Пепел и Золото

«Если выбрать оправдание или сожаление, то лучше уж просто исчезнуть, как дым. Если же выбрать наступление, то надо было изуродовать твоё лицо, чтобы ты стала подобна мне или даже ещё страшнее.»

— Кобо Абэ, «Чужое лицо»

Жёлто-оранжевое солнце лучом скользнуло по стене, и Чу Ваньнин проснулся. Судя по вовсю разгоревшемуся рассвету, утро наступило довольно давно — рассветы осенью стремительностью не обладали. За стеной в соседней комнате топал Мо Жань, шумел водой, потом послышался звук отодвигающейся двери и его отдаляющиеся шаги. Чу Ваньнин нехотя потянулся и начал собираться. Он наскоро принял ледяной душ, прокляв по пути сомнительные удобства этой гостиницы. Горячий источник, конечно, был бы куда приятнее, но ему и вчерашнего соседства с Мо Жанем с лихвой хватило, а сейчас там наверняка будет еще больше людей. Дрожа от холода, он наскоро вытерся и оделся. Волосы убрал повыше, а вместо рубашки натянул старый теплый свитер. Коснулся сперва одного уха, потом второго, вспомнил, что всё это время в кармане пальто таскал серёжки, снятые перед поездкой к Цзюню, и быстро вдел их — два увесистых серебряных колечка — по штуке на ухо, и маленький гвоздик с тёмным камнем — в одно. С возрастом он научился прятать нелюбовь к себе за замысловатыми украшениями и дорогими шмотками. Проходя мимо стойки регистрации, Чу Ваньнин услышал голос Мо Жаня и остановился. — Могу я выкупить халат из номера? — обращался к администратору Мо Жань. Сегодня на месте пожилой леди сидел тощий парнишка лет двадцати вспорхливой наружности в красной вязаной шапке на самой макушке. Парень явно не выспался и не до конца понимал, что от него хочет постоялец. — Господин, это обычный гостиничный халат. — Я его немного порвал. Чу Ваньнин выгнул бровь и скрестил руки на груди — ему стало интересно, чем закончится эта занятная сцена. Парнишка пару раз моргнул, почесал затылок, оглянулся, явно ожидая помощи извне. — Ну… эм… что ж, я просто прибавлю себестоимость к вашему проживанию. — Я бы хотел его забрать. Чу Ваньнин усмехнулся и покачал головой, только сейчас Мо Жань его заметил. — Учитель. — понурив голову, недовольно протянул Мо Жань. Чу Ваньнин фыркнул. — Через пятнадцать минут выезжаем. Он развернулся и направился прочь. Когда Чу Ваньнин вернулся к стойке администратора, чтобы выселиться, Мо Жань стоял во дворе, прижимая халат к себе. Он как-то странно его оглядел — снова этот его упёртый взгляд, от которого хотелось спрятаться. Потом медленно выдохнул и, не глядя ему в глаза, произнес: — Я заплатил. Можем ехать. — Я не просил об этом. — Знаю, просто я проснулся раньше… вот и… — Хочешь сказать, что я не в состоянии за себя заплатить, потому что много сплю? — холодно произнес Чу Ваньнин. — Раз это так вас тяготит, можете вернуть мне деньги. — недовольно буркнул Мо Жань и направился прочь. Чу Ваньнин вздохнул, зажмурился и потёр виски. Это было утомительно. Половину пути ехали молча. До Пекина оставалось еще примерно два часа, но Чу Ваньнин был голоден и зол, поэтому он свернул к заправке, отстегнул ремень и собирался выйти, но Мо Жань его опередил: — Я принесу кофе. — Я сам. Мо Жань шумно вздохнул, на мгновение закрыл глаза, а потом тихо произнес: — Простите, я не выспался, да и вообще… в общем… это личное. Простите, если веду себя грубо. Я злюсь не на вас. — О, Мо Вэйюй, это существенно меняет дело. — язвительно протянул Чу Ваньнин. — Просто… почему вы не можете хотя бы на минуту перестать быть таким непробиваемым упрямцем и принять помощь? — Мо Вэйюй, я в состоянии купить себе кофе и заплатить за гостиницу, — глядя в лобовое стекло, безразлично ответил Чу Ваньнин. — Я не пытаюсь