За чертой

1. Волк ушёл, а Янис так и остался сидеть на полу. В наступившей тишине сначала просто смотрел в пустоту перед собой, а потом до него дошло: Волк не просто вернётся. Он вернётся, чтобы убить Яниса. Янис зарылся руками в волосы, чувствуя, как ускоряется сердцебиение. Волк придёт – и убьёт их обоих. Не как Принц – он не станет прятаться за чужие спины. Своими руками, хладнокровно и умело. Как некромант. Может быть, ещё не сейчас – при лучшем раскладе у них есть пять дней. Но затем это случится обязательно. В голове разворачивалось представление: вот Янис отступает в угол – вот этот угол, за кроватью. Пытается защититься. А в глазах Волка – решимость и боль. Или же он замирает на месте и закрывает глаза. Руки Волка на его плечах. Острое лезвие входит в сердце. Янис вскочил на ноги, не в силах вынести это сидя. Что скажет Волк, прежде чем убить его? – Прости, Янис, это необходимо. – Я знаю. Янис потрогал нож, пытаясь вернуть себе самообладание. Страх сжимал горло. Можно было сбежать. Необходимо было сбежать. Не шевелясь, он представлял себе это: вот он сбегает, спешит по дороге прочь, в надежде оторваться. Как скоро Волк заметил бы побег? Почти сразу. Сбежать от такого, как он, невозможно. Волк настигнет его где-то за холмами, с мечом в руке – и глазами, полными разочарования. В этом случае он, возможно, ничего и не скажет. – Ничего не скажешь? Легкое движение плеч. Рука, которая не дрогнет, что бы Волк ни чувствовал. Существовал и другой вариант. Подставить Волка. Обвинить в убийстве, в чернокнижии, в чём угодно – и сбежать, избавившись от погони. Это совсем легко – всего несколько слов, брошенных трактирщику, куртка, на которой всё ещё можно отыскать кровь. Волк не успеет помешать, а потом, в руках стражи, уже ничего не сможет сделать. Он не из тех, кто способен утащить на дно вместе с собой. Так сделал бы Принц – Волк для этого слишком высокомерен. Янис хмыкнул. Свернулся на постели, обняв куртку Волка. Мечтать о побеге было почти приятно — но Янис знал, что не позволит себе бежать, и не станет сопротивляться. Убивать нежить — его собственный выбор. Зарево пожара. Застывшее лицо Волка, нож, пронзивший его сердце. Ну, зато у него уже есть опыт. Наверное, они бросят жребий, так будет честнее всего. Он уже достаточно раз сбегал. И достаточно раз оставался стоять на месте. Плечом к плечу с Волком, не делая и шага назад. Сумеет поступить так ещё один раз. Удивительно – подумалось ему – быть мёртвым – и чувствовать себя настолько живым. Кровь пульсирует в запястьях и на кончиках пальцев. Под пальцами — шероховатость куртки, кожи касается холод воздуха. Дыхание прерывается, и возвращается снова. Как маятник. Почему всё настолько живое? *** Наступил вечер. Янис медлил, глядя, как гаснет свет в щелях под ставнями. Потом вскочил. Он больше не мог ждать ни одного лишнего мгновения. Каждая секунда казалась непростительным расточительством. Он перебрал уже столько слов, которые мог бы сказать Волку – но слова исчезли, сменившись тревожным нетерпением, почти гневом. Захватив куртку Волка, он вышел на улицу, где таяли последние закатные лучи. Воздух наполнялся прохладой. Из общего зала доносились голоса, за холмом кружили над морем и падали вниз через бездну неба чайки. Янис нашёл Волка на пригорке в стороне от дороги. Внизу – каменистый берег и море, уходящее к горизонту. Янис сел рядом, положив куртку на чужие колени. – Пять дней, – сказал он. – Или четыре, или даже шесть, но это уже рискованно. Может, нам не стоит их так тратить? Впрочем, – добавил он язвительно, – может, ты хорошо проводишь тут время, это я тебя, как дурак, жду в четырёх стенах. Волк шевельнулся, накинул свою куртку на плечи Яниса поверх его. – И чего ты хочешь? – спросил он пустым голосом. – Обсудить наши планы. – У тебя есть план? – Почему у меня? Это же ты у нас сторонник крайних решений. Ты и придумай план. Помнится, ты ещё Принцу обещал, значит, ты знаешь, как это делается. Волк словно бы и не услышал. Янис нетерпеливо ждал, закипая. – Если тебе нужна помощь, чтобы убить себя, – сказал наконец Волк, – то, боюсь, я не тот человек, который может тебе помочь. – Нет? – Янис растерялся