В темном зале кинотеатра

      Чэн Сяоши и его безумные идеи… Он не перестает удивлять.       Так же было в тот день.       – Лу Гуан, пошли на свидание!       – Хорошо, куда? – Они взяли на сегодня выходной, поэтому Лу Гуан был рад провести больше времени вместе со своим парнем. Отдыхать, когда все работают, было приятным чувством.       – Хммм… – Чэн Сяоши приложил ладонь к подбородку, а его лицо стало максимально серьезным. Он обдумывал что-то, а потом сказал, – Давай посмотрим какой-нибудь фильм? В кинотеатре.       Лу Гуан относился с подозрением к тому, что он мог выбрать, но отказываться от свидания не хотел. Проведенное вместе время окупит любое глупое кино. Быстрый взгляд пробежался по Чэн Сяоши, проверяя его реакцию, чтобы узнать, не задумал ли тот что-то.       Высоко поднявшееся солнце освещало эту картину через окно комнаты. На диване почти не осталось свободного места: Чэн Сяоши лежал, немного раздвинув вытянутые ноги, в руках был телефон. Кажется, он искал подходящий фильм, ведь его глаза бегали из стороны в сторону, направленные на экран. Ничего подозрительного.       С чего бы ему делать что-то подозрительное?       Ноги Чэн Сяоши оказались сложены крест-накрест, лицо стало слегка красным.       – Я знаю, что выбрать. – сказал он голосом, скрывающим предвкушение.

***

      Выйдя на улицу, они оказались ослеплены яркими лучами. Идти недалеко – по пути можно было встретить несколько лавочек, что перемежались с жилыми домами. На весь спальный район был лишь один кинотеатр – туда они и направлялись.       Чэн Сяоши казался задумчивей, чем обычно: его лицо, хоть и было украшено улыбкой, отражало известные одному ему мысли. Лу Гуан решил проявить инициативу и, слегка улыбаясь, протянул свою руку ближе к чужой.       На лице напротив появилась самодовольная ухмылка, как только их руки переплелись. Чэн Сяоши словно понял что-то: парни стали идти так близко, что их плечи касались друг друга.       Между ними завязался разговор, задумчивость испарилась. Теперь Чэн Сяоши было не остановить.       – Эй, Гуан-Гуан! А ты знал, что существует такая штука, как омегаверс?       – Хм? Возможно. – Лу Гуан чувствовал на подсознательном уровне, что эта тема может привести к плохим последствиям. Конечно, он слышал об этом еще во времена университета.       – Отлично! Тогда ты, наверное, знаешь, кто такие альфы и омеги? – решил продемонстрировать свои знания его парень.       Неловкость от того, к чему вел разговор, заставила Лу Гуана попытаться освободить ладонь, но Чэн Сяоши опередил его. Он положил свою руку на талию, притягивая непристойно близко.       – Эй, Чэн Сяоши! Мы же на улице! Веди себя хорошо. – краснея, гневно шепнул он.       – Да, мы на улице. Но ты видел здесь… – Чэн Сяоши демонстративно осмотрел округу, не находя ни единой души, – хоть одного человека?       – Нет, но—       – Неважно. – они шли так, что каждый мог чувствовать тепло другого на своем боку. Мимо них проехала одна редкая машина, а справа – хозяин близ стоящего кафе проводил их ленивым взглядом. Внезапно Лу Гуан почувствовал дыхание на своем ухе. – Ты знал, что, если омегу не оплодотворить, то им может быть тяжело? Во время течки у них возникает острое желание спаривания, такое сильное, что они испускают особый запах. А их анус становится такой мокрый, что проникновение происходит так гладко и легко, что хочется…       – Чэн! Сяоши! – Щеки загорели так сильно, что Лу Гуан побоялся, что они сгорят. Он попытался толкнуть его, но это привело к тому, что тот лишь сильнее схватился за талию. А губы случайно задели мочку уха.       – Хех… – за смешком последовало более грязное продолжение, – Не думаешь, что это похоже на тебя, Гуан-Гуан? Ты становишься таким же мокрым, когда я—       Хватка ослабла, а Лу Гуан, с колотящимся сердцем, смог выбраться, выходя вперед. Он оглянулся: на него смотрели два невинных глаза. Словно ничего не произошло.       – Т-Ты идиот! Прямо на улице?!       