вас унизить чашкой кофе. — Мне не нужна забота. — Это вы так думаете. Чу Ваньнин усмехнулся и покачал головой, он молчал какое-то время, постукивая пальцами по рулю, а потом развернулся к Мо Жаню лицом и спокойно заговорил: — Мо Вэйюй, если ты решил, что нас с тобой связывают какие-то особые отношения, то ты ошибся. Ты — всего лишь ребенок моего близкого друга. Я ошибался, когда позволял тебе слишком многое в прошлом. — Чу Ваньнин вздохнул, и его взгляд немного потеплел. — И ты не должен заботиться обо мне. Чу Ваньнин понимал, что эти слова заденут Мо Жаня. Но понимал он также и то, что должен выстроить между ними эту границу, потому что — так уж вышло — именно он был в ответе за него. Мо Жань молча и безразлично посмотрел на него — каждый его взгляд для Чу Ваньнина давно стал персональной тюрьмой, сотканной из собственного разочарования, — а потом улыбнулся уголком губ. — Вы правы, Учитель. Чу Ваньнин выдохнул, открыл дверь — тугая, острая, как лезвие ножа, струя холодного воздуха рассекла лицо напополам, а на месте сердца стало лишь тяжелее. Чу Ваньнин был прав. Прав. И всё что требовалось от Мо Жаня — это, стиснув зубы, не сорвав маску, скрутить себя соломенной верёвкой, затолкать в мешок, оставив дырки для глаз, и смотреть на жизнь человека ему не принадлежащего. Чу Ваньнин вернулся спустя несколько минут с двумя бумажными стаканчиками кофе и каким-то безвкусным на вид сэндвичем в пластиковой упаковке. Холодный воздух ворвался в салон вместе с запахом бензина, мокрого асфальта и дешёвого табака от куривших неподалёку дальнобойщиков. Мо Жань к тому времени уже успел взять себя в руки и теперь сидел, лениво уткнувшись взглядом в телефон. Чу Ваньнин молча поставил стаканчик в подстаканник между ними. — Без сахара. Я не знаю, пьёшь ли ты сладкий. — Спасибо. Чу Ваньнин покрутил в руках упаковку с сэндвичем, надеясь, что он станет от этого вкуснее, вздохнул и сделал глоток кофе. Обжигающий, вязкий и чертовски горький на вкус — Чу Ваньнин по правде терпеть не мог кофе. Не привык даже за тот год, пока жил в Европе. Мо Жань покосился на него, цыкнул языком и вышел из машины. Чу Ваньнин проследил за ним взглядом, а потом уткнулся в телефон, больше не притронувшись ни к кофе, ни к сэндвичу. Спустя несколько минут Мо Жань вернулся в машину и протянул ему стаканчик. — С молоком. И сладкий. А это, — он протянул Чу Ваньнину конверт с тёплой воздушной булочкой, — со взбитыми сливками, свежая. — Мо Жань сунул ему кофе с булочкой, забрал сэндвич и второй стаканчик и вышел из машины. Чу Ваньнин сидел в машине, смотрел, как Мо Жань выкидывает его кофе и сэндвич, а от стакана кофе куда-то за пределы ладони расползалось тепло. — Будем считать это обменом. — бросил ему Мо Жань, вернувшись в машину. — Ты неисправимый. — пробурчал Чу Ваньнин и не без удовольствия сделал глоток кофе. — У меня был хороший учитель. — усмехнулся Мо Жань и уткнулся в телефон, больше не произнося ни звука. Когда за окнами потянулись мокрые от очередного дождя эстакады развязок, строительные краны и склады пригорода Пекина, телефон Мо Жаня завибрировал. Звонила Е Ванси. — Тебе это не понравится. — без приветствия начала она. Мо Жань в ответ лишь вздохнул и надавил пальцами на веки. — Говори. — Удалось нарыть несколько корпоративных утечек «Ушань». Ну и кое-что вполне официальное. Мо Жань машинально покосился на Чу Ваньнина. Тот спокойно вёл машину, не замечая разговора рядом с собой. — Я подняла внутренние реестры подрядчиков за последние пять лет. Несколько договоров подписаны человеком по имени Чу Фэй. Подписи совпадают с подписью Чу Ваньнина на университетских документах. — Чу… кхм, — Мо Жань