Переплетение

      Мне никогда не были интересны дела племени какие бы они не были: мелкая авария или масштабное бедствие. Я знала, что везде будет один исход: большой переговорный стол и решение проблемы, но что, если этот стол давно расколот?

━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━

             — Сильвия, Адель где? — режущий слух голос доносится до ушей, я мысленно напрягаюсь и уже хочу улизнуть в другой угол, чтобы заведующая пансионом не нашла меня, начав читать долго часовые лекции. Уж этого занудства мне однозначно не надо!              — Неа, не знаю! — хохочет Мэй, покачиваясь взад и вперед, — все мы знаем способность Адель уйти от посторонних глаз! — опускаю глаза и откладываю учебник, внимательно прислушиваясь. Максимально прижимаюсь к белокаменной стене здания, затаивая дыхание.              — И где же она может быть? — голос заведующей опасно принижается. Уверенна она снова подняла подбородок и смотрит на Мэй сверху вниз, сверкая ледяным взглядом.              — Миссис, я так проголодалась! Давайте потом обсудим! — хихикает и быстро увиливает за угол Мэй, оставляя за спиной разгневанную женщину с тугим пучком и вылизанным до идеальности черным пиджаком.              Облегченно выдыхаю и расплываюсь в расслабленной ухмылке, снова кладя на колени свой цветник. Делаю пару записей, вывожу черные линии и подвожу итоги о действии алоказии на организме. Задумчиво кусаю перо: имеет удушающий эффект, но что если термически обработать или изъять масло? Когда-то я читала, что некоторые ядовитые растения могут обращаться в целебные, но сохранились ли мои учебники в библиотеке?              — Приве-ет! — изо угла показывается довольная Мэй с ягодами в сахарной карамели, — не заскучала? — довольно улыбается, вертя передо мной палочку с фруктами. Я испуганно выдыхаю и смотрю на резко появившеюся девушку с чрезмерно широкой улыбкой.              — Ты как меня нашла? — язвительно шепчу, супясь. Только потом до меня доходит осознание: она изначально знала, где я прячусь.              — Пришлось постараться, чтобы найти, а тут еще мисс заведующая нагрянула, — хмыкает, — бери давай, еле оторвала! Ты в последнее время лучше тени прячешься, — она садится рядом и протягивает десерт. Недолго мешкаюсь, но все же принимаю и ворчливо кусаю затвердевшую карамель.       — Ты не ответила на вопрос! — бурчу и мельком поглядываю на Мэй, которая уже во всю заливается соком фруктов.       — А что отвечать? Я не первый месяц гляжу, как ты испаряешься. — она перекидывает взгляд на коричневую обложку и в зрачках мелькает искра интереса, — О-о, а что это?              — Ничего, просто… — осекаюсь, если сказать прямо будет много лишних вопросов, — просто старый учебник по истории, — поднимаю голову и наблюдаю, как солнечные лучи пробиваются через густую крону, отбрасывая тень. Совсем скоро обед.              — Скукота-а, — протягивает и раскладывается, не заботясь о чистоте своей белоснежной рубашки. Она смотрит на играющие тени от листьев, замечаю, как грустно она усмехается, — церемонию назначили на следующей неделе, — я задумываюсь. Не замечаю, как бегаю глазами по белому кирпичу и глажу конец длинной ленты, что держит прическу.              — Так скоро… — тихо усмехаюсь, но даже так во мне проскальзывает боль, словно иглой укололи по самой душе, — отец сказал? — отец Сильвии главнокомандующий внутренними войсками, регулирующими отношения внутри племени: иначе не допускает стычек между людьми и следят за порядком. В их интересах все обряды, церемонии и праздники, а также защита центрального двора, ведуна и шаманов. Как-то Мэй рассказывала, что отец бросил ее в пансионе в возрасте двенадцати лет, но потом пытался снова выйти с ней на связь. Уж многого и не помню, но и права не имею дотрагиваться до этой темы. Особенно, когда сама Мэй тускнеет при упоминании этого человека.              — Не нужны мне его подачки, но слышала, как он это обсуждал с одним из сынов, — она болезненно кряхтит и сжимает челюсть, — вот чем тебе не угодил обряд солнцерождения? — она переходит на отчаянный тихий крик, — подумаешь придется лечь, но в твоей власти были бы все богатства племени, а главное те немногие месяцы свободы. Пока ты носишь Сына Солнца под сердцем ты можешь управлять своей жизнью сама!              — Сама ли? — хрипло парирую, — я не хочу отдаваться по долгу. Не хочу, чтобы из моего дитя делали оружие, я не возьму на себя эту ответственность, — Мэй сжимает и стискивает в руках длинную косу.              — Неужели для тебя жизнь ничего значит?! — кричит она и заглядывает в мои глаза, в которых проскальзывает весь спектр отчаяния. От режущих слов невольно сжимаюсь и делаю тихий выдох. Мэй дрожит, снова находясь на грани истерики, пока во мне бушует сотни сомнений и слов. Я чувствую ее боль, ощущаю ее жгучее желание справедливости, но не могу помочь, — неужели ты так просто подгибаешься под систему, Адель? — шепчет на выдохе.              — Все это время я могла только быть наблюдателем без чувств и эмоций, Мэй. Я не помню кем была раньше. Мои воспоминания — лишь набор размазанных отрывков и сухих фактов, — склоняю голову, закрыв глаза. Мэй дергается, поняв смысл моих слов.              — Значит собери свою личность снова! — истерит она, уже смахивая слезы, — и тем более ты многого в себе не видишь, кура, — уже тише произносит, хихикая.       