от такого поворота беседы. – Почему нет? – Я не намерен сейчас обсуждать твою смерть, Янис. Тем более, свою. – Нет?.. – изумился Янис. Стиснул пальцы, чувствуя необъяснимую обиду. – Да я и не настаиваю на обсуждении. Не настолько сложная задача. Ты только предупреди меня, не хочу завтра проснуться, и увидеть тебя у кровати с ножом. Волк окатил его ледяным взглядом. – Я ушёл сюда, чтобы побыть одному, – произнёс он жестоко. – Я думал, что это достаточно очевидно. Но, видимо, ошибся. Поэтому говорю тебе словами. Уходи, Янис. Янис сбросил его куртку на землю, чувствуя, как перехватывает дыхание. Выпрямился и сошёл вниз с холма, не оглядываясь. Если бы мог – перестал бы и чувствовать Волка. Но перестать видеть за спиной бушующий чёрный маяк, перестать ощущать запах лесной чащобы он был не способен. *** Заснуть не получалось. Янис ворочался, не находя удобного положения, в котором сердце не ныло бы, как болезненный бесконечный прибой. Волк прокрался в комнату около полуночи. Оба сделали вид, что Янис спит, но теперь не спали оба, и это становилось невыносимым. – Иди сюда, – вздохнув, тихо позвал Волк. Янис забрался в его постель, и свернулся там, чувствуя, как под руками Волка отступает боль. Но страх оставался. Движение неба над крышей отмеряло первые часы пятого с конца дня. Дней могло быть и меньше – потому что Янис не собирался затягивать до момента, когда он перестанет мыслить ясно. Когда на каждого встречного начнёт поглядывать с мыслями – не заслужил ли он чем-нибудь смерть? Если бы Янис не знал, что через пять дней умрёт, он мог бы сейчас быть счастлив. Или, по крайней мере, весел, а это уже половина счастья. Но он знал. Отчаянно хотелось жить. *** Он так и не задремал до самого рассвета. Когда Волк шевельнулся, выпуская его из объятий, Янис открыл глаза. Кажется, никто не знал, что сказать. Янис сел, прислоняясь спиной к стене. Нужно было одеваться и уходить – они заплатили всего за одну ночь. Но куда идти, да и зачем? – Давай продадим всё, что нам не нужно, и останемся тут… на несколько дней? – неуверенно предложил он. – Всё продавать не обязательно, – Волк лежал на спине, глядя в потолок. – Я сделаю. – Ты не против? – уточнил Янис. – Нет. Янис вздохнул. Сказал беззлобно: – Очень убедительно. Волк ничего не ответил. Встал, собрал какие-то пожитки. Меч и куртку снова оставил – Янис счёл это безмолвным обещанием: “Я скоро вернусь”. Янис снова закутался в одеяло. Он не знал, как хочет провести эти несколько дней – но уж точно не так. Прислушиваясь к звукам просыпающегося дома, он пытался вспомнить, из чего состояла его жизнь раньше. Ничего не приходило в голову. Волк вернулся. Принёс поднос с едой и воды. Янис поел, не выбираясь из постели, радуясь хорошему знаку: пока он мог чувствовать человеческий голод, это значило, что голод смерти ещё не подступал. Когда он поел, Волк переставил тарелку на столик и сел рядом. — Янис, — сказал он. — Город совсем недалеко. Если ты хочешь, мы вернёмся в Изиру. Там найдётся что-то, что сможет тебя развлечь. Янис покачал головой. Не хотелось признаваться, что встреча с Тисэ и Лето пугает его. — Меня всё устраивает, — сказал он. — Уверен? Янис задержал на нём долгий взгляд. — Нам нужно поговорить. Волк покачал головой, мгновенно замыкаясь в себе. — Не вынуждай меня об этом думать. Не сейчас, Янис. Янис покачал головой. Солнечные лучи проникали сквозь щели в ставнях, ложась на постель косыми полосами. — Ты хочешь, чтобы я думал об этом один? — Ты тоже об этом не думай, — кратко предложил Волк. — Почему? Ты уже приметил, кого мы убьём следующим? Янис всего лишь попытался пошутить — но только разрушил и без того хрупкое понимание. Волк встал, не глядя на него. — Ты переходишь границы. — Разве? Я как раз на них тебе указываю. Ещё один лишний шаг. — Порой ты невероятно злишь меня, Янис. Если бы ты был живым, я уже убил бы тебя. Янис на миг утратил дар речи. Потом процедил, стиснув пальцами одеяло: — Жаль, что осталось всего несколько дней, за которые ты вряд ли привыкнешь слышать в лицо неприятную правду. Волк оглянулся на него, словно не веря, что Янис это сказал. — Милый друг, — произнёс он почти ласково, глядя в