щёлкнул себя по лбу костяшкой пальца. — Это как? — А так, детектив Мо, что всем известный профессор Чу зачем-то подписывал договора от имени «Ушань», но делал это не под своим настоящим именем. — Что за договора? — Логистика, поставки оборудования, аренда серверов, консалтинг. На самом деле ничего особенного. Но сами компании-подрядчики мутные. Офшоры, прокладки, часть зарегистрирована через подставных лиц, либо вообще однодневки. — Может, просто корпоративная схема ухода от налогов? — Может. Но тогда я полезла глубже. Е Ванси на том конце телефона замолчала, на фоне шуршали бумаги. Мо Жань откусил заусенец и ощутил, как спина неимоверно отяжелела и устала за два дня в машине. Чу Ваньнин по-прежнему оставался невозмутимым, уже без навигатора следуя знакомым маршрутом. — Вот оно. — снова послышался голос Е Ванси. — У меня есть копия внутреннего пропуска на имя Чу Фэй. С его фотографией. Пальцы Мо Жаня чуть сильнее сжали телефон. — Куда пропуск? — Исследовательский сектор «Кику» в подразделении «Ушань» в Осаке. — Это что за хрень? — Понятия не имею. Официально этот блок нигде не числится. Чу Ваньнин рядом чуть заметно нахмурился и тихо выругался, перестраиваясь в другую полосу. — Ничего не понимаю. — Есть ещё кое-что. — Говори. — Чуть меньше пяти лет назад у японского филиала «Ушань» сгорела лаборатория в Осаке. Официальная версия: авария системы охлаждения. — Я ничего об этом не слышал. — Потому что они почти всё задавили сразу. В СМИ прошло пару коротких заметок, потом тема вообще исчезла. Но один человек погиб. Мо Жань прикрыл глаза. — Кто? — Юджин Пак. Ассистент руководителя проекта. — Кто был его руководителем? — Профессор Чу Ваньнин. Мо Жань чувствовал, словно его окатили холодной водой. — Но его имя нигде не фигурирует, — продолжила Е Ванси. — Вообще нигде. Ни в расследовании, ни в прессе, ни во внутренних публичных отчётах. По сути, даже расследования не было. Родителям Пака выплатили компенсацию, признали брак одного из чипов системы определения температуры и повесили ответственность на производителя. — И это всё? — тихо спросил Мо Жань. — Нет. Е Ванси вздохнула. — После пожара в течение года начались чистки внутри гонконгских триад, связанных с фармой и логистикой. Несколько человек исчезли. Пара крупных посредников внезапно обанкротилась — не такая уж и редкость для очередной войны триад. Вот только «Ушань» за это время скупила почти весь фармацевтический рынок Гонконга. А первый договор, подписанный именем Чу Фэй, датирован концом 2021 года. То есть почти сразу после пожара. — Блять. — Я отправила тебе архив. Там документы, фотографии и старые внутренние отчёты. Посмотри сам. — Угу. — Мо Жань. — Что? Е Ванси молчала какое-то время, а потом тихо произнесла: — Будь осторожен. Она хотела сказать что-то ещё, но Мо Жань отключился и убрал телефон в карман. — Почти приехали. — произнёс Чу Ваньнин, когда понял, что Мо Жань закончил разговаривать. — Я не знаю, где ты живёшь, так что— — Моя машина у дяди, всё нормально. — бросил Мо Жань и отвернулся к окну. Он вжался лбом в холодное гудящее на скорости стекло и зажмурился. Несколько секунд в машине стояла только монотонная работа дворников. Потом телефон тихо завибрировал уведомлением. Мо Жань чувствовал, как вибрация от телефона неприятно расползается колючками по телу, вызывая онемение. Он наконец, стиснув зубы, взял в руки телефон и открыл сообщение Е Ванси. Цветной скан пластиковой карты с логотипом «Ушань». Имя: Chu Fei. Ниже фотография Чу Ваньнина. Фото явно было довольно старым. Он был как раз лет на пять-шесть моложе. Волосы короче, чем сейчас, но уже не такие короткие, как когда они расставались. Он