Переплетение

             И только скрип старых качелей разбавлял мертвую тишину. Хватаясь за ржавые перила, я ловила только одну мысль: пора возвращаться.       

━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━

             — Аде-ель! — истерический высокий голос такой теплый и раздражающий до самых костей.       Панически вдыхаю воздух, резко подпрыгивая на постели. Пастельно-зеленые стены слишком знакомые и реальные, чтобы быть лишь обычным сном, белая настольная лампа с милым рисунком от черного пера. И этот влажный воздух с знакомым ароматом ромашек. Тревога касается быстро стучащего сердца, когда я узнаю комнату пансиона. С недоверием смотрю в окно и сжимаю простыню, рассматривая фруктовые деревья, которые вот-вот начнут цвести.              Не могло же быть это все сном?              — О Светило, очнулась! — меня охватывают тёплые девичье руки, заставляя меня сморщиться и раздраженно хмыкнуть, - я так испугалась, когда сказали, что ты почила средь проклятых! — девушка краснеет и в эту же минуту покрывается горячими слезами с громкими всхлипами.              — Мэй-мэй? — едва щурюсь, Сильвия сидит напротив меня и горько плачет, не отрываясь от моего тела. Её горячие и дрожащие ладони оставляют на коже влажные следы пота.              — Ты даже называешь меня по второму имени! — счастливо верещит и сильнее сжимает, я вдыхаю запах цитруса и стараюсь сдержать чих от едрёного аромата, — это точно ты-ы! — отодвигаю от себя Мэй, осознавая произошедшее.              — Что случилось? — тихо спрашиваю, шире раскрывая глаза, и оглядываюсь, убеждаясь, что никого лишнего нет в девичьей комнате.              — Проклятие! — громко отвечает и поднимает руки, — ты упала с утёса и там тебя утащила одна из душ, а потом Сыны Солнца обмолвились перед верховным шаманом, что сыскали тебя в чаще! — она активно жестикулирует под мои постепенно раскрывающиеся глаза.              В чаще? Аккуратно отодвигаю край хлопковых штанов, хмурясь. Побелевший шрам от удара каменного солдата на месте, и это не было долгим сном. Но тогда почему именно там? Нет, не так. Чаща полна опасностей и главное туманящими разум сущностей, а значит Сыны Солнца специально обманули ведуна… Рано делать точные выводы, но они защитили меня, и за это мне стоит отдать отдельную благодарность, иначе было бы много лишних вопросов. Но тогда почему я не помню последние события? Однако, сильно болит голова, наверное, хорошо ей ударилась.              — О Светило, как же ты сильно поранилась! — верещит Мэй, плаксиво оглядывая обнаженный шрам. Тяжело вдыхаю, уже жалея, что не дождалась, пока соседка оставит меня.              — Он не болит, — успокаиваю её и улыбаюсь, — сильный был хаос? — мельком спрашиваю, зная, что Мэй скажет куда больше.              ━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━             Наливаю ромашковый чай, стоя спиной к сидящей на диване девушки, которая активно жестикулирует руками и эмоционально рассказывает о народной панике, слухи и даже жестокие заговоры, как шаманы обещали разобраться с ситуацией и найти виновного. К счастью, моих родителей отпустили, потому что видели истерику матери и дрожащего в ужасе отца. По их словам, огромная сущность утянула меня вниз в долю секунды. Забавно, они всегда были хорошими сказителями.              — А вот потом… А вот пото-ом, пока Сыны набирались сил, жители внешних деревень и племен пустили молву, что лес даёт странные намеки: то тень пустит, то страшнейший вой, а вот недавно, — она мешкается и пригибается, продолжая уже шепотом, — недавно лес донёс шепот о смерти, — вопросительно выгибаю бровь, поворачиваясь к ней с двумя чашами, — один из людей племени аквамаринового лезвия принёс слух о чёрных гибцах.              Гибцы… Существа, несущие смерть, знамение хаоса и разрушения. Всего лишь легенда, однако нельзя упускать без внимания. По сказам гибцы — вестники ветра прошлого, который был во времена войны между Светилом и первым мастером Кружитцу.              — Там очень любят морской эль, — хмыкаю, — к тому же, культисты каждый год говорят о гибцах, которые скоро погребят в пламени все племена, — тихо смеюсь, — и светило защищает нас даже от хищников, не забыла?              — Нет, конечно, я сначала не поверила! Но потом вспомнила, что ты пропала и… — в её глазах снова скапливается влага, она кривится и хнычет. Я ставлю на тумбу белую чашу и оплетаю Мэй своими объятиями. Она сразу утыкается в плечо, подрагивая в плаче.              — Я вернулась и теперь все будет хорошо, — шепчу ей, поглаживая волосы цвета вороного крыла.              — Я не хочу-у, чтобы ты… — подрагивающий голос оборачивается в истерическое рыдание. Я грустно наблюдаю за солнцем и улыбаюсь.              Ох, все обязательно пройдет, Мэй.               Мэй, всегда была впечатлительной и склонна верить в мифы, легенды и сказки. Всегда за вечерним чаепитием она рассказывала историю, от которой все шарахались от темных углов и теней еще несколько дней, а особо впечатлительным месяцами рассказывали о своих видениях и ужасах. Все это происходило, будто вечность назад, а на деле несчастные несколько месяцев.              — И вот что я буду делать, когда твое тело повиснет внутри светила? — хрипит, сжимая в тисках.              — Я буду приходить в виде белой птицы и напевать тебе трель, — мелодично парирую и кладу голову на спинку дивана. Хм, и когда же намечается церемония? Что произошло, когда я была бес сознания? В порядке ли ниндзя, а Сенсей? Как там Мистаке, сильно ли разочаровалась в моей пропаже или сохранила ледяную невозмутимость? Интересно, сильно ли грустили после моего ухода?       