Чэн Сяоши загадочно улыбнулся и пошел дальше. Он хотел взять Лу Гуана за руку, но тот, будучи проворнее, уклонился.       Стало понятно, что свидание в кинотеатре будет отнюдь не таким простым, как он себе представлял. Лу Гуан пытался идти позади, внимательно следя за каждым движением человека перед ним.       Не прошла и пара минут, как справа от них возник ларек с мороженым. Чэн Сяоши остановился возле него, поворачиваясь к Лу Гуану.       – Гуан-Гуан, давай купим одно мороженое?       Его глаза отражали мольбу. Лу Гуан обреченно посмотрел на него и понял, что не в силах отказать, когда тот смотрел на него так. Что это за щенячьи глаза?! Даже если он наговорил ему ерунды, он не видел ни одной причины отказать в такой простой просьбе. Любовь была сильнее стыда.       Девушка, работающая продавцом, сразу же воспрянула духом и словно ожила. Возможно, они были первыми, кто заглянул к ней в такое время – всё-таки, это был полдень рабочего дня.       – Здравствуйте! Что бы вы хотели? – она стала показывать рукой на разные вкусы мороженого, с улыбкой поглядывая на выражения лиц обоих, чтобы узнать, не заинтересовало ли их что-нибудь конкретное.       Лу Гуан молча смотрел на ларек, ожидая, когда Чэн Сяоши заговорит – сам он ничего не хотел. Ответа не последовало, отчего он решил обернуться: позади него возникло хитрое лицо и жест, призывающий к себе. По приближении послышалось следующее: “эскимо на палочке.” Он хотел обернуться и повторить, но, кажется, девушка их услышала.       – Ах, вам эскимо?       Через какое-то время она достала из морозильника упаковку голубого цвета. Чэн Сяоши прошел вперед и взял ее в руки.       Они оплатили покупку, поблагодарили девушку и под ее пристальный заинтересованный взгляд пошли дальше. Солнце приятно ласкало кожу, отчего Лу Гуан смог расслабиться и отложить их смущающий, произошедший ранее разговор подальше, туда, где он будет спрятан, чтобы не разрушить сегодняшнее свидание.       Похоже, что Чэн Сяоши имел иные планы на этот день. Он протянул Лу Гуану неоткрытую упаковку эскимо, глаза его скрывали огоньки от известного одному ему чувства.       – Открой, пожалуйста. – он умоляюще посмотрел на него, голос стал игривым. – Ты ведь такой сильный и смелый, всегда готов прийти мне на помощь!       – Ты делаешь это специально? – вздохнув, Лу Гуан проигнорировал его первую попытку, продолжая смотреть вперёд. Кинотеатр должен быть скоро. Осталось всего чуть-чуть.       – Лу Гуа-а-а-н! – он приник так близко, что его щека стала тереться о чужую. – Ты ведь так любишь контролировать все, что я делаю. Ты так любишь запрещать мне целовать тебя, делать тебе минет или даже просто обнимать во время работы. Не хочешь помочь мне открыть это? Вдруг я поранюсь? Это тоже своего рода контроль, не так ли?       Незаметно мороженое оказалось в руках Лу Гуана, на что тот покраснел, не в силах что-то сказать. Слова застряли где-то в горле, откуда было слышно сердцебиение. Его парень очень редко мог вести себя прилично в его присутствии. Этот день, очевидно, не был одним из таких.       Ох, они оба знали, что рано или поздно Лу Гуан не сдержится.       Пытаясь остудить голову, он смотрел только на свои руки, концентрируясь на холоде на кончиках пальцев. Что делал Чэн Сяоши, он не видел и не хотел знать. Упаковка легко поддалась, выпуская наружу эскимо небесно голубого цвета. Точно такого же, как его глаза.       Пока мысли одна за другой сменяли друг друга, Лу Гуан заметил, как к его руке, что была опущена чуть ниже локтя, приблизилось лицо. Волосы, упавшие из-за уха, стали ласкать его ладонь. Дыхание задержалось. Чэн Сяоши наклонился перед ним. Очень опасно и очень близко.       Все, что он мог видеть – это темная макушка. Волосы растрепались, слабый ветер направлял их в разные стороны. Чэн Сяоши поднял на него глаза исподлобья и открыл рот, захватывая эскимо губами, что вскоре стали краснеть. Далее язык прошёлся по всей длине, а упавшая ранее прядь оказалась заправлена обратно за ухо.       