был без серёжек, но, возможно, того требовала формальность фотографии. Под фотографией красной полосой с чёрными буквами шёл уровень допуска: «KIKU RESEARCH SECTOR». Мо Жань нахмурился. Следом шли документы. Договоры, счета, технические приложения. Он пролистал несколько страниц и почти сразу узнал почерк Чу Ваньнина. Ровный, острый, раздражающе аккуратный — он пытался подражать ему, но так и не сумел. Часть проектных документов была подписана именем Чу Ваньнина, а часть… Чу Фэй. Чу Фэй. Чу Фэй. Подписи повторялись снова и снова. Мо Жань листал эти проклятые документы и правда пытался найти оправдание. «Это подделка, это совпадение, это случайность, это всё равно ничего не значит». Мо Жань открыл прикрепленный университетский документ из другого файла и сравнил почерк. Он почувствовал, как под кожей начинает начинают ползать тысяченогие черви, выбирая удобные для себя места — подмышки, затылок, спину, бока. Последней оказалась фотография, сделанная издалека и ночью. Возле служебного выхода какого-то здания стояли двое мужчин. Один стоял, чуть отвернув лицо в сторону, опираясь плечом о стену. Даже через плохое качество Мо Жань сразу узнал Чу Ваньнина. Рядом с ним стоял высокий темноволосый мужчина в длинном пальто. Он что-то говорил, близко наклонившись к Чу Ваньнину и положив руку ему на плечо, большим пальцем касаясь подбородка. Мо Жань несколько раз увеличил снимок, чтобы убедиться, что это не плод его больной фантазии. На самом фото внизу была подпись: «YUJIN PAKH. OSAKA.» Мо Жань резко заблокировал телефон. Чу Ваньнин рядом спокойно переключил передачу и, не отрывая взгляда от дороги, вдруг произнёс: — Ты так тяжело вздыхаешь, будто читаешь некролог. Мо Жань медленно повернул голову в его сторону. — Примерно так. Пальцы Чу Ваньнина на руле едва заметно замерли. — Что-то случилось? — Не обращайте внимания. Работа. Мо Жань даже не знал, что было хуже: потенциально замешанный в криминале Чу Ваньнин или сам факт того, что у него вообще была какая-то жизнь, к Мо Жаню не относящаяся. Жизнь, в которой Чу Ваньнин был живым, сложным, любящим и, возможно, любимым не им; страдающим где-то вне его поля зрения. Существовал целый мир, в котором Мо Жаня вообще не было. Или хуже было то, что он фактически ревновал к мертвецу? Ведь Мо Жань проигрывал мертвецу уже в этом — мёртвым долг не вернуть, они до конца жизни будут твоим бременем. Или, может, то, что он как одержимый могильщик раскопал истлевший труп и с пугающей ясностью понял: для него в отношении Чу Ваньнина всё равно ничего не изменилось. Мо Жань отвлёкся от размышлений, когда гравий привычно захрустел под колёсами. Показался знакомый заборчик и невысокий дом Сюэ. Машина Мо Жаня стояла на обочине. — Приехали. — спокойно произнёс Чу Ваньнин. — Угу. Мо Жань не спешил выходить, смотрел вперёд на мокрые серые камушки и ощущал, как перспектива остаться снова без Чу Ваньнина, к которому он заново успел привыкнуть, заполнялась внутри глухой пустотой. Телефон в руке казался горячим и тяжёлым. — Учитель. — тихо позвал он. — Мгм? Мо Жань повернул голову и несколько секунд просто смотрел на него. На тонкие пальцы, лежащие на руле. На серебристое поблескивающее колечко в ухе и бездонный тёмно-фиолетовый камушек рядом. На выбившуюся из хвоста прядь и потемневшие глаза. «Ты спал с ним?» «Что ты чувствовал, когда он умер?» — Спасибо за поездку. — тихо произнёс Мо Жань. Чу Ваньнин улыбнулся ему, лучики морщинок разбежались в уголках его глаз. Мо Жань на мгновение зажмурился и выдохнул. — Буду ждать вашего звонка. — Мо Жань кивнул и вышел из машины. Он стоял посреди мокрого двора, пока чёрная машина не скрылась за поворотом.