      ━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━

      

Повествование ведется от 3 лица

      Ллойд отрешенно сидит на земле, рассматривая окровавленные руки, пока Зейн пытается поднять испачканного грязью Коула с глубоко рассеченным плечом. Кай заматывает куском ткани порез на предплечье, из которого беспрерывно течёт кровь. Он словил себя на мысли, что Адель однозначно бы подняла панику мирового масштаба, твердя об опасности заражения, а потом наложила повязку и долго бы ходила хвостиком. Джей опирается о дерево, хрипя и скуля от боли: его хорошо потрепали в полете, пока молниеносный ниндзя спасал оглушенного мастера земли. Этот день намечался счастливым и беззаботным, но отныне он будет преследовать в кошмарах каждого, кто пережил роковую встречу. День, что останется шрамом в сердцах ниндзя.              — Сенсей Ву, — хрипит Ллойд и встаёт, подрагивая от жгучей в груди боли, — как же так… Я ведь Верховный Мастер Кружитцу и даже поцарапать их не смог.              он бьется в агонии внутри, дрожит и кричит, хочет вывернуться наизнанку, но не смеет показать свою слабость. Ллойд не верит, что этот бой закончился так унизительно и удушающе. Он, не веря глазам, осматривает раненных ниндзя, но сам не может забыть ужасающий вечер: когда ушла Адель, ничего ни сказав. Когда ее бессознательное тело перехватил Кай из рук странного золотого война, он подумал, что это обычные бандиты-выскочки со старомодным стилем, но тогда Ллойд ещё не подозревал о сокрушительной мощи в их руках. Думал, что после получения золотой силы им ничего не страшно, ведь это наследие самого первого мастера. Но их раскромсали: жестоко и бесчувственно.              В глазах застыл образ Зейна и Джея, когда спустя длительные попытки и переговоры им удалось отсечь руку одного из воинов. Но потом явилась новая кость, которая стремительно обросла мышцами, нервной системой, а за тем и кожей. Ему хотелось вывернуть свой желудок от увиденного, но не успел. Враг быстро насадил Зейна на ледяной клинок, и одним ударом ноги откинул Джея, возможно, сломав несколько костей. Ллойд никогда не видел такой скорости… Когда его отбросили от Адель и сразу же нанесли удар в солнечное сплетение. Как бы отчаянно он не наносил удары, использовал золотую силу и стихию, но враг регенерировал быстрее его тщетных ударов и в конце ударил Ллойда головой об одну из скал. А дальше только туман, пока его не привел в чувства потрепанный Сенсей Ву.              — Клинков больше нет, — в бреду шепчет Кай, держа в руках осколки оружия.              — Адель, — качал головой, пришедший в сознание Коул, — мы спасли её? — каждый разочарованно глядел в землю, Сенсей прикрывает глаза и морщится. Коул с хриплым вздохом пытается подняться, сдерживая рвущийся из груди крик.              — Эти Сыны Солнца, эта сила… Светила? — спрашивает Зейн, к счастью которого, система жизнеобеспечения была не тронута.              — Вы видели, когда мне удалось насквозь пронзить его, он уничтожил клинок своей энергией. Я не хотел убивать, но они чуть не уничтожили нас, — Джей дрожащими руками поправляет кимоно и издаёт звук, отдаленно напоминающий скулеж.              — Мы не помогли ей, — шепчет Ллойд, — но почему она раньше ничего не сказала?! — он стирает грязь с лица, но только больше размазывает пыль, оставляя разводы.              — А что непонятного?! — раздраженно выкидывает Джей, болезненно сжимая челюсть, — кто мы, а кто они?!              Ллойд вспоминал, что кричала Адель прежде чем потерять сознание:       — У них нет боли, нет чувств!       — Уходите!       — Коул! — ее пронзительный последний крик, который остался кровоточащей раной в сердце избранного. Он видел, как она плакала, как слезы падали с широкого плеча, — пожалуйста, нет!              Он не смог…              Они разбросали ниндзя по разным сторонам, сломав кости и их самих. Самурай Х долго собирал команду и, к счастью, Ния, словно по велению сердца, захватила медикаменты. Для каждого Адель стала не просто спутником, а другом, внимательным слушателем, любопытной девушкой, неумелым игроком в ниндзя против зомби, чувственной и чрезмерно заботливой. И кто бы мог подумать, что беззаботное утро обернется потерей.              — Сенсей, что это было? — кряхтит Кай, сжимая кулаки, — как вы поняли, что она в опасности?! — он не сдерживает эмоции, но старается сдержать болезненный крик. Его чуть не переломали: играли как мячом, перекидывали и били.              — Боюсь, наша Адель не совсем обычная, — шепчет Сенсей Ву, — на ней крылья жертвоприношения. Светило не может защищать без жизненной энергии, — отрывисто говорит.              И все поняли: постоянная задумчивость и рассеянность, именно это стало причиной ее странного поведения и отстраненности в последние дни. Ведь она знала, что её ждет впереди. Знала, что ниндзя не смогут противостоять особым воинам племен. И Ллойд догадывался какого солдата должна была подарить Адель из своего чрева. Он до боли закусывает губу, жмурясь и утыкаясь лицом руки.              — Значит, мы пойдем за ней! — взволнованно сказала Ния, касаясь рукой груди, — мы не можем ее оставить! Никакое светило не стоит человеческой жизни!              — Но как?! — вскрикивает Джей, показывая рассеченную ногу.              — Он прав, мы должны восстановится и быть готовыми к новому бою! — хрипит Кай, опираясь о дерево.              — Мы и не оставим, — Коул помогает встать Ллойду, — но как победить тех, кому даже золотая сила не страшна?              — Мы выведем ее из племени, Сыны Солнца без силы кристалла не боеспособны, и сейчас они исчерпали энергию, — говорит Сенсей и поправляет шляпу, — Ния, никакая сила правда не стоит жизни, — соглашается мастер Ву.              — Только ты мастер решишь, где закончится её путь, — шепот ветра, дыхание земли и песнь скрипящих ветвей. Сенсей Ву догадался в последний момент и не мог не винить себя. Он понимает — битва не окончена. Сам дух леса благоволил юную травницу и хотел остановить страшную судьбу, но мастер Ву не догадывался, что стал связывающим звеном между двумя мирами по велению лесного хранителя.              Каждый пребывает в своих мыслях, но все безмолвно соглашались с друг другом: ниндзя не сдаются. Они найдут племя, узнают всю правду и найдут способ защитить ту, к которой прикипели всем сердцем. Пока есть шанс, ни один из них не согнется и будет вставать до последнего вздоха.              — Зададим же трепку этим болванам, — будоражится Коул, хрипя и закрывает рану рукой, — недавно Адель пошла за нами в мертвящий лес, помогая в ущерб себе, и она еще приготовит нам шоколадный торт!              — Да, не отдадим её в грязные лапы! — поддерживает Джей и подходит к команде.              И тогда Сенсей понял, что он не ошибся в выборе учеников.

