Переплетение

      Горы бескрайнего Ниндзяго почти такие же, как и во времена моих вылазок с наставницей. Такие же неприступные, огромные и не сдвигаемые. Это напоминает о уроках, когда Годзи обучала такой же невозмутимости, приводя в пример многовековые скалы. Это дни, наполненные жизнелюбием и постоянным ожиданием. Тихие придыхания в комнате и всхлипы, когда я скучала по родителям и убегала в библиотеку, чтобы только унять грусть.              Сейчас я скучаю так же и начинаю жалеть, что не согласилась увидеться с ними: с добрыми и любящими глазами, с теплом родительских объятий. Предстоит стать сильнее, взрастить волю к жизни и найти что-то давно потерянное — себя. И только поставив это высшей целью, я смогу идти вперёд и отыскать мотивацию для постоянного движения.              — Мы недооцениваем важность равновесия. — произносит Сенсей Гармадон, добавляя на мощное тело Ллойда по одному камню. — Когда оно обеспечено, мы пребываем в мире. Когда его нет — всё рушится.              Снова утекаю в мысли, задумываясь. Найти равновесие — значит найти устойчивость в жизни. Без одного факта падёт другой, и только совместная деятельность приведёт к правильному существованию. Я всегда приводила аналогию с цветами и пчелами, которые не могут сосуществовать без друг друга. Значит и в моем положении должно быть равновесие, но как оно должно выглядеть?              — То же самое и с Ниндзяго. Мы слишком доверяли технологиям, поэтому Оверлорд и вернулся. Благодаря вашим друзьям мир лишился энергии. Чрезмерно полагаясь на что-либо, мы теряем силу, безопасность и равновесие. Чтобы выявить в себе потенциал, открыть свою силу, надо прийти к своему равновесию. — продолжает Сенсей, и я невольно кошусь на большой валун, которые мастер поднимает.               Издаю писк и хочу остановить Гармадона, но, только подняв голову, каменная поверхность оседает своим весом на Ллойда, от чего золотой ниндзя не выдерживает нагрузки и с грохотом падает на землю. Закрываю крыльями лицо от поднявшейся пыли и делаю пару чихов. Подхожу к Ллойду, помогая ему выбраться из-под камней, продолжая неостановимо чихать.              — Но как найти то, что не видно. В какой момент равновесие перейдёт в дисбаланс? — спрашиваю Сенсея, и, к счастью, он понимает мой вопрос.              — То же касается и тебя, Адель, — кивает мастер, — крылья для тебя лишний груз, ты находишься в дисбалансе со своим телом и разумом. Равновесие нельзя увидеть, но можно почувствовать и, чтобы найти его, нужно уметь приспосабливаться к переменам, — наставляет Сенсей, пока я задумчиво хмыкаю.              — Но к какой силе стремится?! — вставляет слово Ллойд, отряхиваясь, — я и так золотой ниндзя!              — Ты только соприкоснулся с поверхностью этой силы, которую когда-то имел Первый Мастер Кружитцу, — поясняет Гармадон и делает шаг ко мне, — в то время как сила Адель не имеет четкого истока и объяснения, и мы не знаем её граней, — я напрягаюсь, когда Гармадон трогает одно из больших перьев, — равновесие поможет подняться ввысь и найти новые пути для развития! С помощью силы ты, Ллойд, можешь двигать горы!              — Но, если ниндзя удалось разрушить электростанцию, то значит мы можем вернуться, — Ллойд быстро меняет тему, пока я дёргаю раздражённое крыло, отмахивая руку Сенсея.              — Пока вирус Оверлорд не стёрт окончательно, мы можем идти только вперёд! И если ты не в состоянии двигать горы — мы пойдём через них, к тому же весьма крутые, — Гармадон глядит на тонкую каменную тропу. Посмотрев, как с краёв сыпется каменистые обломки тяжело вздыхаю.              — Всё будет хорошо, ты не одна, — говорит Ллойд, заставив меня напряженно, но искренне улыбнуться.              — Расправь крылья, Адель, позволь им переливаться в лучах солнца и стать частью тебя, — наставляет Сенсей Гармадон под мой недоверчивый взгляд, — только поняв их смысл, ты обретёшь новые возможности.              Медленно, терпя легкий дискомфорт, позволяю крыльям расправится. Перья распахиваются со слышным шелестом, пух опадает на землю. Оборачиваю и смотрю, как два больших отростка гордо возвышаются надо мной. Сенсей Ву говорил, что в этом не только моя особенность, но и сила, которую я упрямо игнорирую.              — Вау… — восхищается Ллойд, — это очень величественно.              — Чувствуешь их силу? Позволь себе оторваться от земли и воспарить в облаках!              Закрываю глаза и набираю полную грудь воздуха, стараясь сосредоточится. Это кажется безумством, нелепыми попытками. В голове сам всплывает вопрос: зачем начинать, если разочарование неизбежно? Только яда на душу налить и в очередной раз сказать себе, что рожденный ходить — летать не будет. Но на этих раздумьях останавливаюсь, чувствуя, как делаю пару легких взмахов и носки еле отрываются от земли. Невесомость захватывает тело, посылая по нервным окончаниям щекотливое ощущение. Пугаюсь и открываю глаза и сразу же валюсь на землю, ударяясь грудью о твёрдую породу. И по спине льётся саднящее чувство, от которого кривлюсь.              — Они способны поднять тебя! — горделиво произносит Гармадон, явно довольствуясь позорной попыткой. — Надо продолжать тренировки, — говорит и уходит в сторону тропы, пока я удручённо вздыхаю, смотря ему в след.              — Видишь, ты не безнадёжна, — успокаивает Ллойд, хватая под руку и поднимая на землю.              — Думаешь от этого будут результаты? — грустно спрашиваю, не поднимая глаз, — что если это только несчастные попытки?              — Конечно, ты уже смогла, — говорит Ллойд, — когда я учился быть ниндзя, я перебил не один десяток лампочек, и получил не одну шишку на лбу. Ещё будучи мальчишкой брал швабру и дрался с грушей, а потом сам же отлетал, — от его откровения хихикаю.              — Спасибо, стало намного легче, — хмыкаю, и мы бежим за Гармадоном, что уже успел отойти достаточно далеко.              Путь предстоит долгий и сомневаюсь, что простой. Пока эта тропа становится все меньше безопасной и всё более узкой, Сенсей Гармадон не упускает возможность кинуть на нас хитрый взгляд. Впрочем, понять его мысли также тяжело, как и счесть Мастера Ву, зато у них обоих врождённая способность читать людей и искать в них потенциал. Задать вопрос прямо не решаюсь, чтобы не получить ещё одну порцию загадочных фраз и наставления на «подумать».              Уже виднеется расщелина, над которой когда-то находился мост, но под влиянием времени и местной стихии от него остались лишь гнилые ошмётки. Чуть ближе подхожу к краю, смотрю вниз и покрываюсь мурашками. Отсюда будет больно падать. Но по виду Сенсея вижу, что это продолжение урока.              — Сдвинь эти горы силой своего сознания. Найди свой центр, — говорит Гармадон, а я неверующе кошусь на Ллойда, который встречает меня тем же взглядом.              — Я думала, что вы образно сказали про горы, — отмечаю, взглянув на другой край обрыва.              — Что? — недоумевает Ллойд. — Сдвинуть это?! Ты что, шутишь? — действительно это выглядит как издевательство, но с другой контроль над горами даст невообразимые возможности и преимущество перед врагом…              И все же Ллойд решается на попытку и вытягивает руку вперёд. Закрывая глаза, он вдыхает и сосредотачивается. И вот массивы медленно, но верно дают сдвиг и поднимаются над землей. Они соприкасаются с берегами обрыва, создавая каменный мост. Удар. Хлопок. Я падаю на землю, закрывая лицо руками. Из-за потери концентрации камни разлетелись в стороны, сбивая нас ног.              — Бесполезно, — заключает Ллойд. В момент золотой ниндзя замирает, словно вспомнив что-то очень важное, — ты сказал, что я только прикоснулся к силе. Я должен попробовать ещё раз! — резко изменившееся настроения в секунды вводит меня в искреннее недоумение.              Поворачиваю голову в сторону Сенсея Гармадона, подняв брови. Он внимательно наблюдает за ещё одной попыткой своего сына сделать из каменных массивов мост. Но раз за разом камни обваливаются, ударяясь о края обрыва. Ллойд дрожит и плотно смыкает губы, издавая подобие шипения. Уставшие глаза наполняются болью и разочарованием, и я тронутая живым для себя примером медленно подхожу к нему.              — А я часто травилась, когда пыталась превзойти наставницу, — тихо говорю, поглаживая трясущееся плечо ниндзя. Нелепая попытка поддержать, но он благодарно кивает.              Ллойд выдыхает, пиная небольшой камень, который падает в обрыв. Качнув головой, он концентрирует золотую силу, создавая дракона и делает мост. Гармадон разочарованно смотрит вперёд. И невольно обратив внимание, на задумавшегося Сенсея, решаю разбавить ситуацию.              — Путь к равновесию может быть долог, — подойдя к мастеру, начинаю, — Ллойд найдёт его, когда придёт время.              Окунаюсь в воспоминания, опустив голову. В то время, когда пансион стал моим новым домом, о равновесии и речи не могло быть. Только путь к женскому совершенству: шитье, этика и манера общения. Тогда даже фигуры девушек стали одним пятном и выражением лица, тогда и убивалась индивидуальность. Стать хорошей женой, девушкой и достойной жительницей племени ты должен был убить внутреннее «Я», и сейчас уже нельзя понять: а какой должна быть Адель? Как отнесутся ниндзя к истинной мне? Мне страшно видеть действительное и понимать, что всё рано или поздно может закончится… И может если сильно не привязываться, эту потерю я смогу пережить легче?              — Отпусти мою дочь! — истерический крик врывается в голову, заставив меня затаить дыхание. Это воспоминание?              — Ты как никто другой должна понимать, зачем мы это делаем, Фрида! — руки тащат в тёмную комнату.              Страх…              — Вы все больные ублюдки, — шепотом парирует с шумным прерывистым дыханием, — вы верите в то, что давно сгинуло.              — Ты такая же, как и твой отец, — выдыхает старческий голос, — но он станет тем, кем захочу я, но ты… Судьбы девчонки предрешена, не будем же томить. Новый Сын Солнца вознесёт нашу силу к верху. Её жертва станет для нас спасением.              — Это аморально, — голос отца почти безжизненный, — твой путь приведёт к утоплению в болоте, который ты называешь утопией…              Двери захлопнулись, и остался только бездушный холод и несколько глаз смотревших на меня с высока. Детский всхлип и крик матери, разрезавший своим отчаянием воздух.              Боль…              — Ты чего? — Ллойд хватает меня за плечо, и я с шоком вдыхаю кислород, очнувшись от транса, — Адель? — тяжело дышу, бегая глазами по камням и немногим сухим растениям, что здесь есть.              — Простите, просто… — неуверенно извиняюсь и замираю, — разболелась голова… — вру, прикрыв глаза. Зачем им сейчас знать и глумиться моими проблемами. Но эти воспоминания… они из детства?              — Ты… — начинает вновь Ллойд, заподозрив неладное.              — Нет, все хорошо, — качаю головой, выпрямляясь, — продолжим путь, — смахиваю слезу и обхожу Сенсея Гармадона, что только молчит, но не отрывает внимательного взгляда.              

-━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━

            — Почему каждый путь лежит через высоту?! — ворчу, вскрикивая, когда около головы падает увесистый камень.                     Нельзя было придумать ничего лучше, как лезть на самый пик по крутой скале. Прижимаюсь к каменной стене, тяжело дыша и хныча. Страх заволакивает каждую часть тела и, я покрываюсь мурашками, стоит мне один раз посмотреть вниз. Руки до боли устали и одно неправильное движение, и ты камнем летишь вниз. Крылья сзади шелестят, а отпавшие перья щекочут нос. Они огромный балласт, который тянет вниз.              — Ниндзя должны уметь справляться со своими страхами! — отмечает Гармадон, заставляя шумно фыркнуть.              — А я и не ниндзя! И не хочу им быть, — парирую, поднимаясь вверх. — но надеюсь у наших ниндзя дела обстоят хорошо, — говорю самой себе и смотрю на такого же запыхавшегося Ллойда, что лезет выше.              — Жаль, что у отца не четыре руки, они пригодились бы, — шутит Ллойд, и я хихикаю, кивнув под тяжёлых вздох Гармадона, что закатывает глаза.              — Твой потенциал велик… Но не чувство юмора, — отвечает Гармадон.              — А я считаю, что шутка отличная. Здесь бы четыре руки были понадёжнее, — издаю смешок, про себя отмечаю, что волосы превратились в сено от пыли. Нужен срочный душ, иначе и мхом зарасту.              Делаю маленькие шажки вверх. Другой за другим, смотря за синем небом и сияющих солнечных лучах, что отбрасывают свет на скалы. Шум ветра, падение камней и едва слышный писк. Повернув голову, вижу большое гнездо, где внутри сидит крупный птенец у самого края. Морщусь, прикладывая усилия, чтобы вспомнить вид птицы.              — Судя по большому гнезду и птенцу, это стеръястребы? — предполагаю, кинув на Гармадона вопросительный взгляд. Получаю в ответ кивок.              — Остаётся надеятся, что рядом нет его родителей, — рассматривая одинокого птенца, начинаю невольно нервничать. Малыш совсем неоперившийся неуверенно машет двумя крылышками, разделяя мое беспокойство, — стеръястребы и хищники, и падальщики с агрессивным нравом, — обсуждаю вслух, кинув взгляд на синее небо.              — Поэтому лезем дальше, — строго отчеканивает Гармадон, оглядывая Ллойда, который любопытно рассматривает дикую птаху.              — Он милый, — улыбается Ллойд.              Птенец прыгает с гнезда, вызывая мгновенно остановившееся в груди сердце. С замиранием смотрю вниз, приоткрыв рот в немом испуге.              — Держу! — Ллойд хватает птенца, а я с шоком распахиваю глаза.              — Нет! — кричит Гармадон, делая парк шагов от гнезда, — уходим отсюда, пока он не увидел, что ты взял птенца!              — Кто он? — с придыханием спрашивает Ллойд и воздух разрезает приближающийся птичий визг.              — Отец, — выдыхает Гармадон.              — Но я всего лишь хотел помочь! — оправдывается Ллойд, но только огромной несущийся на нас птице будет все равно о его благих намерений.              С ужасом прижимаюсь к скале и руки сами тянутся к ядовитому лезвию, но вот только птица не виновата. Она защищает свое потомство, я не могу ранить её… Дрожь охватывает тело желание выжить и обещание беречь все живое внутри сражаются с ошеломительной силой, заставляя просто оцепенеть и наблюдать, как птица делает выпад на Гармадона, что в последний момент успевает пригнуться. Ллойд формирует в руках энергетическую сферу, готовясь нанести удар.              — Не использую силу, как костыль! Это ослабит тебя! — делает замечание Сенсей.              — Если не золотой костыль, то этот громила сбросит нас утёса! — кричу, приходя в себя, — знаете Сенсей, сейчас я бы очень хотела овладеть крыльями! — в истерике пищу, уворачиваясь от цепких лап.              — А я бы не отказался от ещё одной пары рук! — мой крик проносится по округе, когда птица толкает мастера Гармадон, скинув его со скалы.              Он цепляется за выступы, старается поставить ногу на камень, но в мгновение ока его ступень обламывается. Истошно кричу, едва наклонившись вниз, полностью парализованная от липкого страха. Крылья падают вниз, делаясь ещё более тяжёлым балластом.              — Отец! — кричит Ллойд и концентрирует внутри себя силу. Гора с грохотом поднимается вверх в виде огромной руки, подхватывая падающее старческое тело. Радостно пищу, делая глубоких вдох, но птица в след за Сенсеем хватает меня, цепляясь за одежду.              В миг отрываясь от горы и только беспомощно стараюсь вырваться. Тянусь к Сенсею, Ллойду. Крик прорывается в пространстве, острые когти больно цепляются в плечо, кажется, протыкают кожный покров. От боли закатываю глаза и чувствую, как темнеет в глазах. На губах застывает крик, кровь мигом начинает течь по венам, поднимая температура тела от щекочущего ужаса. Набираюсь сил с глубоким вдохом и сквозь палящую боль в плече и лопатках раскрываю крылья. Резко, неожиданно и без мыслей о последствиях. Делаю взмах и ещё один. Раз за разом. Белые перья разлетаются по сторонам, танцуя в воздухе. В отчаянии забираюсь под пиджак доставая небольшой изящный клинок, что служит для среза стеблей и тупым окончанием бью по лапе, прикладывая последние силы.              Стерьястреб издает рокот и, устав от сопротивления, всё же вынимает длинные когти из моих плеч. Мой громкий всхлип и секунда обращается в длительное мгновение, когда, чувствуя легкость в теле, осознаю скорое падение с высоты птичьего полёта. Совсем глухой крик где-то внизу и моя скатившаяся с щеки слеза. Воздух бьёт в затылок, я задыхаюсь то ли от страха, то ли от скорости полёта, но воздух продолжает выходить из лёгких. Размахиваю руками в тупой надежде за что-нибудь уцепиться.              Из последних сил переворачиваюсь в воздухе лицом к земле и, отгоняя страх и боль, закрываю глаза, стараясь найти контроль над своим телом. Мышцы в крыльях подрагивают, перья трепещат и слышу шумный шелест. Вскрик от щемящей боли, но насильно заставляю себя быстрее размахивать крыльями. Кручусь в воздухе, как несчастный шарик, что перекатывается в пространстве. В нос, глаза и рот так и норовят залезть белые пушинки. Вытягиваю руки и смыкаю вместе ноги, хрипя и плача. Но вот земля только быстрее приближается, и я в последней попытке делаю мощные сильные движения крыльями.              — Адель! — радостный вопль, и я возвращаюсь в реальность. Замечаю, как застыла внизу земля.              Шумный всхлип и слезы сами текут из влажных глаз, стекая ручьями по нежной коже лица. Пищу и соблюдаю нужные движения. Лишь бы не сбиться. Хнычу и стараюсь подлететь к золотому дракону Ллойда, что уже подлетает ко мне. Я выжила! Я смогла. Не обращаю внимание на тянущую спину, стекающую с плеч кровь и ободранные руки. Сваливаюсь на седло, начиная громче хныкать. Обнимаю спину Ллойда, словно последнее спасение. Дрожь бьёт по венам, вызывая судорогу.              — Всё хорошо, — шепотом успокаивает, пока я стараюсь набрать больше воздуха.              Мы приземляемся, и я падаю на колени, хватаясь за сердце. Гармадон поднимает меня, что-то ласково шепча. Но звук уходит будто под воду. Не могу понять смысл сказанных слов и чувствую, как жар распространяется по спине. Прикладываю ладонь к ранам. Ллойд достаёт из сумки бинт и под мои указания несколько мазей из календулы и порошок из крапивы. Смотрю на небо, опусти на землю крылья, смотря как стеръястреб летает со своим птенцом и невольно улыбаюсь. Если бы мы не залезли в его дом…              

-━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━

                    Странное чувство тревоги преследует невидимым шлейфом всю дорогу, заставляя сердце быстро стрекотать в груди. Тереблю сумку, сильнее сжимая потрепанные временем ручки. Рана почти не болит и оставляет только небольшой дискомфорт при движении. Моё дыхание глубокое и неторопливое, но глазами бегаю по скалам, не обращая внимания на идущего рядом Ллойда, что, по его словам, страхует от падения. Если здесь заявится оверлорд — мы обречены.              — Эй, ниндзя прислали весточку. — улыбается Ллойд, когда сокол Зейна приземляется перед нами.              — Ллойд, плохие новости. — встревоженная Ния — плохие дела. — Некий таинственный незнакомец знает, как заставить ниндроидов работать, — удивленно раскрываю глаза и в мыслях проносятся все возможные способы добычи электричества.              — Грозы не было, но никто не отменяет гидроэлектростанции или солнечные панели, также нельзя упускать из внимания некоторые виды животных, что вырабатывают ток, например, скаты, угри или морские звездочёты, — Гармадон заинтересованно слушает меня, пока я вновь закусываю губу, стараясь развить мысль.              — И он сделал сенсея Ву плохим. — хнычет Джей, я замираю, пошатнувшись. Гармадон напрягается, Ллойд вторит мне и только удивленно раскрывает глаза, — И с чёрной бородой!              — Мы подозреваем, что он украл жёсткий диск с вирусом Оверлорд и вновь пробудил его, — заключает Ния, пока желание свалиться на землю нарастает, но сдерживаюсь и продолжаю слушать.              — А без жёсткого диска мы не можем перезапустить систему. — говорит Кай. — Наши техноклинки бесполезны.              — Незнакомец оставил улику. Белая чешуйка, — на голограмме появляется небольшая белая частица, — мы думаем, что это был серпентин. Мы отправляемся в НьюНиндзяго-Сити, чтобы во всем разобраться, но сначала решили предупредить вас. Надеюсь, у вас дела лучше, чем у нас. Если узнаем что-то ещё, сразу сообщим. Конец связи, — Ния отключается.              — О, серпентин. — удивляется Ллойд.              — Серпентин? — задумываюсь, — не могу сказать, что один серпентин мог запустить целую станцию, а значит скорее всего в качестве дополнительной энергии он использовал рыб, но их нужно много…              — Значит цель врага нападение на аквариумы НиндзягоСити? — понимает мысль Ллойд. Киваю.              — Мы пойдем не назад, а вперёд. — Гармадон указал на джунгли. — Лабиринт Хироши, километры густых джунглей. Оттуда ещё никто не возвращался. Нам пора идти.              — Джунгли?! — приободряюсь и в глазах загорается искра. Конец камнят, да здравствует тропический лес, — тропические лягушки… Пиявки… Кураре. Айяума и яд пауков! Это же сколько можно сделать? — вздрагиваю, растягиваю на губах улыбку, — Так что же мы ждём?! Быстрее спускаемся! — радостно пищу, перепрыгивая ступеньки.       — Адель, осторожнее! — взволнованно кричит Ллойд и бежит за мной под оживший смех и сияющие глаза. Ниндзя замирает с придыханием, когда видит мои красные щёки от предвкушения редчайших растений, что раньше мне были не доступны. Хохочу под смешок Гармадона, не сводя глаз с ярко зелёных листьев!