Переплетение

      Между нами повисло странное, неловкое молчание. Я вслушиваюсь в симфонию природы: журчание далекого фонтана, шелест зеленой кроны под легким ветром и звонкое пение соловья, что юрко перелетал с ветки на ветку раскидистой белой ели. Любопытно поворачивая голову, я наслаждаюсь этим умиротворяющим моментом, когда воздух кажется пропитанным ароматом хвои и благоухающих цветов. Лишь едва уловимые шаги ниндзя слева заставляют меня заинтересованно обернуться.       — Ты о чем-то задумался? — спокойно спрашиваю, хотя этот вопрос больше риторический.       — Ёлка… — неуверенно отвечает, — ёлка красивая. — разглядывает нежные ветви дерева средней величины.       — Ель сизая, — совсем аккуратно поправляю, — у нее густая листва, идеальная коническая форма, а иголки, как переливы лунного света, — чуть-чуть улыбаюсь.       — Да, ты много знаешь о растениях, — Ллойд улыбается в ответ, кивая, и сразу же снова отворачивается в сторону небольшого леса.       Ллойд всё же обещал показать город, но не рассказывать о каждой его достопримечательности. Я и представить не могла, что мы оба будем молчать, словно немые. Неуверенно качаю головой, бросаю взгляд на спутника, но он даже не оборачивается. Хочется спросить, что случилось, но что-то внутри упорно мешает открыть рот без повода. Мне бы хотелось разрядить обстановку, перевести разговор в более жизнерадостное русло, но я не знаю… с чего начать разговор?       А может рассказать ему, как Мистаке считает меня маленькой для того, чтобы полноценно обучать мистическим чаям? А может рассказать о том, как я собираюсь на горный перевал в поисках растений для моей энциклопедии? Или как искала Софору? А он потом расскажет забавную историю о ниндзя, например, как Сенсей Ву давал им какие-нибудь нелепые задания.       Светило… А мы когда-нибудь общались просто так? Вне наших интересов и деятельности ниндзя? Просто как друзья. Я смыкаю губы и верчу ленту в руках, что стягивает волосы. Если так вспомнить, то наши разговоры всегда сводились к травничеству, миссиям и опасностям. Только изредка мы обменивались забавными воспоминаниями. Ллойд дёргается в мою сторону, но потом сразу же возвращается в прежнее положение, как будто ничего и не было. Лишь замечаю беглый взгляд на листьях, цветах, как внимательно он рассматривает землю.       — Я как-то читала книжку, — бубню, — «странствующие огоньки» в Ниндзяго не найти, но я до сих пор помню сюжет: маленький мальчик умер и стал огоньком-новоцветом, он путешествовал по миру, чтобы найти свою семью… — обращаю внимание на Ллойда, который, наконец, удостоил меня взглядом, — а потом… Потом он всё-таки находит свою маму, отца и сестрёнку, и они в конце идут по длинной тропе, чтобы спустя долгие годы обрести покой. Я даже плакала над концом. А ты… Читаешь книги?       Ллойд опускает голову и несколько секунд смотрит в пустоту.       — Свитки от Сенсея Ву… — тихо начинает, — комиксы. — уверенно заключает и снова поднимает на меня глаза, — Когда был ребенком, зачитывался Фрицем Доноганом — о межгалактическом страннике, что бороздил просторы космоса, сражаясь с имперскими силами.       — Так вот кого имел в виду Джей на арктурусе! — смеюсь, поднимая голову к лазурному небу, — а расскажи больше о комиксах, что ты читал. Это, наверняка, целая литературная культура Ниндзяго.       Ллойд тихо смеётся, и неловкость между нами растворяется в тёплом воздухе чудесного парка. Теперь тишина не давит, ведь избранный быстро перечисляет комиксы и их сюжеты, а потом так увлекается, что я перестаю улавливать линии и идеи, но всё равно приятно слушать его и наблюдать за расслабленным лицом. Издалека могло бы показаться, что за нами не было опасных миссий, а над нашими жизнями никогда не нависала угроза. Сейчас я чувствую себя простым жителем Ниндзяго и надеюсь, что Ллойд разделяет мои ощущения.       — Ох, и как же Доноган выбрался? — вздыхаю, ожидая кульминационной развязки.       — Так вот, когда имперские силы окружили Фрица, он изменил полярность гравитационного преобразователя корабля. Противники оказались за бортом!       — Ого. — выдыхаю. — и что дальше?       — А дальше я не читал, в этот же вечер я стал взрослым, когда использовал завтрашний чай на грандале, — удрученно выдыхаю. Жаль, а я даже заинтересовалась, — у нас дальше по курсу набережная, сейчас там невероятно красиво.       Смешки разлетаются в пространстве, смешанные с громкими визгами детей у реки, воркующих между собой парочек, и просто прохожих, что разговаривают по телефону. Звуки поглощаются ветром, они утопают в беспрерывном течении и скрываются за густой кроной изумрудной листвы. Беспокойство улетучивается почти сразу, когда однозначно довольный Ллойд начинает пересказывать его первые дни у Сенсея Ву.       — Я постирал костюм Кая и Зейна вместе, побил рекорд Джея, добавил специи в суп Коула и сломал тренировочный манекен, — усмехается, поправляя край зелёной кофты.       Я смеюсь без удержу, в голове сами вспыхивают картины ниндзя, раскрасневшихся от возмущения, и знакомое ехидное лицо Сенсея. Честно говоря, я бы не решилась так им насолить, но рассказ Ллойда будоражит во мне детское озорство. Как же я мечтала хоть раз подправить суп Коула, но он лишь постукивал лопаткой по моим рукам, а Зейн никогда не позволял постирать свой костюм, всегда делал это сам. Я так и не понимала, почему, но, слушая Ллойда, всё наконец становится ясно.       — Ох, — вздыхаю, — могу представить их реакцию!       — Они были в бешенстве, больше всего Зейн, так как ему ещё пришлось неделю ходить в розовом костюме розочки, — вновь хихикаю и выбегаю чуть вперёд, поворачиваясь к Ллойду лицом, но шагая назад, чтобы удержать расстояние.       — А я помню, как мы с Мэй всю ночь натирали коридор маслом, чтобы не идти на занятия по танцу!       — Из-за танцев?! — смеётся ниндзя.       — Мисс Чикир была очень принципиальной, и единственной уважительной причиной пропустить занятие могло быть лишь то, что она сама на него не придёт. Против неё даже целая женская коалиция собралась!       Ллойд звонко смеётся, а я невольно заглядываюсь на расслабленное лицо ниндзя и улыбаюсь. Тело, наконец, расслабляется, давая напряжению сменится на расплывающееся внутри тепло. Сердце ускоряет ритм, щёки наполняются жаром от переполняющих чувств.       А потом удар: не сильный, но достаточно резкий, чтобы я покачнулась. К счастью, Ллойд вовремя успевает схватит меня за плечи. Спиной касаюсь его груди и ошеломлённо смотрю вниз на взбудораженного мальчишку, мимо снова проскакивает мячик.       — Простите! — ребёнок качает головой и стремительно убегает, пытаясь поймать игрушку. Пару ребят следуют за ним, звонко смеясь и посылая безобидные шутки.       Я не отхожу от Ллойда, всё так же стою у его груди и подсматриваю за детской игрой. Чувствую тепло его дыхания, нежное поглаживание по плечу, практически невесомое, чтобы вызвать дискомфорт. Мы оба молчим.       Мир в одно мгновение замирает, чтобы я отчётливо ощутила нарастающее желание с головой окунуться в этот момент. Навсегда оставить глубоко в сердце. Аккуратно убираю его руки с плеч и, чуть смутившись, медленно подхожу к узорчатому ограждению. Опираюсь на него спиной и складываю на груди руки, продолжая безотрывно наблюдать за детьми.       — Знаешь, а я ведь им даже завидую, — беззлобно усмехается ниндзя и вторит моей позе. Только голову опускает.       — Да, — шёпотом отвечаю, — даже в малый промежуток моего детства мне никогда нельзя было ребячится. Когда меня забрали из родного дома, я только и могла мечтать о мячике, догонялках и прятках, — поворачиваю голову в сторону спокойной реки и расплываюсь в безмятежной улыбке.       Ллойд молча наблюдает за мной, и его взгляд длится чуть дольше, чем нужно, но уже не кажется неловким. В нём есть тёплая тягучесть, и эта тишина между нами теперь напоминает тёплый летний день.       — Так и есть. Геройская жизнь избранного настигла меня слишком быстро, чтобы я успел насладится детством, — вдруг тихо говорил Ллойд, — кто бы мог подумать, что желание съесть побольше конфет и стать копией своего отца приведут меня к роли зелёного ниндзя.       Я смотрю на него сбоку, на линию профиля, тень листвы, что оседает на лице. Я всегда видела в Ллойде не только избранного, но и простого мальчишку, которому просто не повезло оказаться сыном тёмного властелина. Даже, если он не жалеет об этом, то ответственность ложится неподъёмным грузом на широкие плечи.       — И мне очень жаль, что даже зелёный ниндзя не может спасти тебя от всех страхов, — неожиданно тараторит он, сильнее сжимая металлическую изгородь.       Я в миг замираю, чувствуя, как по спине пробегает холод, несмотря на ярко светящее солнце. Снова вспоминаю архив, шаманов и отчаявшихся родителей. Откровенность Ллойда заставляет меня рвано вздохнуть и серьёзно посмотреть на него.       — Знаешь почему я до сих пор доверяю тебе? — хрипло спрашиваю, — потому что я не жду ни от кого спасения, а ты просто можешь быть рядом и молча переживать со мной всю эту боль, ты не делаешь вид, что моих тревог не существует.       Ллойд медленно поднимает на меня взгляд. Его ладонь, всё ещё сжимающая перила, чуть дрожит, но не расслабляется. Он, словно пребывает где-то далеко в своих мыслях.       — Я… я просто не привык к тому, чтобы меня не ждали в роли зелёного героя, даже если это моя судьба, — тихо признаётся, — всё время думаю о том, что если кто-то пострадает, если я не успею, не дотянусь, то…       — Ты уже дотягиваешься, — уверенно перебиваю его, — и каким бы ты героем не был, прошу, всегда оставайся собой.       Ллойд усмехается, но этот смешок всё же вышел слабым, почти смиренным, но всё-таки настоящим и искренним. Он отпускает перила и делает пол шага ко мне, внимательно заглядывая мне в глаза. Я неуверенно мнусь, но взгляд не отвожу.       — И если я буду следовать только своим желаниям, то я хочу быть рядом, даже если тебе очень страшно, — неожиданно произносит, а его голос становится чуть твёрже.       От этих слов всё внутри сжимается, клокочет с новой силой, и я не в силах успокоить шторм глубоко в себе от нахлынувших ощущений. Я теряюсь в этих чувствах, на секунду вздрагиваю от своих же мыслей, словно внутри сплелась паутина, которую только предстоит распутать. Но всё же щёки предательски вспыхивают жаром.       — Тогда давай договоримся, — осторожно начинаю, — мы не будем делать вид, что всё в порядке. Ни ты с миссиями, ни я со своими воспоминаниями, — бурчу лишь бы успокоить нарастающий жар, от которого становится некомфортно.       — Согласен, — быстро отвечает ниндзя и поворачивается ко мне всем корпусом, — предлагаю продолжить этот день как два простых человека.       Я смеюсь тихо, чуть с непривычной лёгкостью, как будто впервые за долгое время могу позволить себе не думать, что каждое слово, которое я говорю, потом придётся вносить в список будущих ошибок.       