глаза Янису, — тебе уже случалось драться на дуэли? Осталось всего несколько дней, так что это твой шанс. Янис перегнулся через край постели, чтобы достать свою рубашку. — Отличная идея. Это ничего, что у меня нет меча? — Что-нибудь придумаем. Не глядя друг на друга, она вышли из трактира и зашагали в сторону берега. Когда дом скрылся за холмом, Янис замедлил шаг. — Как вызванный, я имею право на выбор оружия? — Да. Янис коротко кивнул, оглядываясь. Снег сходил, обнажая размокшую бурую траву. По лицу Волка невозможно было сказать, что он думает о происходящем. Впереди начиналась линия берега. Побелевшие от соли валуны, подступающий к ним из воды лёд. Янис остановился. – Драться с тобой мне абсолютно бессмысленно, – сказал он, обернувшись к Волку. – К тому же я, кажется, начинаю понимать, как это работает. Пара сломанных костей обойдутся слишком дорого — и хорошо, если мне. – Что ты предлагаешь? – Я знаю, что ты сильнее, – признал Янис. План, родившийся в его голове, заставил сердце сильнее ударить о рёбра. – Но давай проверим, кто из нас решимее. Если ты победишь – я оставлю тебя в покое со своими вопросами… на несколько дней. Если я – мы поговорим. Волк кивнул. – Что нужно сделать? Янис взвесил на ладони нож. Дождался, пока Волк, настороженный и мрачный, тоже вооружится. Закатав левый рукав, Янис поднял свободную руку ладонью вверх. – Один порез, – сказал он, искусственно-безмятежно глядя поверх головы Волка. – Чья кровь прольётся первой, тот и победил. Волк опустил взгляд на свою руку. Ничего не сказал. Всё ещё не отказался. – Игра началась, – бросил Янис. Он снова поправил рукав, для вида вглядываясь в собственную ладонь. Глаза смотрели вниз, но всё его внимание было сосредоточено на фигуре напротив. Не дыша, Янис следил за ним краем глаза. Шевельнётся? Нет? Янис помнил, что когда-то это было почти легко. Небольшое усилие, чтобы полоснуть лезвием по собственной коже. Всего лишь боль. Теперь всё было иначе. Каждая капля крови ощущалась дороже полновесной золотой монеты – бесценной. Будто это секунды собственной жизни, глоток воздуха в подземельях. Существо, в которое превращался Янис, хотело жить. Оно восставало против одной только мысли ранить себя или позволить другому. Янис надеялся, что до этого не дойдёт. Он не хотел резать свою ладонь – но ещё меньше он хотел узнать, что Волк на это больше не способен. Всего лишь царапина – ставки у них гораздо выше. Десять очень долгих секунд. И затем – короткое, выверенное движение ножа. На камни закапала кровь. Янис выдохнул. Быстро вернул нож на место, вскидывая на Волка полный облегчения взгляд. “Я люблю тебя.” Волк всё ещё владел собой. На Яниса он взглянул оценивающе, и сразу же прочёл по его лицу правду: Янис не собирался ранить себя. – Что это значит? – тон голоса стал опасным. – Чего ты добивался? – Хотел убедиться, сможешь ли ты, – “Хотел знать, что всё ещё могу тебе доверять. Я всё ещё могу тебе доверять!” Очень долгая пауза, гнев и понимание в глазах Волка. – Доволен? – Более чем! Ты победил, забудь, что у меня были к тебе какие-то вопросы, – Янис чувствовал столько облегчения, что хотелось смеяться. Волк смахнул кровь с лезвия, убрал нож. Коротко поклонился – дворянин после дуэли. – Ты, как всегда, неподражаем, Янис, – гнев отступал, сменяясь усталостью и спокойствием. – Я понимаю, о чём ты. Не сомневайся. Когда придёт время, я сделаю то, что понадобится, но говорить об этом мы не будем. – Хорошо, – Янис больше не спорил. – Мы же договорились. Я всё помню. Волк задержал на нём странный взгляд. – Тогда беги, – посоветовал он. – Потому что я собираюсь догнать тебя и уронить в снег… в грязь. 