━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━

             — Ты точно ничего не видела, Адель? — опасно шепчет один из шаманов.              Высокий мужчина с каштановыми волосами, где едва виднеется седина. Без эмоциональные глаза и украшенные ритуальными шрамами руки. На нем висят обереги в виде священного дерева и колба с эссенцией солнца. Он смотрит на меня сверху вниз, пронизывая холодным взглядом, пока я сижу на коленях с опущенной головой. Главное, чтобы наказанию плетью не подвергли: это больно, особенно, когда в конце соль втирают, и лечиться долго. От воспоминаний фыркаю, мысленно проклиная свою слабость. Наблюдаю за играющим на стеклянном полу солнечным зайчиком. Третий шаман жестокий человек: постоянно его избегала, жаль сейчас не увильнешь.              — Я была без сознания, верховный, было много видений вызванными галлюциногенными парами и пыльцой, — исподлобья поглядываю на бледную кожу.              Лучше построю из себя дурочку, зачем им знать всей правды. Тем более, если их обманывают сами Сыны Солнца. А если захотят проверить на яды, то придется несильно потравить себя, чтобы не возникло недоразумение. Нельзя рисковать и играть с хищным зверем в одной комнате.              Дверь скрепит и в проеме появляется Верховный ведун: седой мужчина с длинными волосами, завязанными в низкий хвост и характерной бледнотой кожи. Он хромой на одну ногу и постоянно ходит с ритуальным посохом: по словам учителей, умеет разговаривать со светилом и несёт его волю.              — Приветствую, милая Адель, — хрипло говорит и натягивает улыбку, сразу проявляя ямочки. Я кладу голову на пол и складываю руки в молитвенном жесте, — можешь встать.              Я встаю и едва не падаю из-за онемевших коленей, просидев несколько часов на допросе. Все так болит: позвоночник готов расколоться, лодыжки затекли, и голова неимоверно кружится. Подозреваю, что меня не просто так подвели под их взор и сейчас начнется очередная моральная пытка. Были бы тут мама с отцом…              — Ты же не глупая девочка? Понимаешь, что твой долг при жизни не выполнен? — спрашивает шаман, а у меня уже формируется рвотный позыв. Еще чего…              — И мой ответ остается тем же, — тихо шепчу и позволяю взглянуть в хищные прищуренные глаза, — оплодотворите насильно, то вызову выкидыш. Будете препятствовать, я уничтожу себя до церемонии. Когда вы поймете, что в моем организме яд, то будет уже поздно, — издаю смешок и, кажется, что он сквозит едва видным безумством, — я готова отдать жизнь за семью, дом и племена, но не позволю сделать из меня свиноматку. — Мой ответ вызывает у ведуна грустную ухмылку.              — Твоя воля, — тихо соглашается, от чего я удивленно открываю глаза, — и во мне живет жалость, несчастное дитя, что в тот момент твой выбор нарушили и подвергли насилию.              Врет? Вызывает жалость? Готовится к очередной попытке и успокаивает меня? Можно ли верить в искренность его слов, или меня окружает сплошное лицемерие? Слишком много вопросов… Нет, нельзя доверять! После этих слов надо быть еще более настороженной!              — Но, ведун, — грозно настораживает шаман, но получает в ответ громкий стук посоха о кафель.              — На то воля жертвы, не препятствуй моему слову! — он указывает посохом пройти за ним, и я беспрекословно шагаю за ним. Чувствую горящий гневом взгляд, который готов прожечь спину до костей. Меня окутывает долгожданная свобода, когда массивные белые двери со скрипом захлопываются. Но теперь понятно, что не все так солнечно и, кажется, что в этих стенах творятся сплошные интриги.        Я никогда не вникала в дела племени, но сейчас мной властвует интерес…