Лу Гуан мог поклясться, что он услышал, как его парень издал стон. Также он понял, что его свободная рука сжалась в кулак, останавливая себя от навязчивого желания схватить непослушного за его блядский хвост.       Слюна стала образовываться во рту, он поспешил проглотить ее, осознавая, как жарко и приятно стало внизу живота.       Они были посреди дороги, на улице, окруженные жилыми домами. Чем они занимаются?       Ноги Чэн Сяоши заметно содрогнулись, он стал насаживаться ртом на эскимо так, словно это было что-то другое. Его голос без воли владельца стал выше, мычание граничило между недовольством и хныканьем. Горло от холода саднило и сжалось вокруг мороженого. Он не смог продолжать слишком долго – спустя мучительную минуту пришлось выпустить его, смотря в глаза Лу Гуану, чьи щеки горели ярче солнца, не иначе.       Лу Гуан заметил, как от чужого вытянутого языка протянулась дорожка слюны вплоть до кончика голубого эскимо. Губы припухли и блестели.       Человек напротив него выпрямился, выхватывая у застывшего Лу Гуана вылизанное, начавшее таять эскимо. Он вытер уголки губ большим пальцем и вернулся к поеданию, как ни в чем не бывало, не говоря ни слова. От Лу Гуана скрылось его выражение лица, ведь дальше он шел, слегка опережая. Однако его шаги были неуверенными.       Выныривая из омута грязных мыслей, что переполнили его голову, Лу Гуан тронулся с места следом. Он чувствовал жар и легкую панику: его взгляд метался из стороны в сторону. Возможно, он пытался найти, куда они могли бы спрятаться, чтобы по-быстрому решить их “проблему.” Возможно, ему было необходимо убедиться, что в округе никого нет, и их маленькое представление осталось между ними двумя.       Он смог догнать Чэн Сяоши, когда тот держал лишь деревянную палочку во рту. Стоило ему увидеть, как тот достал ее, проводя языком по поверхности и облизывая губы, как сразу пожалел, что решил поглядеть в его сторону в не лучшем состоянии своего тела. Приложив немало усилий, он смог оторваться от созерцания. Но всего на минуту: его глаза сами скользнули в том же направлении.       Лу Гуан не заметил, как они пришли в кинотеатр. Его парень взял его за руку и подвел к кассе, не смотря на него, но и не выпуская из крепкой хватки. Он купил два билета на самый последний ряд, в дальний правый угол зала.       Стены и пол здесь были обиты мягким ковром, красного цвета, свет приглушен, но Лу Гуан все равно смог разглядеть, куда они направляются. Он хотел было спросить, что за фильм они выбрали, но Чэн Сяоши, казалось, понял его без слов.       – Ужастик. – он сжал чужую руку сильнее, подходя к следующему пункту на их маршруте: магазинчик с попкорном и напитками. Уже там он добавил, тише. – По отзывам – просто отвратительный.       – Что…?       Он не успел ничего добавить, ведь Чэн Сяоши перебил его:       – Ха… Какой попкорн будешь? Сладкий?       Лу Гуан, в голове которого медленно складывалась полная картина и то, к чему свидание могло привести, один раз кивнул, ощущая поднимающийся жар во всем теле.       Не может же быть, что они собираются…       С ведерком сладкого, карамельного попкорна, не расцепляя рук, они прошли быстрым шагом по мягкому покрытию на полу, щеки их были красными – неизвестно, возник ли этот цвет от стен, или их желания просочились наружу.       В зале было мало людей: едва ли половина рядов была занята, в основном все сидели близко к большому экрану. Зрители расположились так, что задние ряды остались пусты. Им не составило труда найти свои места и беззвучно пройти к ним, присаживаясь. В зале было слабое освещение, а фильм должен был вот-вот начаться.       Люди перешептывались, когда перед ними возникла первая картинка: свет в зале выключился, и началась реклама, что шла незадолго до показа ужастика.       