***

Полицейское управление в понедельник утром гудело как потревоженный улей. На посту надрывались телефоны, заспанные дежурные как раз сменялись чуть более свежими и отдохнувшими. Мо Жань зашёл с главного входа. На посту Наньгун Сы разговаривал со старушкой. На старушке был вязаный сиреневый берет, кокетливо свернутый набекрень, и усыпанное крупинками дождя розовое пальто. — Да, госпожа, хорошо, мы всё зафиксировали. Сегодня же отправим к вам сотрудника. Мо Жань прошёл мимо, хлопнул Наньгун Сы по плечу и направился на этаж выше. Сюэ Мэн налетел на него ещё в дверях. — Где тебя носило два дня? — Не твоё дело. — Мо Жань отпихнул брата в сторону и протиснулся к своему столу. — Что у вас? — он кинул куртку на спинку потрёпанного кресла и сел. Кресло жалобно скрипнуло под его весом. — Тебе это не понравится. — Сюэ Мэн присел на угол его стола и закинул в рот орешек. — Мне не нравится, что я стал слишком часто слышать это. — осклабился Мо Жань. В коридоре начал работать принтер, остервенело выплёвывая распечатки. — Они ещё не сбежали? — Мо Жань кивнул в сторону стайки стажёров, которых у себя в кабинете распекал Таньлан. Сюэ Мэн проследил за ним взглядом и пожал плечами. — Вчера один из них случайно отправил внутренний отчёт в налоговую вместо прокуратуры. — Смело. Мо Жань встал, потянулся и направился к Е Ванси. Та, покусывая карандаш, что-то быстро печатала на компьютере. — С тебя отчёт о командировке. — не отвлекаясь, бросила она. — Считай, уже начал. — ответил Мо Жань и повернулся к Сюэ Мэну. — Ты как съездил? Хоть что-то удалось найти? Сюэ Мэн засыпал горсть орешков в рот и усмехнулся. Мо Жань закатил глаза и проворчал: — Я поставлю тебе на столе кормушку. И вообще скоро зима, тебе не пора съебнуться в тёплые края? — Ванси, покажи ему уже. — Если вы оба сейчас не заткнётесь, я поставлю вас в дежурство. Будете вместе всю ночь патрулировать район. Мо Жань подкатил к Е Ванси стул и провёл пальцами по губам, имитируя замок. Сюэ Мэн уселся рядом, и Мо Жань выхватил у него из рук орехи и насыпал себе горсть. Наконец, Е Ванси закончила печатать и повернулась к ним. — Помнишь, ты говорил, что по словам Му Янли, они не встречались с Цютун? Мо Жань утвердительно кивнул. — Короче, мы нашли её на городских камерах. — Цютун? — Не только. — снова усмехнулся Сюэ Мэн. Е Ванси запустила видео и развернула к ним монитор. Качество видео было плохое, зернистое, камера периодически дрожала от ветра, а стабилизатор работал неважно. — Почему камера такая паршивая? — Район старый. Всё равно через два года под реновацию пойдёт. — Что Цютун там делала? — Блять, смотри уже. — не выдержал Сюэ Мэн. Мо Жань присмотрелся. Пока что на видео не происходило ничего особенного. Камера смотрела прямо на вход ночного клуба. Неоновые блики рвано мерцали в крошках дождя и лужах. Возле входа постоянно крутилась толпа людей, подъезжали машины, оттуда выходили люди — толпа становилась то меньше, то больше. В общем, обычный ночной клуб. Потом в правом углу камеры показалась небольшая фигурка и направилась в сторону входа. — Это она? — Судя по одежде, скорее всего, да. Мо Жань посмотрел в угол экрана на таймкод: 23:03. После того как на видео Сун Цютун скрылась в здании, Е Ванси перемотала видео на полчаса вперед. Толпа у входа поредела к этому времени, от неё отделилась девушка в той же одежде — опять Сун Цютун. Но теперь её походка была неровной. — Приблизь. Сун Цютун шла, заваливаясь на бок, руки безвольно висели плетьми, голова постоянно