━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━

             — Уже послезавтра на восходе… — тихо лепечу, наблюдая за прекраснейшим закатом. На уста так и манит напевать мамину колыбельную, и я невольно поддаюсь этому желанию, — все закончится…              — Тебя сегодня хотели навестить, — подмечает Мэй с чашей чего-то крепкого и едрёно пахнувшего.              Мать и отец.              — Не хочу видеть в их глазах боль и сожаление. Они будут страдать, — монотонно протягиваю гласные, покачиваясь из стороны в сторону.              Как бы я не хотела с ними попрощаться, нет смысла подливать яда в израненное тело. Пусть я останусь лишь тёплым воспоминанием в глазах каждого видящего, а кто-то просто забудет. Жизнь племени продолжится, Светило будет светить, а шаманы с вождём воротить свои планы. Кто бы знал, что великое общество погрязнет в тайнах, хотя ни мама, ни отец не рассказывали мне о центральном дворе. Мы всегда жили во внешней деревне около равнины и леса. Там всегда было непередаваемо красиво: изумрудная трава полная маленьких ромашек и одуванчиков, а когда пробегаешь по ним, взлетает много семян.              — Ты стала мне подругой, кем бы ты меня не считала! — ворчит Мэй и смотрит на меня приглушенным от алкоголя взглядом. Я кладу голову на ее плечо и медленно киваю. Кажется, та вечерняя доза успокоительного была лишней.              — А ведь я так и не сыграла с тобой в сянци, — хмурюсь и удручённо качаю головой. Мэй удивленно смотрит на меня, а я только глупо улыбаюсь, — ты мне всегда казалась очень хитрой и умной, — продолжаю, отвечая на ее недоумение.              — Это был бы великий бой… — кивает Мэй-мэй и тут же распахивает глаза, — пошли! — она берет меня за руки и тянет в сторону главного здания.              — Куда?! — от неожиданной смены обстановки начинает кружиться голова, — ты пьяна! — шиплю я и поддерживаю шатающуюся девушку.              — Играть в сянци, — Мэй констатирует факт, который не терпит возражений, — и да, Адель… — вопросительно гляжу на нее, выгнув брови и склонив голову, — я жду тебя на своем подоконнике в виде белой птицы! — приоткрываю тут же рот, но до конца осознав ее слова, тихо смеюсь.              — Только корми моего крылана, он может питаться обыкновенными яблоками, — теперь ее черед удивляться и заливаться смехом под уходящее солнце и темнеющее небо, где уже проявляются звезды.       