2. Вдоль по берегу они ушли очень далеко от постоялого двора. Янис промочил ноги, пытаясь перескочить на широкую льдину, скользящую по поверхности воды у самого берега. Наступал вечер, и на берегу дремали чайки. Ветер ворошил их перья. Они разожгли костерок из плавника. Непривычный синеватый огонь танцевал на белых, вымытых морем деревяшках. Янис снял сапоги и сел к огню, перебирая в пальцах камни, оказавшиеся под рукой. Волк наблюдал за ним, полулежа на земле. Янис откинулся на спину рядом. Сказал, высыпав из руки камешки: – Представь эту жизнь. Жизнь, где я знал, когда у тебя день рождения. Знал о тебе всё – не только по твоим рассказам, но и всё то, что видел своими глазами. Множество лет, когда мы оба засыпали, зная, что в безопасности, и просыпались, зная, что это один день из многих. Академия, или нет – не важно. Здесь. На улицах Сашима. У нас даже были друзья. Представь! Мы дожили до глубокой старости. Волк тихо хмыкнул. Янис настойчиво продолжил: – В Академии. Чувствуешь, как ломит кости от этих вечно холодных подземелий? Волк запустил руку в его волосы, мягко коснулся кожи. – Чувствую. – Зато в твоей спальне всегда тепло. И стоит огромная, – Янис протянул это слово, – ванна. И все эти мешочки с травами и благовониями. – И маслами. – Да. Самая большая коллекция во всём королевстве, потому что мы включили поставку масел в договор с Советом. За счёт дома Широ. – Но я был против, – задумчиво проговорил Волк. – Предупреждал тебя, что их легко отравить. Янис тихо рассмеялся. – Да, ты предупреждал. У тебя было много учеников – но иногда мы с тобой сбегали на несколько месяцев в дорогу, чтобы отдохнуть от всех этих дел. Ты показал мне места с самой изысканной едой во всех городах Королевства. – Показал. Помнишь тот ресторан в Белом Городе? Откуда нас едва не выгнали… – Потому что мы целовались? Помню, – Янис снова смеялся. Как-то незаметно их руки оказались рядом и переплелись, тёплые, слегка исцарапанные камнями. – Да, – протянул Волк, – ты такой. Иногда ставил меня в тупик своими выходками. Ученики не могли понять, как ты стал мастером, с таким-то характером. – Им и не следует знать! – О да, – голос Волка стал почти мурлыкающим, вкрадчивым. – Помнишь, как мы поссорились, и ты три месяца слонялся с золотоискателями за Горами? – Помню, – глаза Яниса загорелись. – Если бы ты не отыскал меня, я бы так и остался в том овраге со сломанной ногой. Питался бы сырыми белками и мхом. – Да. Ты был невероятно худой, когда я тебя нашёл. Янис умолк, улыбаясь своим мыслям. Небо темнело, огонь в сумерках вспыхивал ярче. – А помнишь, как ты всё-таки провёл меня на танцы в столице? – Янис повернул голову, отыскивая глаза Волка. – И я случайно… случайно поссорился с твоим братом, что мы чуть не подрались? – Ещё бы. Ты ослепительно выглядел в этом наряде. – А ты всё-таки подрался. Точнее, сразился на дуэли с кем-то. – И победил. – Само собой! Ещё несколько минут тишины, заполненной треском пламени. – Таких вечеров у нас было много, – шепнул Янис, уткнувшись лбом в плечо Волка. Голос дрогнул. – Их было много, – упрямо повторил он. – Этот – так же прекрасен, как любой из них. – Каждый из них – драгоценность, – откликнулся Волк тихо. – Я люблю смотреть с тобой Небесные огни. Люблю слушать, как ты рассказываешь ученикам про Кодекс… Я помню, как мы с тобой летом плавали в Золотой реке, в тихой заводи. И как брели под дождём по колено в листве, когда отправились на Ремесло. Каждый час, который мы провели вместе – бесценен. Но этот вечер – алмаз, достойный короны. – Ночь в лесу была достойна короны, – возразил Янис со смешком. – Не волнуйся, в этой короне поместится несколько алмазов. Волк потянул его за подбородок, заглянул в глаза. Чёрные глаза и мокрые ресницы у обоих. 3. К постоялому двору они вернулись глубокой ночью. Янис уже начал узнавать этот пейзаж. Тёмный силуэт конюшни, рытвины на тропе. В темноте они поднялись в комнату, и, не раздеваясь, уснули, прижавшись друг к другу. Проснулись, когда с крыши с шелестом соскользнул пласт снега и разбился о землю за окном. Было далеко за полдень. Янис вышел во двор, постоял, глядя на затянутый облаками горизонт. Возвращаясь обратно, увидел всадника у дороги. Всадник не мог справится с лошадью – она отказывалась развернуться к дому, пятилась, нервно перебирая ногами, фыркала, изгибая шею. – Давай уйдём отсюда, пока тут всё не пропахло смертью? – предложил Янис, столкнувшись с Волком на лестнице. – Как пожелаешь. Перекусив, они быстро собрались и двинулись в путь. Снова на север, всё дальше и дальше уходя от жилья. На закате вышли к маленькому дому, стоящему в стороне от дороги. Покатая черепичная крыша, пыльные тёмные окна смотрят на