запрокидывалась назад. Её тело казалось ватным. — Блять, это барбитурат. — пробормотал Мо Жань. — Покажи ещё раз. Е Ванси перемотала видео, Мо Жань вперился в монитор. У него почти не было сомнений, под каким веществом находилась Сун Цютун. Получается, что Чу Ваньнин был прав: галантамин отложил эффект барбитурата, но сделал его неизбежным. В итоге — атропиновый бред и кома. Оставалось узнать, какое именно это было вещество, и искать его у других жертв. — Смотри дальше. Мо Жань продолжил всматриваться в изображение на мониторе. Е Ванси перемотала запись на несколько минут. Из клуба вышли двое: парень и девушка. Мо Жань машинально отметил знакомые детали: худоба, наклон плеч, руки, которыми он дважды провёл по волосам. Мо Жань зажмурился и опустил голову. — А я говорил. — протянул Сюэ Мэн. — Это какой-то бред. — прошептал Мо Жань. Она вздохнула и нахмурилась. — Мо Жань, смотри дальше. Девушка и парень огляделись по сторонам, потом она подняла взгляд наверх и камере удалось зафиксировать её лицо: чёрные длинные волосы, мягкие миндалевидные глаза, лицо можно было бы счесть миловидным, если бы не излишняя худоба. Девушка пошла в том же направлении, в котором ушла Сун Цютун, а молодой человек направился в противоположную сторону. Е Ванси вывела на экран страничку Му Янли в Weibo. На видео была именно она. И вышла она из клуба не одна, а с тем, кого Мо Жань очень хорошо знал с самого детства. Мо Жань смотрел в экран в надежде, что если не моргать, силуэт изменится, станет чужим. Он тяжело сглотнул и спросил: — У нас есть записи, когда они вошли в клуб? Е Ванси помолчала какое-то время. — Му Янли зашла в клуб около девяти вечера. А вот когда зашёл Ши Мэй, мы не можем узнать. Камера пишет восемь часов, а потом записи замещаются более свежими. То есть либо он зашёл с другого входа, где нет камер, либо находился там с начала дня. Е Ванси продолжала что-то говорить, но голос теперь доносился издалека, как из-под воды. Сюэ Мэн перебил её, тоже что-то сказал, но Мо Жань не слышал никого из них. Он молча смотрел на монитор, где замерло зернистое изображение знакомого до боли человека. Он слышал, как внутри поднимается волна ледяной воды, готовая вот-вот поглотить его. Он опустил голову, уткнулся ладонями в лицо и не слышал больше ничего, кроме собственного оглушительного пульса. Кто-то медленно, слой за слоем вытаскивал из-под его ног привычный мир. — Не говорите ему ничего. — наконец, хрипло отозвался Мо Жань. — Пока мы не узнали больше. Этим мы только можем спугнуть его. Он хотел оставаться профессионалом, он хотел верить, что он взрослый, что он научился принимать правильные решения, но жизнь за последние два дня надавала ему оплеух, доказывая обратное. — Возможно, это просто совпадение. Не накручивай себя раньше времени. Мо Жань молча кивнул. — Нам удалось согласовать анализ крови Сун Цютун? — спросил Сюэ Мэн. — Ханьсюэ этим занимаются, думаю, что к вечеру мы получим разрешение. А завтра утром образец крови будет у нас. — Пусть анализ проводит Ши Мэй, — вдруг ровно сказал Мо Жань, — у меня есть способ его проверить. Е Ванси нахмурилась, но спорить не стала. — И ещё, — отозвалась она спустя какое-то время, — Сун Цютун звонила Му Янли несколько раз в промежутке между половиной двенадцатого и двух часов ночи. — она взяла со стола распечатки и положила их перед Мо Жанем. На них жёлтым маркером было выделено несколько строк. Мо Жань смотрел на бумаги, слушал коллег. Он не хотел больше в этом копаться. У