Но лишь двух людей, находящихся здесь в данный момент, мало волновало происходящее вокруг: они сидели, пропуская мимо ушей громкие объявления о будущих премьерах. Лу Гуан поставил небольшое ведерко на колени, пытаясь привести мысли в порядок. Он продолжал смотреть куда-то в одну точку, иногда боковым зрением улавливая движения странного характера со стороны, где сидел его парень.       Чэн Сяоши словно погрузился во внутреннюю борьбу: его ноги продолжали раздвигаться и сдвигаться обратно, словно его что-то волновало.       “Он хочет в туалет?” – подумал Лу Гуан, делая вид, что ничего не замечает, однако его глаза то и дело норовили повернуться в его сторону.       Внезапно чужая рука опустилась в ведёрко с попкорном, загребая маленькую кучу. Лу Гуан вздрогнул от неожиданности и наконец открыто повернулся: под единственным источником света Чэн Сяоши оказался даже более привлекательным, чем обычно. Он запрокинул голову, чтобы опустить содержимое ладони в рот, и начал жевать. От увиденного выступающего кадыка, что попал под бледное освещение, Лу Гуан поскорее отвернулся, так же забивая свой рот, чтобы не наделать глупостей.       Фильм начался, шум наполнил зал, и спустя несколько минут взаимного игнорирования Чэн Сяоши оказался первым, кто сдался. Он снова потянулся к ведерку, но в этот раз его рука “случайно” упала на чужое бедро, сжимая его.       Лу Гуан подумал, что сейчас он сгорит. Прямо здесь, в этом злосчастном кинотеатре.       Стало невероятно жарко. Они были здесь совершенно одни. Люди сидели как минимум в шести рядах от них. Тусклый свет от передаваемой картинки на экран добавлял интимности их положения.       Никто их не увидит.       В зале раздались истошные крики какой-то девушки, что после прервался рыком неизвестного животного. Они оба не знали – они и не смотрели.       Рука, которая “случайно” оказалась на бедре, медленно перешла ближе к паху. По телу Лу Гуана пробежали мурашки. Чэн Сяоши прикусил губу и посмотрел ему в глаза, что во тьме стали привлекательно черными. Он мог утонуть в этих глазах. Рука задержалась там надолго.       Чэн Сяоши придвинулся к уху и прошептал, вызывая волны приятного тянущего чувства где-то ниже живота:       – Лу Гуан, а чего у тебя стояк? Хочешь трахнуть меня в публичном месте? – он неосознанно совершил одно движение тазом, словно желая чего-то достичь. – Не ожидал от тебя такого. Я видел, как ты смотришь на меня с тех пор, как мы пришли сюда. Не волнуйся, мы можем подождать, когда фильм закончится. Только тогда ты получишь то, что хочешь.       Очевидно, что он был тем, кто хотел этого больше всего, но играть на публику, где единственный зритель – Лу Гуан, казалось ему захватывающей игрой, из которой он чаще всего выходил победителем.       Он укусил мочку уха, после чего лизнул ее, в то время как рука сжала едва привставший член.       Лу Гуан аккуратно отложил мешающее ему ведерко, после чего схватил Чэн Сяоши двумя руками: одна оказалась на затылке, другая – на талии. Он силой притянул эти грязные, способные часто извергать пошлости губы, затыкая его поцелуем.       Их языки нашли друг друга так быстро, что между ними возникло несколько стонов, что Лу Гуан поспешил заглушить, целуя еще более агрессивно. Он поддался безумию и не собирался отступать. Это все – совершенно точно не его вина.       Едва ли не кусаясь, он неосознанно двинул бедрами вверх, туда, где все еще лежала чужая рука. Это заставило Чэн Сяоши похныкать что-то невнятное, его ноги снова стали прижиматься друг к другу.       Лу Гуан почувствовал, что не сможет остановиться. Не сейчас, когда его парень довел его до точки кипения. Он знал, что нужно было проучить Чэн Сяоши, но отказать ему в подобной ситуации было невыполнимой задачей.       Он подумает об этом позже.       Ручки на их креслах никогда не опускались – весьма удобно, чтобы опуститься и принять горизонтальное положение. В зале стало неожиданно тихо, поэтому Лу Гуан аккуратно навис над Чэн Сяоши, что часто задышал, оказавшись без присмотра всего на пару секунд. Было очень тесно.       