дорогу. Янис постучал, поднявшись на низкое каменное крыльцо. Подождал, слушая, как над полем шелестит ветер. Постучал снова. Никто не отзывался. Они обошли дом, пытаясь найти следы человеческого присутствия. Ничего. Нетронутые осевшие сугробы на тропе. Засыпанный прошлогодними листьями проход пустой конюшни. Со стороны моря окна блеснули закатным солнцем. Путники вернулись к крыльцу. Янис коснулся рукой замка, раздумывая. – Ты не будешь возражать, если я вскрою замок? – спросил он с опаской и смешком. Волк задержал на нём долгий взгляд, потом кивнул. Воздух внутри пах согретой на солнце пылью. Янис заглянул в гостиную. Комната как будто спала, впитав зимний покой. Похоже, это был летний дом зажиточной Изирской семьи. – Вряд ли они поедут сюда по распутице, – сказал Янис. – Мы можем остаться здесь. Волк прислонился к дверному косяку комнаты. – Не боишься проснуться от того, что кто-то выбивает дверь? – Я просто не стану её запирать. Сбросив куртку, Янис вышел на улицу. Здесь стояли бочки для сбора дождевой воды – сейчас полные мутной талой водой с крыши. Янис зачерпнул воды в котелок и принёс в дом, чтобы дать ей отстояться. В камине уже потрескивал костерок. Янис коротко взглянул, как Волк складывает дрова в корзину у очага. Зрелище врезалось в память, отпечаталось во всей полноте: блики огня, обветренные пальцы, мелкий мусор, насыпавшийся на штаны Волка, сидящего на одном колене. Настолько мирное и желанное, что пришлось отвернуться и, не медля, уйти. “Ничего, – попытался он приободрить себя, – скоро это закончится.” Он побродил по дому, с любопытством рассматривая чужую жизнь, но ни к чему не прикасаясь. Грязные следы собачьих лап на обивке кресла. Бронзовые подсвечники. Укрытый тенями портрет молодой женщины на стене хозяйской спальни. В сухом погребе под домом Янис наткнулся на заросли паутины, а потом, пробравшись вперёд, отыскал бочки с соленьями и пыльные бутылки каких-то настоек. Он присел на корточки у стены, пытаясь разглядеть содержимое сквозь зелёное стекло. С добычей в руке поднялся наверх. Волк уже закончил возиться с очагом, и теперь стоял на крыльце, глядя на дорогу. Янис встал рядом. – Будешь? – он показал бутылёк. – Что-то ягодное. Волк покачал головой. Янис сел на крыльцо, попытался вытащить пробку зубами. Пробка не поддавалась, а когда он потянулся за ножом, бутыль выскользнула из запылённых пальцев. Глухо ударилась о край каменной ступеньки, скатилась на землю и замерла на дорожке посреди талого снега. Янис остался сидеть, глядя, как сочится через трещину настойка. Смородиновый запах смешивался с сумерками и морским ветром. Волк коснулся пальцами его плеча. – Я в порядке, – заверил его Янис. – Я так и планировал. Жестокое убийство напитка, всё как всегда. Когда совсем стемнело, они вернулись в дом. Янис заставил себя поесть. Они о чём-то говорили – Волк безжизненным тоном рассказывал о загородных домах Эшимиру, Янис пытался придумывать вопросы – просто чтобы слушать его голос. Наконец он задремал в кресле, иногда открывая глаза и по-прежнему видя сидящего на полу у своих ног Волка. В свете огня Волк казался королём-рыцарем из древних легенд. Янис не хотел спать, он хотел смотреть на Волка, и тогда, может быть, ночь никогда не перейдёт в утро. В какой-то момент почувствовал, как его осторожно поднимают на руки и перекладывают на разложенные на полу куртки. Сквозь полусон он вспомнил: осталось три дня. Свернулся, чувствуя тепло очага, и спутанно думая об одном и том же: Они осудили меня на смерть так давно А я всё вырывался, выгрызал себе свободу, бежал под заборами, через изгороди, сквозь решётки… Как дикий бешеный кот, который не способен осознать, что смерть для него – это милосердие. Бежит от людей, от воды, от света, от звуков – и всё ещё надеется убежать от смерти. 