━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━

             

Повествование ведется от 3 лица

                    Когда зеленая долина была преодолена и на горизонте показались высоченные белые пики, ниндзя не поверили своим глазам. Старое по словам племя представляет собой необъятный город с развитой инфраструктурой. Ния немеет, взглянув на словно другой мир. Невероятный и большой. Как раз такой, каким его описывала Адель.              — Невероятно… — Кай подходит к краю вершины, разглядывая ограждение, окружённое множеством зданий.              — Эта окружность поделена на секторы, — обращает внимание Зейн на стены двора, — в центре главное здание, а по бокам…              — Два пансиона, — заканчивает Ллойд.              — Да ты у нас знаток, — Джей делает мах рукой, хитро улыбнувшись. Ллойд закатывает глаза, тяжело выдохнув.              — Она упоминала прекрасный закат, — подмечает Зейн, — окруженный деревьями и холмами, значит западное здание женский пансион, — команда задумывается, прорабатывая план побега и возможного сражения.              — Ну что тогда мы ждем, давайте поскорее высвободим жертвенницу! — Коул бьет Джея по плечу, от чего мастер молнии болезненно морщится, гневно поглядывая на ниндзя.              — Не беги, Коул, мы должны пройти незамеченными, — к краю подходит Сенсей, рассматривая пролетающих над городом птиц.              И как думал мастер, лес сам указал дорогу. Непростую и опасную, зато короткую и быструю. Причудливая природа, кроющая в себе таинственный замысел.       

━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━

             Тяжелый головной убор, что отдает золотым светом на свету оседает на голову. Глаза слепнут от множества самоцветов, свисающих с нитей. На верху витиеватые линии образуют парящую птицу. Так вычурно… Будь я чуть младше визжала бы от восторга, но теперь только пусто смотрю на свое изменившееся отражение: белый грим и бордовые стрелки подчеркивают разрез глаз, белое одеяние с глубоким вырезом на груди.              — Вы сегодня как никогда прекрасны, юное дарование, — слуга шаманов почтительно клониться, не поднимая глаз.              — Сегодня тот день, когда я стану свободной, — с выдохом парирую, прищуриваясь.              Мое лицо накрывают белой вуалью, скрывая лицо. Совсем скоро колокола издадут для меня последнюю песнь.       