Они возобновили поцелуи – Лу Гуан быстро чмокал его губы, ощущая сладость от попкорна. Он совершенно забыл, где находится. Все, что он видел, все, что он чувствовал, весь его мир стал двигаться вокруг человека, лежащего под ним.       Он был важнее кислорода.       Когда Лу Гуан поднялся, чтобы на мгновение осмотреть Чэн Сяоши, и опустился для очередного поцелуя, в зале раздался резкий, громкий звук.       БАМ!       Сердце едва не оставило его грешное тело в эту же секунду.       Его волосы, как шерсть кота, встали дыбом, он подпрыгнул и широкими глазами посмотрел сначала в сторону экрана, следом – в глаза Чэн Сяоши. Тот, как на зло, до этого оставаясь безмолвным, вдруг стал выглядеть очень веселым. В его глазах засверкали огоньки, а губы, искусанные, стали постепенно формировать улыбку. Он вот-вот мог лопнуть от сдерживаемого смеха.       Лу Гуан сжал челюсть от стыда и смущения. Его лицо, уши и шея стали невероятно красными. Когда его парень издал первое “пффт”, что предзнаменовало их позорное разоблачение, он немедля накрыл его рот ладонью. Его брови сошлись к переносице.       Если он хочет секса в публичном месте – он его получит.       Лу Гуан наклонился, успокаивая себя тем, как приятно его ладонь ласкало чужое дыхание. Два глаза следили за ним, а их бедра задевали друг друга. Нос и губы невесомо касались тела в нескольких точках: шея, ключицы, часто вздымающуюся грудь, затем – живот.       Ширинка оказалась расстегнута, штаны стянуты до самых щиколоток. Чэн Сяоши снова проскулил, как только его рот освободился, когда перед Лу Гуаном открылась почти вся правда – тот уже встал, выпирая. Неизвестно, с каких пор его парень был в таком состоянии.       Он оставил последний, заключительный поцелуй на его бедре, что выглядело невероятно бледным под тусклым светом, после чего избавился от всей лишней одежды. Идеально сложенная, она оказалась на соседнем кресле. Этот безумный любитель порядка…       Чэн Сяоши приглашающе раздвинул ноги, демонстрируя некую интересную деталь, пальцами вцепившись в собственную ягодицу и раздвигая ее: Лу Гуан смог разглядеть… весьма знакомый блестящий предмет. А точнее, только его часть… Другая, очевидно, находилась внутри все это время.       Они посмотрели друг на друга, не вымолвив ни одного слова, но вскоре Лу Гуан оказался так близко, что Чэн Сяоши выгнул спину и попытался потянуться рукой к дрогнувшему члену. Его рука была перехвачена, рот – снова плотно закрыт.       Лу Гуан, даже горя от желания, не мог упустить шанс научить того жизненным урокам. Он заговорил тихо, но не менее гневно:       – Так ты продумал это с самого начала, а, Сяоши? Зачем тебе подобные игрушки на нашем свидании? Анальная пробка? Твоя любимая, хм?       Неспособный выразить свои настоящие эмоции, Чэн Сяоши посмотрел на него, умоляя просто трахнуть его. Он не мог говорить, не мог стонать, все, что он мог – это тяжело дышать в чужую ладонь и двигать тазом в надежде получить разрядку. Еще лучше, если он получит Лу Гуана.       Рука, что останавливала его непослушного парня от прикосновений к самому себе, резко переместилась на анальную пробку. Лу Гуан толкнул ее глубже один раз, второй, после чего добавил:       – Тебе нравится это? Нравится дразнить меня? – толчок, Чэн Сяоши выглядел так жалко, как будто сейчас из его глаз брызнут слезы. – С каких пор ты ходишь с этим аксессуаром внутри? – очередной толчок. – Ты специально выбрал самый непопулярный фильм?       Он не смог больше терпеть. Собственная ширинка была открыта, штаны приспущены. Лу Гуан достал из начавшего хлюпать ануса мешающую игрушку и сам приблизился к растянутому входу. Он ощутил сильное желание, вперемешку с обжигающим возбуждением. Это была такая редкость – Чэн Сяоши даже без посторонней помощи старался оставаться тихим.       – Чэн Сяоши, я не оставлю тебя без заслуженного наказания. – он шлёпнул того по заднице. Вышло это громче, чем ожидалось – как назло, в зале было так тихо, что несколько человек их могли услышать. Член был таким твердым, что ждать больше не получалось. Лу Гуан медленно вошел, постепенно растягивая его глубже, чем это могла сделать игрушка. – Как хорошо тебя растянула эта штука…       В ответ он смог услышать лишь тихое мычание. Почему он был тихим? Обычно его было невозможно заткнуть даже горячим членом во рту. Как только вся длина уместилась внутри, Лу Гуан почувствовал, как стенки вокруг него сжались, умоляя о продолжении.       Было очень приятно.       Он начал двигаться, задевая чувствительную точку внутри него. Его щеки окрасил румянец, что появился, как только глаза его начали исследовать выражение лица, напряженные мышцы и привлекательную шею его парня.       Чэн Сяоши лежал под ним, вплотную закрыв рот, его ресницы, едва заметные, дрожали, охраняя закрытые глаза. Волосы растрепались во все стороны, резинка запуталась и почти спала с его хвостика. Пальцы на ногах согнулись, руки оказались на чужой спине, цепляясь за одежду.       – Лу… Гуан… – прошептал он хриплым голосом, позволяя губам оторваться друг от друга на одно мгновение.       Толчки ускорились, он наклонился, пытаясь обнять Чэн Сяоши, на что получил очередной довольный шепот, повторяющий его имя. Между их телами стало невыносимо жарко.       – Черт…       Он был близок. Так близок, что от стыда и похоти Лу Гуан зарылся лицом в чужую шею, оставляя там поцелуй за поцелуем, засос за засосом. Он старался изо всех сил, но продержался недолго – решительность улетучилась, разрушаясь от одного только учащенного пульса, что оказался под прикосновением его губ.       – Ты пользовался игрушкой, чтобы заполнить и растянуть себя…       Лу Гуан зажмурился, не договаривая и забывая обо всем. Чэн Сяоши посмотрел на него, боясь упустить детали в выражении его лица. Глаза привыкли к темноте.       Все горело. Каждый миллиметр его тела, как внутри, так и снаружи – все, к чему прикасался Лу Гуан. Его спина продолжала выгибаться, когда чужой член остановился и запульсировал в нем, заполняя спермой. Губы прикушены.       Недостаточно. Чертовски несправедливо. Почему кажется, что он не собирается двигаться дальше?       Он сжал Лу Гуана, не желая отпускать. Тот часто дышал, приходя в себя – лицо сексуальное и по-привлекательному раздраженное: неужели он разозлился, как только кончил? Собирается преподать урок?       В очередной раз раздался громкий звук, что заставил Лу Гуана открыть глаза и медленно приподняться. Как сильно он не хотел покидать мокрое, горячее, тесное пространство, но так же сильно он хотел наказать его. Чэн Сяоши уловил смену настроения и попытался остановить его:       – Стой! Ты же не собираешься—       Было слишком поздно. Постепенно член вышел наружу, сантиметр за сантиметром, оставляя его неудовлетворенным. Когда осталась одна головка, он приставил пальцы к его сжимающемуся анусу.       Чэн Сяоши не сразу догадался, что происходит и почему – успел лишь почувствовать, как что-то большое сменилось двумя длинными, но слишком худыми пальцами.       – Что ты… – дыхание сбилось. Пальцы внутри него согнулись под идеальным углом: в направлении простаты. Движения были скорее дразнящими. – Убери их… Я хочу… Мм…       Напротив, он мог чувствовать, как под тихое хлюпанье Лу Гуан умело двигал рукой, специально избегая лишних прикосновений. Сперма могла вытечь в любой момент, поэтому он старался толкнуть ее как можно глубже, мысленно мечтая о том, как тесно, приятно и тепло было бы его члену. Но он не мог пойти на поводу этого идиота. Не сейчас.       От переизбытка эмоций и захлестнувшего разочарования Чэн Сяоши начал двигаться навстречу, озвучивая свои долго сдерживаемые стоны. Лу Гуан снова шлёпнул его и той же рукой накрыл его губы.       – Тише. Мы все еще в кинотеатре. – пальцы задели сладкую область внутри, на что его парень еще раз попытался простонать в чужую ладонь. – Ты спланировал это с самого начала. Ты так хотел почувствовать меня внутри, ты ходил с этой пробкой, ты сосал мороженое. Теперь ты хочешь, чтобы я убрал свои пальцы? Ты получишь то, что заслуживаешь. Я не позволю этому вытечь из тебя. Ты думал, пробка заполнит тебя, поможет заполнить пустоту внутри?       