него не было на это никаких сил. — То есть вероятнее всего, Сун Цютун собиралась встретиться с Му Янли, но та не вышла на связь, — резюмировал Сюэ Мэн. — Мне надо выйти. — Мо Жань встал с кресла и направился прочь. — Мо Жань. Е Ванси встала и направилась следом за ним. — Ванси, оставь меня. — бросил он, не оборачиваясь. — Мо Вэйюй, я хочу поговорить. — догнала она его уже в коридоре. — Что ты хочешь услышать от меня, Ванси? — Мо Жань резко остановился и развернулся лицом к ней. — Что ты понимаешь, что делаешь. — Нет. Я ничерта не понимаю. — Мо Жань провёл рукой по волосам и упёрся руками в бока. — Мой лучший друг возможно замешан в убийствах. А мой… мой учитель, чёрт да я вообще ничего не знаю о нём. Е Ванси лишь молча печально на него смотрела. — Блять, Ванси, да он… да я знаю его лет с десяти. Спроси у Сюэ Мэна. Он был моим единственным другом. Он сидел со мной ночами, когда я… когда. Он… — Мо Жань, словно изорванный на ветру бумажный змей, потерял силу и опустил плечи. — Он… Ванси, этому ведь должно быть какое-то объяснение? Е Ванси, которая едва ли доставала Мо Жаню до груди, шагнула к нему и молча обняла его. Мо Жань опустил голову и обнял её в ответ. — Мне страшно. — тихо прошептал он и зажмурился. — Я знаю. Мо Жань постоял так какое-то время, потом тихо произнёс куда-то в район коротко стриженной макушки Ванси: — Не рассказывай ничего пока Сюэ Мэну. Он почувствовал, как плечи Е Ванси напряглись. — Просто дай мне время разобраться. — Ладно. — спустя какое-то время пробормотала Е Ванси и отпустила Мо Жаня. Остаток дня ушёл на обсуждение собранной информации. Мо Жань пересказал свой диалог с родителями Цютун, а Сюэ Мэн подробнее — про семьи Тэй и Лин. Тут удалось найти кое-что общее — семьи обеих жертв не смогли оплатить им учёбу, поэтому девушки были перед выбором: бросать университет или искать средства на оплату самостоятельно. Все пути вели в Пекинский медицинский университет: обе жертвы учились там; талисманы на месте преступления, которые пачкой лежат в ящике ректора; «Алый Лотос», предмет исследования которого слишком напоминал то, что происходило с жертвами. И, наконец, Ши Мэй и Му Янли тоже были студентами этого университета. При этом Му Янли была отчислена на третьем курсе. Она была младше Ши Мэя на четыре года, познакомились они в университете или до него — детективы не знали. Необходимо было допрашивать Ши Мэя, однако все согласились повременить с этим пару дней, исходя из риска потерять нить, которую удалось нащупать. Нужны были какие-то существенные доказательства причастности Ши Мэя: сейчас, кроме подозрительных совпадений, у них ничего не было. Поэтому все решили, что следует начать с финансовых операций университета за последние пять лет. Они чувствовали, что времени у них нет, что новая жертва — вопрос времени, а у них нет ни мотива, ни схемы, ни тем более подозреваемых. По всему выходило, что допрос профессора Чу — дело куда более необходимое. Е Ванси, как и попросил Мо Жань, пока не упоминала о том, что ей удалось найти о нём. Но он был руководителем «Алого Лотоса», он был одним из лучших химиков страны, если не своего поколения, он знал слишком много и, возможно, ещё больше скрывал. Мо Жань никак не отреагировал, когда Ванси направила запрос на вызов его на допрос, лишь потом в конце дня попросил её предупредить заранее, чтобы не показываться ему на глаза в день, когда он тут будет. Е Ванси хмурилась, явно беспокоясь о нём, но понимала — конфликт интересов налицо. Весь вечер