      ━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━

      Изначально это место можно считать утопией: ни бездомных животных, ни бедно сидящих людей, грязи по углам, да даже местные в белоснежных одеяниях или нежно постельных тонах, будто символизируют покой и порядок. Все чистое и целое, даже небольшие городки за стенами выглядели как одни из престижных спальных районов Ниндзяго Сити.              И на этих тонах кимоно слишком выделяется… Если покажутся на людях, то сразу разглядят чужеземцев и упекут за решетку… если выживут. Ллойд понимает, что церемониальные висящие ленты между столбов с фонарями не просто так, как и приподнятый дух народа. Пока они скрываются за углом, времени становится все меньше. Он невольно сжимает руки в кулаки, сдвигая брови к переносице: и зачем же он вспоминает те рассказы Адель у болота? Чтобы позлить самого себя, или чтобы в очередной раз напомнить себе, что золотая сила в его руках лишь бесполезный кусок энергии, когда здешние войны размазали его и остальных ниндзя по земле? Внутри он осознает, что даже вызволив Адель, за ней могут прийти. Так что же задумал Сенсей Ву?              — Расслабься, ниндзя не сдаются, — говорит ему Кай, кладя руку на плечо, — вспомни, что и каменных воинов мы с первого раза не одолели, — эти слова немного, но успокаивают буйный разум. Но тогда у него не было золотой силы.              — Нужно слиться с толпой и не светить лицом, — шепчет Коул, он тянет руки к прохожему, пока Джей с чертыханьем не утягивает его в тень угла. Из поворота большого здания показывается золотая непроницаемая маска. Ниндзя сливаются с местной средой и перестают дышать, непрерывно наблюдая за приближающимися доспехами с копьем в руках.              — Слишком много людей, постоянно чужаки ощущаются, — хрипит Сын Солнца и проходит мимо онемевшей Нии, которая скрывается за цветущим кустом.              — Снести бы голову этим выхухолям цветастым, много о себе возомнили носители воли Светила, — ворчит догоняющий его воин, заставляя ниндзя внимательно прислушаться.              — Ния! — шепчет Джей, давая ей знак уходить.              Девушка в один прыжок и пару движений скрывается в переулке, пока мелькнувшая тень не заставляет ее нанести удар рукой, который моментально перехватывается. Удар по ногам. Ния выставляет ногу, но её умело переворачивают спиной к нападавшему, зажимая рот и приставляя к нежной шее сверкнувшее на солнце лезвие. Дыхание моментально останавливается, а рука уже хочет выхватить рукоятку, но нападавший только крепче хватает ее за волосы.              — Ты же не хочешь, чтобы я случайно задела твою артерию? — удушающий шепот касается ее уха, заставляя девушку тяжело сглотнуть. Ния смотрит вперед, где стоят ниндзя, не смея сделать шаг вперед. Джей что-то невнятно кряхтит и уже готов броситься в бой, но его останавливает мастер Ву.              — Мы не желаем зла, — успокаивает Ллойд, едва поднимая руки, но будучи на готове, если нечто в тени сделает выпад.              — Отвратительная реакция, — холодно констатирует некто глубоким женским голосом и отталкивает девушку от себя, бросая ту на камни.              Все приглядываются, разглядывая высокую блондинку с яркими подведенными на глазах стрелками. Холодный взгляд и сильный стан хорошо дают понять, что она не из простых жителей этого места. Прическа собрана с помощью заколки Цзи. Молодая и стройная с выразительными глазами.              — Кто вы? — спрашивает Сенсей, становясь в оборонительную позу, выставляя вперед посох и не сводя глаз с женщины.              — Ферелит, не лучшее время проверять старика, — тихий мужской голос разрушает тишину и из далека показывается широкоплечий шатен в строгом костюме, он едва поправляет очки, но потом вовсе снимает их, — не бойтесь, юнцы, моя жена может показаться опасной, но на волю светила у нее большая душа, — он нешироко улыбается.              — Это не имеет значение, Райнхард, эти боевые навыки столь скудны, — отмахивается Ферелит, отвращено убирая с плеча пыль.              — Для тебя, моя дорогая жена, но явно они не пришли сюда просто так, преодолев защиту. И где же вы, юнцы, нашли прореху?       