Чэн Сяоши смог лишь глупо покачать головой, пока весь мир перед глазами кружился. Пространство между креслами начало казаться очень узким. Он хотел раздвинуть ноги шире, хотел насадиться на пальцы глубже, но все, что у него получалось – это умоляюще смотреть в глаза.       Когда хватка на рту немного ослабла, он смог заговорить, прерываясь на шумные вдохи: он был переполнен, одна проворная капля спермы вытекла, падая с его красной ягодицы куда-то на пол.       – Ты не собираешься… Ха… помочь мне? Совсем немного… Мн… – Его рука двинулась ниже, к его члену, который жалко лежал на животе, нетронутый ни им, ни Лу Гуаном. Было очень мокро. – Просто позволь мне кончить, разве я этого не заслужил? Я был… – Ему пришлось на секунду задержать дыхание и укусить внутреннюю часть щеки. Лу Гуан снова провел по нему дразнящим движением, прямо около простаты, но это больше не повторилось. – Я… мм… я ведь был тихим все это время?       – Нет. – жестко и категорично прозвучало в его ушах. – И ты не можешь трогать себя.       Рука оказалась перехвачена, внутри – все горело. Лу Гуан еще несколько раз двинул пальцами в этой желанной тесноте, после чего отпустил чужую руку, чтобы нащупать отложенную ранее игрушку.       Пока Чэн Сяоши смотрел на него красными глазами, с которых начали стекать слезы, он развернул анальную пробку и взялся за ее основание. Медленно убирая пальцы, он старался сделать все так, чтобы не замарать кресла. Вскоре одно было заменено другим. Холодная, толстая игрушка была бесцеремонно впихнута обратно, туда, где она была с самого начала этого злополучного дня.       Тяжело дыша и облизывая пересохшие губы, Лу Гуан грубо сказал одно простое предложение:       – Одевайся.       Как будто он закончил с этими делами на сегодня.

***

      Оба парня сидели на своих местах, по их внешнему виду было сложно сказать, чем они занимались всего пять минут назад.       Лу Гуан принял серьезный, но доброжелательный вид, его волосы были в таком состоянии, словно по ним прошелся небольшой ветер. Нога на ногу, с ведёрком попкорна в руках, он смог обмануть даже самого себя – он точно, совершенно точно не хотел продолжения.       С другой стороны, рядом с ним сидел человек, что лишь на первый взгляд мог показаться спокойным. Его лицо было красным, губы искусаны. Волосы в беспорядке, распущенные. Его дыхание – частое, руки вцепились в опущенные ручки. Это – внешние признаки. Что же творилось внутри?       Пробка давила, отставляя чужую сперму глубоко внутри. Его член, твердый, упирался в одежду и низ живота, оставляя мокрый след, что был незаметен на черном цвете. Цвет одежды спасал его от позора.       Любое движение, даже самое маленькое, приводило к стимуляции внутри.       Как же он хотел продолжения. Как же он хотел, чтобы ему позволили кончить. Он оказался в ловушке от собственной идеи.       Его рука хотела прикоснуться к черному выступающему бугорку на одежде, чтобы стало хоть немного легче. Но Лу Гуан, все время следивший за ним боковым зрением, схватил его за запястье, после чего переплел их пальцы.       Сердце стучало громче фильма. Он не продержится до конца. Не сможет.       – Г…Гуан-Гуан. – прошептал Чэн Сяоши, прислоняясь к его плечу. – Пожалуйста, давай уйдем? Пожалуйста! – его таз сам по себе задвигался. – Я все понял, это была плохая идея! Так что, пожалуйста, давай продолжим дома? Я сделаю все, что ты захочешь… Прости. Я вел себя как идиот ранее. Я делал это специально.       – Я рад, что ты осознал. – Лу Гуан улыбнулся одним уголком губ.       Убедить его оказалось очень легко.       – Пошли домой, мой идиот.       Так они сбежали из кинотеатра, в который, скорее всего, больше не смогут вернуться. Чэн Сяоши получит все, что он заслужил.