4. Он проснулся от тяжёлого сна, и сразу же раздражённо прикрыл лицо рукой – Волк зачем-то открывал ставни, впуская в дом полуденный свет. На огне вскипала вода. Янис выскользнул из дома, чтобы умыться из дождевой бочки. Пустая дорога, резкие голоса чаек, мечущихся над морем. Ветер со вчера усилился, и Янис заметил пену на гребнях волн. – Пойдём! – позвал он, поспешив в гостиную. – Я хочу посмотреть на море. – Иди, – отозвался Волк, бросая в котелок какие-то душистые травы. – Я догоню. Янис цепнул его за рукав, потянул к дверям. Волк остановил его, перехватив за запястье. – Я занят. – Нет, ты не занят, – возмутился Янис. – Это может подождать. Волк взглянул на него удивлённо. Янис и сам понял: с ним что-то не так. Это напугало его. Выпутавшись из хватки Волка, он выскользнул за дверь, и остановился на крыльце, пытаясь успокоить сердцебиение. Солнце стояло высоко в зените. От земли поднимался душный сырой пар. – Янис, – Волк оказался рядом, вручил ему горячую чашку. Спросил спокойно: – Ты в порядке? Янис обернулся к нему, чувствуя новую волну раздражения. – В порядке? Да. Забился куда-то на край земли, сижу в чужом доме, в чужой одежде, донашиваю чужой труп. Правда, здесь слегка прохладно, но ничего, дома лежит куртка, купленная на деньги нашего мёртвого собрата. Да и как я могу жаловаться, когда ты принёс мне какой-то травяной отвар? Он хотел увидеть, как ядовитые слова отразятся на лице Волка – и увидел. Рука Волка дёрнулась, сжимаясь в кулак. Янис не стал ждать удара – плеснул из чашки прямо в лицо. Волк отшатнулся. Выдохнул, шепча ругательства. Янис замер, глядя, как Волк смахивает непроизвольно покатившиеся слёзы. Это оказалось намного больнее, чем если бы Волк его ударил. Волк поймал его взгляд. Спросил прохладно, отряхивая с куртки капли воды: – Успокоился? Янис кивнул, сглатывая. – Прости. – Допивай, – сказал Волк, указывая на чашку, которую Янис всё ещё сжимал в руке. – И пойдём смотреть на море. *** Волны захлёстывали берег, вынося к камням обломки льда, и соскальзывая обратно. Ветер срывал с них пену и окатывал некромантов порывами острых холодных брызг. Стоя на самом краю прибоя, Янис глядел на вздымающиеся чёрные гребни, сверкающие на солнце, пока голод не заставил его отступить. Волк стоял чуть в стороне. Увидев, что Янис готов уйти, он кивнул ему и зашагал рядом. Болезненный румянец уже сошёл с лица Волка. Янис не выдержал, потянулся к его щеке: – Больно? – Не беспокойся. Они зашли в дом, полный душистого тепла. Янис устроился у камина с остатками припасов. Волк сел напротив. Янис жевал, оттягивая разговор так долго, как мог. Потом поднял глаза. – Давай начистоту, Волк. Мне уже скоро будет пора. Волк побледнел. – Нет, – сказал он. – Ещё нет. – Ну конечно, – Янис заставил себя усмехнуться непослушными губами. – Сам же знаешь, что да. Волк стиснул зубы. Когда заговорил снова, голос звучал мягко, но твёрдо: – Вокруг нас на многие часы пути нет ни одного человека. Здесь ты в принципе никому не можешь угрожать. У нас ещё есть время. – Вот только когда времени не останется, будет уже поздно, – напомнил Янис. – Разве у вас не говорят, мол, уходить из гостей нужно тогда, когда ещё стоишь на ногах? Волк встал, прошёл по комнате, давая себе время. Янис наблюдал за ним, подыскивая подходящую шутку. – Там снаружи такая буря, – сказал он, – и солнце светит. Ты можешь себе представить более подходящую обстановку? – Подходящую обстановку для твоей смерти? – глаза Волка гневно блеснули. – Для моей, или для нашей. Волк покачал головой, и по его взгляду Янис понял – он говорит “нет”. – Не сегодня, – сказал Волк. – Не сегодня? – переспросил Янис. – Что с тобой такое? Ты же – Волк, у тебя на гербе написано “Защищать слабых”. Ты посвятил этому свою жизнь, а теперь предлагаешь поселиться в кустах и есть одиноких путников? А как же честь, кодекс и всё такое? Волк ничего не ответил. Янис поднялся с пола и вышел, не оглянувшись на него. *** Волк нашёл его на берегу, когда море накрыла ночь. Шум волн перекрывал любые звуки, заглушал даже мысли. Янис сидел на камнях, обняв колени. Он чувствовал, как Волк подходит, но так свыкся с неподвижностью, что даже не обернулся. Хотя видеть Волка хотел так же сильно, как сидеть здесь и смотреть на шторм. Волк поднял его на ноги, укутал в куртку и повёл к дому. Здесь шторм тоже был слышен, но тише, и Янис смог различить шорох камней под сапогами, скрип двери. Наконец и дверь оказалась позади. В доме царила темнота. В очаге перекатывались последние искры, стёкла тихо дребезжали под ударами