он писал рапорт, потом заверил его у дежурного, вышел на парковку и закурил, вглядываясь в тёмное, подсвеченное огнями города небо. Значит, вот как это работает. Ты узнаёшь, что твой лучший друг, который сидел с тобой ночами, когда ты выворачивался наизнанку на грязном линолеуме, возможно убийца — и что ты делаешь? Правильно. Молчишь. Потому что тебе страшно, страшно узнать, что реальности, в которой ты жил, никогда не существовало. А человек, которого ты любишь — ты думал, что знаешь его. Ты помнил, как он держит чашку, как морщится от острого, как замолкает, когда смущается. Ты думал, это и есть он. Но оказывается, это была одна комната в большом доме, и ты никогда не заходил дальше прихожей, и дверей там было много-много, и за одной из них жил чужой — человек, которого ты не знаешь, который подписывал бумаги не своим именем и стоял ночью у служебного входа рядом с тем, кто потом умер. Мо Жань потёр виски и затушил сигарету, достал телефон, отсчитал два удара сердца и нажал на кнопку вызова. Когда он услышал его спокойный голос на том конце, то окончательно принял решение. — У меня есть новости. Надо встретиться. — Я пришлю адрес. Он отключился и положил телефон в карман. Закурил ещё одну сигарету, когда услышал шаги за спиной. — Дай что ли и мне. — Ты же не куришь. — усмехнулся Мо Жань и протянул пачку Сюэ Мэну. Сюэ Мэн достал сигарету и склонился над зажигалкой, которую поднёс Мо Жань, прикурил, прищурив один глаз от дыма, выдохнул через нос и слегка закашлялся. — Как ты куришь эту дрянь? — Сюэ Мэн посмотрел на огонёк сигареты и стряхнул пепел. — Лучше уж это. — Мо Жань затянулся, не глядя на брата. — Ты встретился с ним там? Мо Жань хмыкнул и опустил голову. Почесал лоб, затянулся сильнее обычного. — Так заметно? Сюэ Мэн ничего не ответил. На парковку как раз въехала патрульная машина. Из неё выбрались двое оперативников в помятых куртках и направились ко входу. Проходя мимо, они коротко кивнули братьям. Мо Жань и Сюэ Мэн машинально кивнули в ответ. Некоторое время слышно было завывание ветра да гул вечернего города за оградой управления. Где-то неподалёку завёлся двигатель грузовика. Сюэ Мэн докурил почти до половины и смотрел на тлеющий кончик. — Заметно не это. Мо Жань покосился на него. — А что? Сюэ Мэн пожал плечами. — Что тебе есть, что мне рассказать. — Мне нечего рассказывать. Сюэ Мэн коротко усмехнулся и затянулся. — Не думаешь, что я имею право знать правду даже больше тебя? — он повернулся к Мо Жаню корпусом. — Тогда позвони ему и спроси. — искоса взглянув на него, ответил Мо Жань. — Будь всё так просто. — тихо отозвался Сюэ Мэн. — Но из нас двоих он всегда почему-то скрывал от тебя меньше. Мо Жань горько усмехнулся. — Это не так. — он поднял взгляд к небу и закрыл глаза. — Мне кажется, я никогда не знал его по-настоящему. Мо Жань вдруг понял, что это правда. Что выдуманный им Чу Ваньнин никогда не существовал, что всё, что он знает о нём — это имя, возраст, публичные чужие заметки о нём, его охряные спокойные глаза, холодные руки — чужие, незнакомые, что ложились на его воспалённый лоб. Что он хотел поцеловать его, когда он вытирал ему голову, когда завязывал галстук, когда просто смотрел. — А ты пытался узнать? — отозвался откуда-то извне Сюэ Мэн, затушил сигарету и направился прочь. Мо Жань зажмурился сильнее, чтобы не слышать ни Сюэ Мэна, ни собственных мыслей. Телефон брякнул уведомлением. Он зажал сигарету в зубах и посмотрел — это было сообщение с адресом от Чу Ваньнина.