━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━

      Звон колоколов, и, наконец, шелковый занавес раскрывается, демонстрируя меня во всей красе. Так много людей. Хочется убежать и скрыться от внимательных глаз и уст, что обсуждают красу церемонии: благовония и прекрасные пышные бутоны, мою статуэтку, которая стоит на пьедестале и сохранит память обо мне. Нахожу глазами Мэй и нескольких девушек пансиона, что со слезами рассматривают церемониальную одежду: длинное красно-золотое платье. Не разглядывала его детально. Сильвия уткнулась лицом в плечо соседки, и от такого зрелища я отворачиваюсь. Снова ощущаю дрянную жалость, что щемит сердце и заставляет напрячься, чтобы сдержать наступающие слезы обиды…       В толпе ищу знакомые фигуры, пытаюсь разглядеть родные очки, глаза и лица, но вместо них только бесформенные чужие пятна. Хочу в последний раз проводить их, но это лишь пустая трата мимолетных минут. Невольно поджимаю губу, издавая неслышный хрип и опуская взгляд на дорожку. Их нет. Не пришли.              В последствии я чувствую только волнение и жалость к самой себе. Отвратительное чувство щемит сердце, заставляя из последних сил сдерживать слезы.И снова этот шуршащий звук слов и сплетен, что омерзительно окутывает слух, заставляя молча прикусить язык. Ты знала, что так будет, но почему все равно ощущаешь печаль и мучение?! Надо было выпить тот утренний чай и снова загнаться в беспамятсво!              — Такая молодая, совсем девочка!       — Неужели не принесла в мир нового Сына, а как же долг?!       — Бездарная молодежь!       — Замолчите, она отдает свое тело в нашу защиту от посланников мастера скверны и боли! Если не она, то внешний мир сожрал бы ваш безостановочный язык!              — И вот наступил восход, когда светило готово обратно принять свою силу, обновленную телом избранной! — громко произносит ведун, поднимая вверх посох с верхушкой в виде пера.              Я поднимаюсь по лестнице, пригнув голову перед ведуном, что с гордостью рассматривает мою вуаль. Ловлю себя на мысли, что мне противно ощущать на себе чужую жалость, но еще хуже ощущать себя предметом спасения. Словно это должное и обыкновенное явление для той, кого кормило племя из собственных рук. Ниндзя меня ценили… Ниндзя и Сенсей Ву, жила без вашего уважения и заботы и тревог не знала. Игнорировала Мэй, игнорировала весь пансион и родителей, а вы всю душу вытащили!              — Мы сохраним твою честь и память, дитя, — он берет мои руки и связывает нитью, — мне очень жаль, что я не успел предотвратить это, — шепчет он мне. Я удивленно хмыкаю и склоняю голову.              — Вам жаль? — не веря, спрашиваю. Может снова показывает лицемерие или действительно жалеет, какова цена его словам?              — Пойми, дитя, изменения постоянно вторгаются в нашу жизнь и, чтобы избежать последствия, мы постоянно чем-то жертвуем, — загадочно продолжает, но вижу легкий кивок.              — Переворот? — спрашиваю, пока старческие руки затягивают узлы на руках.              — Внимательное дитя… — совсем тихо подмечает, и я понимаю, что не ошиблась, — эта ненависть выращивалась поколениями, как сорняк с глубоко прорастающими корнями.              — И вы знали, что за вами плетутся интриги, но ничего не делаете? — качаю головой, не понимая.              — Мы постоянно чем-то жертвуем… — в очередной раз повторяет и отходит. Вздохи, слова, пожелания хорошей дороги в иной мир.              И только сейчас, когда мои ноги отрываются от земли, пускаю последнюю слезу, понимая, что хочу жить. Но как же поздно я об этом подумала…              И все же вместо гордой птицы оказалась хрупкой бабочкой…       

