Переплетение

      — Лабиринт Хироши, безвылазные джунгли — строго отчеканивает Гармадон, пока я ползаю на четвереньках под кустами, то и дело весело хихикая и удивленно вытягивая гласные, — говорят никто не мог из них выбраться, — усмехается, — кроме самого Хироши, конечно.              Каждый кустик, цветочек и листик — всё такое новое и неизученное, что любопытство в моих глазах возгорается с каждой секундой, заставляя радостно пищать. Я столько читала про джунгли, но никогда не видела их наяву, что теперь мысль о том, что я пошла с ними не кажется такой гнусной и отвратительной. Замираю, рассматривая как чёрный большой жучок трещит крыльями прям перед моим носом напротив небольшой лужицы на зелёном, как изумруд, листике. Вытягиваю губу в трубочку и свожу зрачки к переносице, концентрируя внимание на насекомом. А вот сбоку яркая, как разноцветная звёздочка, лягушка, перепрыгивающая с листа на лист. Её яд может стать потрясающим экземпляром в моей колбе…              — Мне кажется, мы уже нашли того, кому по душе это место, — смеётся Ллойд. Не понимаю о чём он, но мне однозначно нравится то, что я вижу.              — Лабиринт наполнен интересными артефактами и судьбами, — говорит Гармадон, хмыкая. — страсть Адель к травам восхищает и одновременно может пугать. Адель! — останавливает старческий голос, хватая меня за крыло, когда я хотела улизнуть в большие кусты. Морщусь от боли и несколько шикаю, дёргая белой конечностью.              — Если бы не её величественные крылья, мы бы давно потеряли след! — хохочет Ллойд, когда я оборачиваюсь с гневным взглядом.              — Не говорите глупостей! Я изучаю местность! — шиплю, вновь заглядывая под большой лист, — она сюда ускакала… — потеряв из виду красную лягушку, разочарованно хмыкаю, поднимаясь с колен. — Жаль! — по-детски разочаровываюсь, складывая руки на груди.              Но тут поднимаю голову и в глазах загораются две огромнейшие искры, от предвкушения добычи даже потряхивает, улыбаясь до самых ушей да так хитро, что Гармадон окидывает меня вопросительным взглядом.              — Кураре… — восхищённо шепчу, — мне нужны эти лианы! — никогда не было в моей коллекции, но это пора исправлять.              Оглядываюсь и замечаю широкий ствол дерева и ветвь, на которую теоретически можно залезть и срезать хорошую часть ядовитых растений. В мыслях сразу проскальзывают рецепты, все возможных комбинаций с чем бы их соединить: сок, мякоть, порошок, масло, что можно сделать из безумно ядовитых растений?              — Адель, они ядовиты! — предупреждает Гармадон, но я уже не слышу.              — Знаю… — довольно отвечаю, щурясь, — погодите несколько минут…              Подобно обезьянке лезу вверх, не обращая внимание на встревоженные слова Ллойда и Гармадона. Ниндзя хочет снять меня с дерева, но зло зыркаю на него, смыкая плотно губы. Он отстаёт и только взволнованно смотрит с полной готовностью ловить нелёгкую тушку, если та переоценит свои возможности…              

-━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━

             Радостно осматриваю зелёные лианы, уже представляя, что будет твориться в ближайшие несколько часов. Сразу после того, как я вымоюсь и приведу гигиену в порядок. Гармадон и Ллойд о чём-то спорят: то ли о предательстве, друзьях и о том, что однажды ему придётся пройти этот путь одному. Впрочем, я не особо цепляюсь за суть разговора, полностью сосредоточенная на рецептах и быстрых зарисовках и надписях в блокноте. Подготавливаю пространство для экспериментов и отмечаю сегодняшнюю дату.              — Ллойд, ты сильный и даже если останешься один, сможешь выбраться и собрать вновь команду, — вскользь кидаю, улыбнувшись. Ллойд быстро кивает, хмурясь. Он явно задумался над словами отца. — Но каждый шаг, каждая рана делает нас сильнее, — серьёзно заключаю, вспоминая жестокие наставления Годзи.              «Не нравится? Уничтожь, разорви и отрави» — но её слова для меня слишком далеки в понимании, поэтому это так и останется наставлением, которое я никогда не приму. Она была чересчур озабочена злобой в отличии от меня, но может Мистаке окажется мягче? Надеюсь… Мне бы очень хотелось продолжить обучение, и я обязательно заявлюсь в лавку, как только с Оверлордом будет покончено.              Мы подходим к прекрасному оазису, где сквозь кольцо зеленой кроны пробивается золотой солнечный свет, который образует волшебные блики на шумном водопаде. В воздухе влажно от капель воды, что взмывают в воздух от буйного потока. Летают насекомые, наслаждаясь умиротворенностью. Я вздыхаю в восхищении, оглядывая столь чудную жемчужину джунглей.              — Невероятно… — шепчу, вспоминая родные земли. Грусть трогает сердце, когда всплывают образы Мэй и родителей, но ведь это в прошлом. — Не будь моей свободы, я бы никогда не смогла исполнить свою мечту… — вслух проговариваю, ловя на себе заинтересованный взгляд. — Я хотела быть исследователем. Знать много и путешествовать, чтобы достичь высшего навыка, — объясняю.              — И теперь это становится реальностью, а не забытой мечтой, — поддерживает Ллойд, и я благодарно киваю.              — Раз здесь будет привал, мне стоит отлучиться! — радостно вскликиваю, предвкушая очистится от пыли.              — Куда? — недоумевает Гармадон, а я неловко трогаю ленту, — это может быть опасно.              — Мне не хочется вторить вашему аромату, — как можно мягче намекаю, что и им тоже стоит привести себя в порядок. Ллойд возмущённо и одновременно шокирующе издает нечленораздельный звук, а Гармадон просто удивленно провожает моё удаляющее в деревьях тело. — Не хочу быть грязнушкой и вам не советую, столько недугов можно поймать! — последнее что я кричу, прежде чем окончательно скрыться в другой стороне.       И недалеко от оазиса находится небольшое озеро, которое отбрасывает ярки блики от падающих солнечных лучей. Вода приобретает восхищающий морской голубой оттенок благодаря синему небу и деревьям, что отражаются на водной поверхности. Медленно подхожу к берегу и беру небольшую пробу на вкус, запах и безопасность. К счастью, это обычный родник.              

-━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━

             Уже чистая и одетая игнорирую грязную одежду, давая себе обещание, что по прибытию в город, я обязательно переоденусь. Хочу вернуться назад к оазису довольная и помытая, явно с поднявшимся настроением. Ведь, наконец, многослойная пыль больше не лежит на теле, вызывая раздражение на повреждённой коже.              Выкладываю из сумки новые бинты и пару обеззараживающих мазей. Мистаке когда-то научила эффективно использовать и готовить. Хоть мои знание и постепенно пополняются, но даже так чувствую себя необразованной, словно я остановилась в познании, сидя на месте. Это удручает, но если Оверлорд будет побеждён, то мне удастся вновь вернуться в обучение, окунаясь с головой в древние свитки Мистаке, а мои новые запасы только прогревают интерес.              Белый, как снег, свет выходит из озера, привлекая внимание. Нервно поднимаюсь, не сводя взгляда с водной глади и несколько мешкаюсь, замирая на месте.              » Это может быть опасно, надо позвать остальных» — мелькает в голове, но эта мысль ускользает также быстро, как и появилась, когда в отражении появляется фигура человека. Её одеяние старое, но опрятное. Я даже бы сказала, что она выглядит очень прилично в этом костюме. Несколько раз сжимаю кожу, ловя домысел, что все же трогать ту лягушку было плохой идеей.              — Ну вот ты и заглянула сюда. Но изволь, я знала, что ты за интересуешься, — хихикает, глядя на меня из отражения, — хвала высшему, моё ожидание вознаграждено.              Я не отвечаю и хватаюсь за голову, потирая глаза. Потом умываюсь водой и стряхиваю капли с лица. Я сделаю запись в своем дневнике: не трогать лягушек в джунглях!              — Много вопросов? — вновь смеётся, лучезарно улыбаясь, — не бойся, это истинная явь. Но моё тело давно сгнило в земле, вот я и существую около оазиса.              — Это нереально, — отчеканиваю, отворачиваясь, но любопытство берёт вверх, и я оборачиваюсь, разглядывая как девушка улыбается, — племя использует искусство шаманов, а здесь… Ты должна быть в мире ушедших.              — Но я здесь, — мягко останавливает, — такие как мы не умирают, после смерти путь в мир иной закрыт для нас. Эта жуткая участь: мне не вспомнить, когда испустила последний вздох.              — Как ты умерла? — интересуюсь, возвращаясь к берегу, — и кто мы?              — Я потянулась к тому, что мне было неподвластно. Хотела достичь правды, но мне не удалось отстоять имя своего предшественника. Нас всего семь. Из эпохи в эпоху мы выбираем себе последователя, кто займёт наше место, но мой ученик предал меня, оборвав нить архива.              — Я слышала твой голос… — вспоминаю, раскрыв глаза, — это ты говорила, когда я была без сознания! — теперь это выглядит более реально, а не игры отравленного разума.              — Я, — улыбается, — Азура. Так меня когда-то звали. Я седьмой архив — особого искусства переноса знаний сквозь время, — поясняет, а в голове всплывают все новые воспоминания того вечера. Тяжело дышу, все также размышляя, сниться ли мне это.              — Но зачем? — хочу подтвердить догадки.              — Первый мастер кружитцу был взволнован, что история искажается, а знания утопают в тумане, оставляясь забытыми. Он боялся, что мир позабудет о прошлом и потеряет будущее, уничтожив настоящее! Тогда первый мастер взмолился основателю начать вести архив, чтобы достоверная история хранилась в памяти каждого последующего архива, — объясняет, представляя на воде образы из бликов, — но архивы никогда не были дружны! Каждый считал, что последующий не достоин занять его место. А в момент моей гибели мой ученик предал клятву. Я уничтожила книгу, когда он перешёл на сторону тьмы… Тогда об искусстве, забыли все, хоть когда-то имевшие дело с нами. Время было разорвано и прошло много лет.              Её история трогает сердце, заставляя меня задуматься. Одновременно меня осеняет, и я взволновано раскрываю глаза. Когда учителя упоминали, что шаманы практикуют особый навык сохранения памяти в телах чужих людей. Но кто бы мог подумать, что подобная практика действительно существует! Похоже на галлюцинацию, но вот чувствую себя очень неплохо.              — Погодите, вы же говорили… — хриплю, сжимая в руках пиджак. Отрицательно качаю головой, не веря.              — Мы решил спасти тебя, потому что один из титанов посчитал достойным выбрать юную травницу для продолжения нашего дела, — понимает Азура, кивая, — не все были согласны, но противостоять трагедии иначе нельзя.              — И это… — указываю рукой на крылья, чувствуя, как накатывает истерика, — тоже ваше спасение?! — с дрожанием выдаю, сглатывая слоги. Азура кивает.              — Мы лишь освободили твою внутреннюю энергию, накопленную от светила! Твоё тело само перестроилось, чтобы обмануть собственный организм! — теперь же оправдывается.              — О чем вы?!              — Ты можешь считать это экстренной метаморфозой. Представь, что бабочка думает, что находится в чужом коконе. Что бы она сделала?              — Выбралась бы, — отвечаю, закрыв глаза, — даже если сравнение не правильное, я поняла. — четко отвечаю, — в момент церемонии светило слилось со мной, то отсечение силы от тела убило бы меня, да? — Азура вновь кивает.              — И чтобы остановить процесс, твое тело само изменилось, дабы предстать новым хозяином, — продолжает девушка, — и в твоих руках второй архив.              — Второй? — недоумеваю, доставая их сумки фолиант, — он?              — Да, основатель разделил свой архив на две части, чтобы зло не смогло завладеть всеми его воспоминаниями.              — А если я откажусь? — тихо спрашиваю, прищурившись.              — Это твой выбор, — мило улыбается Азура, — но архив поддерживает твоё тело, которое находится в состоянии трансформации, — намекает, улыбнувшись. Она всё знала и это было предусмотрено.              — Это шантаж называется, а не выбор, — холодно говорю, хватая фолиант, — оседаю на колени, опустив глаза, — а как бы ты поступила, если бы тебе поклялись безопасным миром, спокойствием и обогащения, но ценой одной жертвы в десятилетие? — спрашиваю, смирившись. Мысль, что не даёт покоя…              — Оставь всю боль там, сейчас ты в настоящем и живёшь ради нового будущего, — наставляет и рука проходит сквозь водную глажу. Она раскрывает ладонь, где лежит кулон с рубином, — подношение от предыдущего архива называется ключом, с помощью него он даёт право коснуться его воспоминаний. Мне не удалось собрать даже трёх ключей, но мой станет первым для тебя, — «пустой архив» вспоминаю обидные слова, ощущая жгучее сожаление к ней.              — Мне бы хотелось обнять тебя, — забываю обиду и боль от несправедливости, — мне жаль. Но почему я? — вопрос, который не устану повторять. Хочу услышать ответ от нее.              — Лишь тот, кто стремится вперёд сможет предстать перед судом, — это какая-то крылатая фраза? Или под судом она подразумевает выбор? — Твой вердикт.              — У меня не выбора, — шепчу, жмурясь, — но эти знания могут помочь не только мне, но и.… — осекаюсь, и Азура не давит. Я протягиваю руку к воде и окунаю. Когда вода уже выливает из ладони, я держу ключ. Смотрю на него не отрываясь, а потом сжимаю его в кулак.              — Положи его в архив, и перед тобой откроется новый взгляд. Неси историю мира, не бойся. Вы подстроитесь друг под друга, когда ты примешь свою новую суть! — изображение исчезает, — прощай, восьмой архив!              

-━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━

             — Ты бледная. Точно в порядке? — Ллойд сидит рядом, хочет взять за руку, но не осмеливается.              Рассказала им весь разговор, но утаила свои мысли. Не зову, чтобы кто-то лез в душу, пока я слишком уязвима. Смотрю в одну точку, обнимая собственные колени. Гармадон стал ещё более задумчивым, словно он пытался вспомнить своего отца, пытался понять.              Я не смогу нести такую ответственность, вся моя свобода рушится. Каждая мечта, будто расплывается в дали. Не знаю, что они хотят, как мне вести себя, как перенести все мои воспоминания. Что несёт в себе сам архив: только ли знания? Эти конечности, церемония, воспоминания о прошлом, боль потери, страхи. Это они считают достойным?!              — Мне кажется, Азура, что-то не договорила, — заключает сенсей, — либо же не знает.              — На тебя навалился огромный пласт информации, тебе не нужно молчать о своих страхах, — настаивает Ллойд, явно беспокоясь. Пытается заглянуть в глаза, но я отворачиваюсь, чтобы не расплакаться. — Если Азура пустой архив, то и история в её понимании искажена, она же не знает всего, — предполагает Ллойд, и Гармадон соглашается.              — Что за шум? — отвлекаюсь от самобичевания, услышав режущий звук. Словно большой мотор или работающая электрическая пила, — он приближается. — вскликиваю, быстро встав на ноги.              — Они нашли тебя! Уходи, быстро! — командует Гармадон, пока у меня подгибаются коленки. Ещё мгновение, и я потеряю сознание от шока, когда эти железные нелюди приближаются к нам с огромной пилой, размером как два моих тела.              Меня быстро поднимают с ног, теплые руки хватаю за плечи, унося куда-то прочь. Меня заволакивает туман, только большая скорость, резкие повороты и прыжки. И звук пилы за спиной, что вот-вот, кажется, рассечет меня на двое. Сенсей остался позади, я в шоке рассматриваю деревья, пока пейзаж не сменяется на уже знакомую каменную местность. Ллойд хрипит, когда его сдавливает железная удавка на груди. Я издаю писк, понимая, что тоже не могу шевелится. Крылья сильно сдавлены и вплотную прижимаются к спине, вызывая боль у основания.              