ветра. Волк усадил Яниса на пол, заключил в кольцо своих рук. – Я должен тебе объяснить, – сказал он. – Ты не должен, – слабо возразил Янис, обнимая его. – Должен. Послушай. Пока Волк собирался с мыслями, Янис чувствовал, как тишина пропитывает его, возвращая способность думать. А ещё – чувствовать: тепло чужого плеча, замок рук на своей спине, доски пола под собой. – Я не могу, – сказал Волк. – Даже не потому, что что-то во мне цепляется за жизнь. Я не могу, потому что я был там, и ничего не забыл. – Я тоже там был, – сказал Янис слегка растерянно. – Значит, ты отважней меня. Или безумней, – Янис чувствовал, как под его подбородком напряжённо перекатываются мышцы Волка. – Там не будет ничего, Янис. А здесь… здесь есть что-то. Янис перевёл дыхание, пытаясь понять. Голос Волка выдавал, каких усилий ему стоит этот разговор. Янис не знал, почему, но слишком хорошо слышал, что это так. – Ты… не рассказывал мне, – сказал он задумчиво. – Что ты там видел. – Я не думал, что ты хочешь это знать. Но всё зашло слишком далеко. Янис коснулся носом его шеи. – Когда я ходил за тобой, там всегда было темно, – сказал он. – Но всё же там что-то было, я просто не мог это разглядеть. Тем более, что когда я сам умер – было вообще не страшно. Волк, кажется, усмехнулся. – Чёрная пропасть без дна, в которую обращается всё, что когда-то жило, – сказал он. – Тени, чувства, воспоминания – всё падает в эту черноту с отвесных каменных утёсов, обращаясь в ничто. Янис нахмурился, переваривая услышанное. – Так, – сказал он, обнимая Волка крепче. – Это звучит очень плохо, и я тебе, конечно, верю, но… там просто равнина, и во второй раз на ней даже росла трава. Честное слово, Волче, там было даже красиво, и, даю тебе моё слово, там было совсем не пусто. Мне не хватало там только тебя. Волк еле заметно качнул головой. – Значит, смерть бывает разной. Может, тебя и ждёт после смерти вечное лето и одиночество, но меня – меня ожидает совсем другая судьба. Янис задумчиво заглянул в лицо Волку. – Послушай… Это наверняка нарушение всех правил и вообще звучит очень кощунственно. Так что я пойму, если ты больше на такое не поведёшься. Но меня совсем не устраивает, что какая-то чёрная пустота с нихуя решила, что имеет право тебя забрать. 5. Они сошли с крыльца, когда солнце ещё только начало распускаться лучами из-за горизонта. Спустились на берег и двинулись вдоль линии прибоя. Волны к утру стихли, оставив на берегу спутанные груды грязной пены. Солнце поднималось всё выше. Янис переступал выброшенные на берег куски дерева, и Волк видел, как в его лице борятся страх и любопытство. Страх преобладал, но лёгкая усмешка показывала, что победить окончательно ему всё ещё не удалось. Янис свернул от воды к невысокому пригорку. Волк заметил меж валунов несколько тонких зелёных травинок. С наветренной стороны холма ещё лежал снег, но под укрытием камней земля просыпалась. Волк шёл ровно, подчиняя себе каждый шаг. Они взяли с собой на двоих только один нож. Бессонная ночь заставляла щуриться от яркого солнца, но воздух сладко пах штормом. Гулкие серебряные голоса чаек. Сердце сжималось от неведомых, неисполнимых обещаний. Они уйдут – чайки и море останутся. Янис расстелил свою куртку на сырой земле. Бледно прищурился, но улыбнулся Волку с вызовом. Волк сел рядом, с усилием вдыхая рассветный воздух. Несколько минут они сидели молча, касаясь рук друг друга. Потом Янис порывисто вздохнул и достал бутылку настойки. Волк не знал, что Янис захватил её. Удивлённо изогнул бровь. Янис облизал губы. Зажав бутыль коленями, сломал восковую печать и вытащил пробку. Помедлил, глядя на море. Потом повернулся к Волку. – Готов? – сказал он тихо. – К чему именно? – кровь отхлынула от лица. Не сейчас. Янис улыбнулся, рассыпая золотые искры. Приподнял бутыль, глядя Волку в глаза. – Некромант Волк, – сказал он. – Я поднимаю эту чашу в твою честь. Волк замер, не разрывая взгляда. – Ты родился под именем Фарэй Эшимиру. Ходили слухи, что ты обесчестил своё имя – но нет, на самом деле это они потеряли, а не ты. А мы, некроманты, приобрели. Я понял, что такое гильдия, только рядом с тобой. Ладно, будем честны, рядом с тобой