, смотрел на Чу Ваньнина. — Пойдём уже. — махнул рукой Чу Ваньнин и направился следом за Мо Жанем. Магазин и правда оказался за углом. Со стойкой для заваривания лапши, кофейным автоматом и бесконечными рядами полуфабрикатов в морозильниках. Мо Жань взял корзинку и ушёл вглубь магазина, а Чу Ваньнин завис возле холодильника с напитками. Наконец, выбрав себе две банки сладкого холодного кофе, он направился искать Мо Жаня. Тот уже накидал себе в корзинку пачки острого мяса, каких-то совершенно чудовищных на вид сушёных каракатиц, которых яркий красный цвет перца делал только хуже. Чу Ваньнин поморщился и протянул: — Как ты вообще питаешься? — Вообще-то отлично. Мо Жань повернулся к нему и, перехватив корзинку одной рукой, вторую вдруг согнул в локте, демонстративно напрягая бицепс. — С моими физическими нагрузками приходится хорошо есть. Он говорил это серьёзно, но в глазах плясали лукавые смешинки, а на щеках проступили ямочки — предвестники его улыбок. Чу Ваньнин дважды моргнул, почувствовал, как совершенно неуместно к щекам приливает жар, и нахмурился. — Прекрати заниматься ерундой в магазине. — сухо бросил он и направился к кассе. За спиной послышался тихий довольный смех Мо Жаня. Неимоверно раздражало, что теперь нельзя оттаскать за шиворот этого мальчишку с повадками глупого щенка. Примерно через час пути город постепенно начал редеть, и высотки сменились промышленными районами, складами, редкими заправками, потом длинными серыми полосами трассы и мокрыми полями по обе стороны дороги. Чу Ваньнин в основном молчал, Мо Жань изредка делал какое-то наблюдение, Чу Ваньнин вяло отвечал, не собираясь поддерживать разговор. — Вот что ещё мне не даёт покоя, — вдруг произнёс Мо Жань. — Зачем убийце оставлять эти бумажки с жертвами. — Какие бумажки? — О, — осклабился Мо Жань, — ваш источник не настолько осведомлён? Чу Ваньнин только фыркнул и ничего не сказал. — У обеих жертв при себе были талисманы из сувенирного магазина. У одной «жизнь», у другой «разрушение». По правде — это единственное, что связывает эти случаи. — А у Сун Цютун? Мо Жань покачал головой. — Нет, но она и не была убита. — Вряд ли это имеет значение. — задумчиво произнёс Чу Ваньнин. — Почему вы так думаете? Чу Ваньнин побарабанил пальцами по рулю и задумался, подбирая слова. — Что если убийце надо было, чтобы полиция связала два первых случая? — Зачем? — Что если их было больше, но никто не заметил и не заметит, потому что дальше первого талисмана никто не посмотрит? — Но какой в этом смысл? — Не знаю, Мо Жань. Но… — Чу Ваньнин сжал руль и нахмурился. — Чёрт возьми, Мо Жань, неужели тебе не кажется странным, что мы с тобой, два человека, которые по всем законам вероятности не должны были больше никогда встретиться, сейчас сидим в одной машине и обсуждаем эти случаи? Мо Жань почувствовал себя неуместным здесь, в этой машине. Ему тут были не рады, он это знал. — Не знаю. — хмуро бросил он в ответ. — Судьба. Случайность. Какая вообще разница. — Чушь. — холодно отрезал Чу Ваньнин. — Судьбы, кармы, возмездия, перерождения — называй как хочешь — не существует, а в случайности я верю и того меньше. — Ещё немного и вы начнёте цитировать лозунги компартии. — сухо протянул Мо Жань. — Просто… — Чу Ваньнин на мгновение замялся и продолжил уже мягче. — Ты правда веришь в такие случайности? — А что тут такого? — наконец не выдержал Мо Жань. — Я — сержант полиции уголовного розыска, а вы… вы просто связаны с… родственником жертвы. Да кому вообще надо сталкивать нас? Какой в этом смысл? Я ведь посторонний для вас человек. Да и никто не знает, что мы… что я… Неважно в общем. Это обычное совпадение. Чу Ваньнин надолго замолчал, упрямо смотря на серую полосу дороги. Потом медленно выдохнул через нос и тихо произнёс: — Это не так. — он больно прикусил губу изнутри. — Не посторонний. — Угу. Соседский «не посторонний» пацан. — Мо Жань сжал руку в кулак, чувствуя, как поднимается на поверхность злость и обида, которые он уже очень давно не испытывал. — Единственный человек, который оказался замешан в этом деле не случайно — это вы, Учитель. — Я этого не отрицаю. — спокойно произнёс Чу Ваньнин и замолчал. Желание изрубить в мелкую крошку эту его холодную броню равнодушия с головой затопило Мо Жаня, он чувствовал, что теряет контроль. — Давайте остановимся. Пожалуйста. Чу Ваньнин кивнул и через пару километров свернул в карман на трассе и заглушил двигатель. Мо Вэйюй отстегнул ремень, вышел из машины и направился прочь, не сказав ни слова. Он отошёл на несколько метров от машины, сел на мокрый поребрик и закурил. Мимо на высокой скорости проезжали машины, небо чуть прояснилось, и кое-где сквозь дыры проглядывало голубое небо. Подошёл Чу Ваньнин и опустился рядом. — Прости. — тихо произнёс он. — Нет. Это вы простите. — Мо Жань выдохнул дым и протянул Чу Ваньнину зажигалку. — Возьмите, у меня ещё одна есть. Чу Ваньнин взял зажигалку и тоже закурил. — Цзян Си рассказал мне про проект и