Из-под обрыва вылетает огромный дракон. Шумно выдыхаю, напрягаясь. Сжимаю руки, лезу в сумку, стараясь нащупать что-то полезное. План быстро созревает в несносной голове. Там на борту стоит Гармадон, рядом со змеем в чёрном капюшоне. А рядом Сенсей Ву. Точнее тот, кого раньше называли Сенсеем. Боль заволакивает голову. Хочется заплакать, закричать его имя в надежде услышать знакомый голос. Но только это не он…              — Сенсей… — шепчу, качая головой.              — Ллойд, уходи! — кричит Сенсей, но Ллойд не трогается с места. Да и признаться, будь на его месте я также вросла бы в землю.              — Давно не виделись, Гармадон Младший! — подручник Оверлорда снимает капюшон, за которым скрывается большой анакодрай с белой чешуёй.              Лицо Ллойда меняется в секунды, вытягиваясь в неумолимо удивлении. Он напрягается и шумно дышит, словно, не веря своим глазам. Я никогда видела таких серпентинов, только читала. Хватаю Ллойда за плечо, скрываясь за его спиной.              — Пайтор?! — недоумевает ниндзя, — как ты выжил? — он его знает…              — В желудке поглотителя совсем не салон! Но я выжил, чтобы, наконец, покончить с вами! — шикаю от столь явной самоуверенности и жду удобного момента. Без боя нас не отпустят, значит будут обходные пути, — и боюсь, если ты сам не зайдешь, то твоему папаше придется не сладко. И любопытную девчонку тоже заберите!              — Что?! Зачем тебе она? — Ллойд делает шаг вперёд, ещё больше закрывая меня от Пайтора, — Оверлорду нужен я, — отчеканивает.              Водоворот мыслей проскальзывает через сознание, пока я чётко отмечаю местоположения Ву, змеи и ниндроидов, что держат Гармадона. Если Сенсей успеет вовремя среагировать, то ускользнёт — он умеет уворачиваться, имеет равновесие. Ллойд достаточно силён физически, имеет мускулатуру и реакцию, натренированную временем. Если Гармадон парирует удар Ву, Ллойд нейтрализует ниндроидов, а у Пайтора очень длинный хвост…              — Нет, — шепчу так, чтобы он только меня слышал, — я пойду первой, — закидываю лезвие ему под руки, Ллойд понимает и стоит неподвижно, давая мне подготовиться.              Крылья не позволяют полностью стеснить тело, так или иначе проявляется трещина, закидываю в карманы пару маленьких бутыльков, что я люблю использовать при опытах: маленькие и практичные. Вспоминаю слова Годзи: " Оружие должно быть в месте, где его можно достать в любой позе». К счастью, это относится к карманам, где сохраняется далёкая привычка класть некоторые мелочи, например, маленькие лезвия и ручка.              — Мостик такой маленький, кто-то может не удержаться, — мягко намекаю, что собираюсь устроить потасовку, — ты когда-нибудь прыгал с трамплина? — усмехаюсь и Ллойд, удивлённо выдыхает, понимая замысел.              Выхожу вперёд с ледяным и безразличным взглядом, скрывая накатывающий страх. С каждым шагом вперёд колени ноги предательски подгибаются. В первое сражение ниндзя упали с обрыва, так что мешает повторить этот трюк? Подхожу к Пайтору на максимально доступное расстояние. Он издевательски смотрит на меня, изучая лицо, крылья. Хмыкает и улыбается, нагло разглядывая.              — Я тебя не видел, — заключает, пока я шикаю, стараясь удержать контроль над эмоциями.              — Я люблю змей, — мило улыбаюсь, прикрыв глаза, готовясь, — но только, если они не пытаются меня укусить! — шиплю, поддаваясь в сторону резко, неожиданно одним выпадом.              Ниндроид пытаются меня удержать, но я начинаю сильнее брыкаться, пинаться. Переворачиваю одно из лезвий вниз и благодаря крепкой хватки поднимаю ноги, делая удар по паразиту Пайтор, наступаю на конец хвоста, опускаю лезвие над его чешуёй и отпускаю. Оно вонзается в плоть и раздаётся оглушительный змеиный крик. Улыбаюсь, замечаю, как Гармадон начинает уворачиваться, сбрасывая ниндроидов, у него действительно прекрасное равновесие. Ллойд делает то же самое, до тех пока удар по голове не оглушает меня. В глазах темнеет, к горлу подступает тошнота от удара по лёгким. Тяжело дышу, слыша размазанные крики и возгласы.              Теперь эта идея кажется глупой и безрассудной… Так… наивно…       Я переоценила свои способности…       Мне нужно вынести из этого урок…       Но уже поздно…