я понял гораздо больше, но сейчас не об этом. Он мягко коснулся виска Волка пальцами. – Ты не предал Гильдию, когда тебя избивали. Избивали, угрожали смертью... Ты шёл навстречу опасности и защищал нас, чего бы тебе это не стоило. Ты был лучшим напарником, какого только можно пожелать. Я не говорил, но ты должен это знать, – он неловко усмехнулся, – ты был тем, на кого я смотрел, чтобы не бояться. И смотрю до сих пор. Янис на миг умолк. Шепнул одними губами: “Я люблю тебя” – и Волк прочёл. Всё было слишком реальным – шелест гальки на берегу, их тени на склоне холма, глаза Яниса. – Я не забуду тебя, – сказал Янис. – Пусть твой путь на Ту сторону будет лёгким. Он быстро глотнул из бутылки и зажмурился, борясь с эмоциями. Волк вытащил бутыль из его пальцев. – Янис из Сашима, – сказал он, второй рукой накрыв его ладонь. – Я не знаю слов, которые могли бы описать тебя. Ты – сверкающее солнце в облике человека. Я не знаю, что ты во мне нашёл, но ты – спас нашу Гильдию, жертвуя ради неё собой, спасал мою жизнь – тише, не спорь – и подарил мне больше, чем я мог себе вообразить. Я люблю тебя, и, конечно, никогда не забуду. Пусть твой путь на Ту сторону будет лёгким. Он сделал пару глотков, преодолевая судорогу в горле. Вкус яблок, чабреца и мёда прокатился по языку, оставил след на губах. Янис забрал бутыль, выпил ещё. Прислонился к плечу Волка. – Сейчас я уйду, – сказал он, глядя на волны с холма. Сжал пальцы Волка. – Не потому, что мне этого хочется… Но я буду тебя ждать, Волче. Даже если… – Янис нервно вздохнул, – даже если ещё не сейчас, я буду ждать тебя столько, сколько понадобится. Что бы ты не решил. Просто знай, на моё решение это не повлияет. Через мгновение он тихо хмыкнул и добавил, стараясь звучать легкомысленно: – Всё равно ты скоро по мне соскучишься. Волк обнял его за плечи. “Не уходи” – попросил он мысленно. Не позволил ни одному слову прозвучать вслух. Сидел, чувствуя, как подрагивают плечи Яниса под его ладонями. Не знал, чего ждёт – что Янис решится, или что передумает, и можно будет ещё повернуть назад – хотя им давно уже некуда возвращаться. Янис вздохнул, сильнее опёрся на Волка. Потёр лоб, потом беспокойно коснулся его запястий. А потом – совершенно без перехода – шагнул за Порог. Не прикасаясь к ножу, не делая ничего – только закрыв глаза и легонько царапнув ногтями колено Волка. Дверь закрылась. Янис в руках Волка был неподвижным, слишком расслабленным. Волк опустил его, уложил головой на свои колени. Попытался нащупать биение крови на горле – прекрасно зная, что не найдёт ничего. Сжал его запястья, невидяще глядя перед собой. Потянуться следом, распахивая Дверь? Так, как делал уже дважды. Предложение Яниса было простым, и невероятно наглым, как все его идеи. Тебя присудили к смерти? Что ж, может, ты просто не придёшь на казнь? Двери заперты? Выбирайся через окно, подвал или дымоход. Твоя смерть — страшнее, чем ты можешь вынести? Возьми мою. “Найди меня там. Но вместо того, чтобы звать обратно, останься со мной.” Ни в одной книге не говорилось, что так можно. Волк не обманывал себя пустой надеждой. Пойти следом за ним – вверив всё мерцающей, наивной надежде Яниса, наваждению, солнечным бликам на золотой воде. Перешагнуть порог – за своей судьбой, в Темноту. Или разжать пальцы, отпустив чужие руки, и уйти. Вписать себя кровью в историю Королевства, но до самого конца не позволить себя убить. *** Это больше не было пустой равниной. Высокий, залитый солнцем лес. Трава доходит до колен, ветви сплетаются над головой в узорчатые, сияющие своды. Шершавая тёплая кора пахнет смолой. Он прислоняется к ней спиной, полный нетерпеливого ожидания. Не знает, придёт ли тот, кто позволил пустой равнине разрастись живым лесом. Единственный, кого здесь не хватает. Закрывает глаза, пытаясь разглядеть в тени деревьев темноту, почуять запах сырой земли. Он помнит, как пахнет солью и мёдом горячая кожа. Помнит сдержанно-насмешливую вечность, глядящую из чужих глаз. Лёгкий шорох. Ему кажется, что это дикий лесной зверь выходит из чащи за его спиной. Жёсткий серый мех, сильные мягкие лапы. Он оборачивается, чтобы взглянуть в звериные глаза – но это не зверь.