про вас. Но знаете, как мы вышли на него? Чу Ваньнин повернулся к нему и посмотрел на его профиль. — Чёртовы талисманы. Он их пачками покупает, оказывается. Знаете почему? — Нет. — Хозяйка лавки — его мать. Он внебрачный. Он раз в месяц покупал у неё что попало, чтобы хоть как-то поддерживать её лавку, наверное. Сам в эти вещи не верит, они у него в ящике без счёта валялись. Чу Ваньнин помолчал. — Это не секрет. Мо Жань повернул голову. — В смысле? — В смысле, что об этом знают все, кто достаточно долго работал в университете. — Чу Ваньнин смотрел на дорогу. — Просто Цзян Си думает, что никто ничего не знает. — Вы знали? — Слышал. Но не знал, кто его мать. — он пожал плечами. — Я не особо интересуюсь чужой личной жизнью. — А зря. — Мо Жань затушил сигарету. — Деньги, секс или любовь. В этом списке обычно и лежит причина, почему появился новый труп. Чу Ваньнин на это ничего не сказал. — Тётушка работала у него. — Мо Жань произнёс это, глядя перед собой. — Он был её научным руководителем. Вы не застали это время? — Нет. — усмехнулся Чу Ваньнин. — Сколько, по-твоему, мне лет? Мо Жань улыбнулся. — Достаточно, чтобы быть моим учителем. — тихо произнёс он, сложил руки на колени, сверху положил голову, повернулся лицом к Чу Ваньнину и какое-то время молча смотрел. — Столько лет прошло. — прошептал он и уткнулся носом в изгиб локтя. Чу Ваньнин улыбнулся краешком губ и кивнул. — Я познакомился с Сюэ Чжэнъюном как раз, когда ты появился в семье. Чуцин к тому времени давно ушла из университета. — Получается, вам было около семнадцати? — Мм, около того. — Не представляю вас семнадцатилетним. — Мо Вэйюй, это уже звучит почти как оскорбление. — рассмеялся Чу Ваньнин. — Я имею в виду… когда мы познакомились, вам ведь было столько же лет, сколько мне сейчас. Но вы казались мне всегда таким здравомыслящим, взрослым. — он покачал головой. — Мне сейчас двадцать пять, а я всё такой же дурак, как десять лет назад. Чу Ваньнин повернул к нему голову. Мо Жань, спрятав улыбку в изгибе руки, смотрел на него своими потемневшими глазами, и Чу Ваньнин заставил себя выдержать этот взгляд и не отвернуться, и не протянуть руку, убирая со лба непослушную чёлку, и не прижаться губами к его виску, закрыв глаза. Он понял, что должен сейчас сказать или сделать что-то важное, и не ободряюще-воспитательное, потому что воспитатель с него по правде был паршивый, а сам Мо Жань в этом и не нуждался. Машины проносились мимо по трассе, поднимая шум колёс и холодный ветер. Где-то далеко каркнула ворона. Потом Чу Ваньнин тихо произнёс: — В двадцать пять я был идиотом. Мо Жань фыркнул в сгиб локтя. — Не верю. — Напрасно. — Чу Ваньнин отвернулся, затянулся, выдохнул дым и стряхнул пепел. — И в пятнадцать был идиотом. И сейчас. Чу Ваньнин снова посмотрел на Мо Жаня, вокруг его глаз разбежались лучики морщинок на уставшем лице. Он был другим: повзрослевшим, временами печальным, сдержанным. Но почему-то всё ещё до невозможности похожим на того мальчишку, который когда-то таскался за ним хвостом, смотрел снизу вверх с этой невозможной преданностью в глазах и почему-то считал Чу Ваньнина человеком, способным исправить что угодно. Какая же жестокая шутка. — Ты изменился. Мо Жань улыбнулся — Чу Ваньнин понял это по глазам. — А вы нет. Какая же жестокая шутка. — Это потому что ты был ребёнком. — А сейчас? Ветер пронёс по обочине холодную сырость, за их спинами зашуршала сухая трава. Чу Ваньнин обернулся, поморщился как от зубной боли. Мо Жань без привычной насмешки всё ещё смотрел на него поверх сложенных рук. — Сейчас ты просто плохо меня знаешь. — тихо произнёс он наконец. Мо Жань несколько секунд молчал. Потом едва заметно улыбнулся, протянул руку и едва уловимо коснулся кончиком пальца его руки. Чу Ваньнин поднял руку и посмотрел на часы. — До Пекина ещё часов девять. Переночуем в дороге. Попробуй пока поспать. — он встал, отряхнул пальто и направился к машине. Мо Жань смотрел ему вслед, и в груди у него медленно что-то затягивалось по мере того, как Чу Ваньнин отдалялся, будто из груди торчит туго натянутая верёвка, сопротивление которой ослабевало лишь рядом с ним. Через несколько минут в пути Мо Жань и правда заснул, свернувшись вполоборота лицом к Чу Ваньнину. Перед самым закатом у них за спиной выглянуло солнце, дорога впереди окрасилась тусклым золотом, и мокрый асфальт превратился в длинную блестящую полосу. Мягкие тени легли на щёки Мо Жаня, завиток непослушной чёлки лез и путался в ресницах. Чу Ваньнин несколько секунд смотрел на него, потом протянул руку и аккуратно отвёл чёлку в сторону. Мо Жань едва заметно шевельнулся и, не просыпаясь, потянулся за прикосновением, потом сонно выдохнул тёплый воздух ему в ладонь и снова крепко заснул. Он медленно убрал руку обратно на руль и заставил себя смотреть только на дорогу. За окнами машины без конца тянулись поля. За спиной раскрылась и затянулась тускло-красная рана заката, небо наконец спрятало долгий день в сумерках.