━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━

      Сенсей Ву долго объяснял местному механику и исследователю историю так, чтобы не вызвать дополнительных подозрений. Тем временем Райнхард вел команду по одиночным улицам. А позже достал у портного несколько комплектов безразмерной одежды. Ллойд все время обращал внимания, что все улицы так или иначе усеяны растительностью: цветы, трава, фруктовые деревья и множественные благоухающие растения, которые увешаны на светлых подоконниках и балконах. Даже мимо проходящие люди здесь расслабленные и медленные.              Теперь вместо привычного зеленого кимоно Ллойд одет в рубашку не вызывающего зеленого цвета и пиджак без пуговиц более темного тона. До жути нестандартная одежда, которая едва облегает тело, но дает свободу движениям. Ллойд несколько раз уже успел подметить, что местная мода строится на четком минимализме и комфорте, хотя, проходя мимо небольших сцен, он наблюдал цветастые платья, увешанные золотом и обшитые яркими нитями. И Ллойд готов поклясться, что они напоминают по фасону ханьфу.              — Я думал, здесь будет более… первобытно, — отмечает Кай и сразу же неловко улыбается, когда Ферелит с прищуром оборачивается, косо поглядывая на всю команду.               Ллойд смотрит на стушевавшегося мастера огня, что начинает поправлять прическу. Хотя и говорить не о чем, если эта роковая женщина посмотрела бы на него так, он бы сам пожелал побыстрее скрыться. Джей специально отворачивается, разглядывая высокие дома, Зейн с интересом болтает с Сенсеем, но их диалог мало интересует избранного ниндзя. Спокойный Райнхард с нежностью касается руки жены и легко кивает.              — Мы живем в гармонии, но не отменяем блага природы и умы людей. Пока не нарушается баланс, мы можем позволить себе жить с комфортом, — холодно отвечает Ферелит, не глядя на ниндзя.              Ллойду кажется, что ее взгляд вечно устремлен вперед, но глаза туманны и рассеянны. И выйдя на свет, он убеждается в этом: большие синяки под глазами и побледневшее лицо, и состояние мужа не лучше. Райнхард постоянно поправляет очки, прокашливается или просто раздумчиво вздыхает. И никто не знает как расслабить повисшее напряжение. Стоит найти слова или подвести к обсуждению, как Ферелит сразу корчит в неприязни лицо. Однако в ее отстраненности Ллойд видит внутренний монолог, словно она о чем-то бурно думает или спорит сама с собой.              — Вы не доложили о нас… — Ллойд старается подвести к делу и, наконец, раскрыть цель. Ниндзя поглядывает на Сенсея и получает утвердительный кивок.              Ферелит разворачивается, да так резко, что Коул чуть не врезается в Нию. Она опасно щурится и показывает жест «молчать». Ей однозначно не нравится эта команда, но поздно перебирать варианты. Она отводит Сенсея и его учеников на пустую улицу и хмыкает.              — Вы пришли из внешнего мира и, к удивлению, — она выдерживает паузу и подходит вплотную к Сенсею Ву, приближаясь к его лицу, — живые. Мне все равно как, безразлично когда, не интересует где вы преодолели грань, но в моих интересах зачем вы здесь, — шепчет, смотря на мастера Ву. От пронизывающего душу тона у ниндзя пробирают мурашки, Ния достает веер и начинает гнать на себя воздух.              — Пока вы полезны, нам не нужно докладывать о вас шаманам, — Райнхард складывает вместе руки, и его голос опасно приглушается. И теперь становится понятно: они в западне, в центре города, а вокруг стены, а за стенами горы и море, — не бойтесь, юнцы, вероятно наши интересы совпадают, — успокаивает мужчину, увидев их смятение.              — Мы пришли за нашей подругой, — высказывается Ния и делает шаг вперёд. Ллойд видит, как напрягается Джей, выпрямляется Коул и наблюдает Кай. Сенсей поправляет шляпу и закрывает своей спиной Нию.              — Зачем вам чужаки? — спрашивает напряжённый мастер. В этой тишине, которая едва разбавляется шелестом листьев, Ллойду становится слишком неуютно. Хочется поскорее найти Адель и рвануть обратно на летучий корабль, подальше от этого места и этих людей.              — Моя бесценная жена мастер клинка и боевых искусств, старик, не нарывайся на бой, — предупреждает Райнхард.              — Как же ты себя недооцениваешь, — хмыкает Ферелит, но она явно довольна таким признанием мужа.              — И в голове не было, — аккуратно говорит Сенсей и отдает посох Нии, показывая безоружность. Ния широко открывает глаза, неуверенно беря бамбуковую трость, — мои ниндзя не несут хаос и разрушение. Между нами возникло недопонимание, давайте выпьем по чашечке чая и обсудим дело, — Ферелит на момент стопорится, но почти сразу берет над собой контроль.              — Хватит передвигать фигуры, — вздыхает Ферелит. Ллойд замечает, как её пробирает дрожь, — я знаю кто вы и зачем здесь, и цель у нас одна: спасти нашу дочь.              И Ллойд замирает. Делает неуверенный шаг назад и окидывает взглядом женщину и мужчину, что оказались родителями близкого для команды человека. Сенсей Ву стоит на месте, не отрывая глаз от лица Ферелит. На улице пролетает синхронный вздох. Нет, Ллойд догадывался, но не мог поверить собственной голове.              — Вы мать Адель?! Женщина, что пригрозила Нии ножом, мать самой безобидной девушки?! — кричит в шоке Джей, активно жестикулируя.              — Да я в жизни не поверю! — взмахивает руками Коул, делая шаг назад.              — Вы же разительно разные! — недоумевает Зейн и подходит к Райнхарду, — и как так получилось, что женщина, обладающая сноровкой и боевой подготовкой, не смогла защитить свою дочь? — ох хмурится.       — Чтобы подвергнуть мою девочку большей опасности? — шепчет Ферелит, делая шаг к ниндроиду, — встречались с Сынами Солнца? — ехидно спрашивает, скалясь. Она наблюдает, как меняются лица ниндзя, — отменное зрелище, правда? Я делала все что могла, чтобы облегчить ее участь, но вот только верховный вождь, что стремится к абсолютной утопии, захотел сделать из моей крошки рожающее мясо, качал наркотой, чтобы в лишний раз не приносила проблем! — ненавистное шипение неприятно касается слуха. Стоит Ферелит заговорить о главе племени, Ллойд сразу же улавливает тон ненависти, раздражения… отвращения. Она готова жечь и ломать, а в глазах отца только лживое спокойствие и принятие. Избранный уверен: Райнхард куда опаснее своей вспыльчивой жены.              — Рожающее мясо? — от этого выражение Кай хочет вывернуться наизнанку, как же ужасно оно звучит. Ллойд хмурится, начинает тяжело дышать. Он не хотел вспоминать это, но жизнь имеет иные планы.              — Ребенка? — Ллойд пошатывается на месте, слава Ния успевает придержать его, сама находясь в недоумении.              — С помощью обряда он ускорил рост, и за пару месяцев ребенок перескочил на несколько лет вперед, — выдыхает Райнхард, его бесценная жена сказала лишнего, но в лицах ниндзя он не видел корысти.              — Зачем? — недоумевает Ния, ее потряхивает от ужаса, что пережила Адель. Ллойд знал, и остальные тоже, но верить не хотели. Не хотели осознавать всю эту дикость, где за прекрасной оболочкой таилась гниль. Ллойд задумывается: не этот ли побочный эффект повлиял на память и восприятие девушки?              — Жертва подразумевает носителя энергии светила, что питает его жизненной силой. Когда она достигает пика совершается церемония, и жертва отдает энергию обратно, но вместе с ней уходит и жизнь. Это слияние тела и светила, но у Адель процесс шел быстрее обычного. Женщина, которая находится под влиянием кристалла в состоянии выносить особого ребенка: Сына Солнца — воина, в крови которого течет сила нашего Солнца. Дитя в утробе питается материнской энергией и приобретает симбиоз, становясь второй защитой, — объясняет Райнхард.              — Здесь чистота тела не ценится, но вот только Адель отказалась менять ее на богатство и власть. Исследование и стремление к знаниям — вот, что помогало ей не сходить с ума, — дополняет Ферелит, — я провела… разговор, но после этого моя дочь пропала. Никто не думал, что она окажется хитрее всего этого сброда пансиона и сможет избежать долга рождения.              Теперь Ллойд понял, что травничество не только хобби, но и способ отдалиться от реальности. В нем расцветает жалость и одновременно злость к диким традициям, людям, что позволяли и позволяют это. Он убежден — это не должно существовать и нельзя оправдать никакой утопией, а Адель хорошо промыли мозг и надавили на чувство жалости с притворной справедливостью. Или она не хотела сражаться и втягивать в это свою семью, став жертвой? Ллойду хотелось спросить у нее лично.              — Поэтому вы пошли на риск и отправить Адель во внешний мир? — спрашивает Сенсей, Ферелит кивает.              — Я надеялась, она сможет избежать церемонии, но я не ожидала, что она свяжется с теми, на кого хочет быть меньше всего похожа, однако вы пришли за ней… Нам не позволяли и не позволяют свободно видеться с ней. — она кривится и закрывает глаза, — держат ее состояние в тайне, но по моей информации церемония пройдет завтра утром.              — Госпожа Ферелит, церемоний началась на день раньше! Энергия Светила вошла в пик! — девичий крик разрезает воздух. Раздается громкое хрипение и плач. Девушка с черными косами бежит на встречу, размазывая по лицу слезы. Коул подхватывает деву, но та начинает задыхаться от резкой остановки. Она кричит, трясется и плачет, сжимая свои плечи до синяков.              — Мэй-Мэй?! — от совместного обреченного шепота Ферелит и Райнхарда мурашки пробегают по спине Ллойда.       

━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━

      И тогда мир ниндзя погрузился в отчаяние, когда площадь, наполненная людьми и охраной, представляет новое жертвоприношение. Светило — левитирующее ядро с маленьким телом внутри, которое только погрузилось в пучину огня. Вокруг его обрамляют кольца разных размеров, которые двигаются с разной скоростью и темпом. Вот, что из себя представляет образ поклонения племен, что нашли защиту под сиянием инородного света.              — Нет… — неверующе шепчет Кай.              — Мы опоздали… — обреченно хрипит Ферелит, заваливаясь на мужа.