Мы встречаемся взглядами, смотрим друг на друга так внимательно, что на задний план уходит вся жизнь Ниндзяго: смех детей, шелест листьев и течение реки — будто перед нами пала последняя стена из неловкости и недопониманий. Он медленно, будто проверяя, что ему это позволено, делает ещё полшага ближе. Я чувствую тепло от его близости. Почему-то ловлю каждый его тихий вдох, а внутри нарастает неясное напряжение и пробегающие по спине мурашки. Тело напрягается, подобно струне, и я не шевелюсь, боясь, что это чувство продолжит разрастаться, как колхидский плющ. Кажется, что Ллойд становится всё ближе, я окончательно замираю.       — Простите, — одежду Ллойда тянут маленькие детские ручки, и я, словно очнувшись от транса, быстро отворачиваюсь, молясь, чтобы краснота моего лица спала, как можно быстрее, — великий зелёный ниндзя, не сыграете с нами? — неуверенно лепечет мальчик, путаясь в собственных словах и быстро крутя в ладонях мячик. Он не смотрит на Ллойда, а куда-то за его спину и поджимает губы. Потом умоляюще глядит.       Я наблюдаю за реакцией ниндзя, который, выдохнув, широко улыбается и берёт в руки мяч. Несколько раз прокручивает его, перебрасывает из ладони в ладонь. Только сейчас обращаю внимание на толпу ребятишек, что затаив дыхание, рассматривают нас как два редких артефакта.       — А давно я не играл в мяч, — Ллойд гладит мальчишескую голову и отдаёт обратно мяч. Наклоняется к ребёнку, — дай мне минуту.       — Ребята, они сказали да! — радостно убегает мальчишка.       Расплываюсь в улыбке, чувствуя, как ласково ленту трепещет ветер. Ллойд оборачивается ко мне, дёргано проводит рукой по голове и только потом поднимает на меня глаза. До сих пор кажется, что тепло его тела осело на коже, но я упрямо игнорирую это чувство.       — Наверстаем упущенное? — смеётся, а я в ответ не могу сдержать ещё более широкой улыбки.       Мы отходит от ограждения, Ллойд идёт спереди, и я засматриваюсь на широкую спину, но почти сразу отвожу взгляд, концентрируясь на своём дыхании, скачущих по дорожке теням от размашистых деревьев. Уже не чувствую тревоги, а только тихое, детское счастье, что смешивается с запутанным клубком собственных чувств.       Детская компания с радостным визгом разбегается по площадке, а Ллойд, явно не готовый к роли «взрослого в игре», сначала немного теряется, замирая на месте, но почти сразу втягивается в детский задор. Ребятишки выстраиваются в неровный круг, время от времени сталкиваются локтями и смеются так громко, что шум доносится до самых дальних дорожек парка. Мяч, грязный от частого падения на землю, перекатывается от одного к другому, а Ллойд, с лёгкой улыбкой во взгляде, занял центр поля, как будто занимая позицию «защитника». Он не спешит доминировать, напротив, то и дело поддаётся, позволяя детям радоваться от победы над великим героем, но каждый его ловкий подкат или точный пас выдают привычные навыки, выработанные на тренировках.       Я стою рядом, хохочу и поднимаю детей, внимательно наблюдаю, чтобы никто не поранился, но чего таить - это игра, а в играх травмы неизбежны, как первые детские уроки. Ллойд одним лёгким движением перекатывает ко мне мяч. Я несколько секунд просто рассматриваю предмет, но потом всё же аккуратно подбиваю его к одной шебутной девчонке. Смех вновь разливается по улице, и я расслабляюсь, принимая мяч всё более уверенно. Я окончательно выплываю из тревог. И здесь среди смеющихся детей, довольного Ллойда чувствую себя частью этого небольшого, но счастливого мира.