Переплетение

      Веду чернильным пером по дешёвой старенькой бумаге, вдумчиво закусывая губы и щёку. Сзади что-то хлопочет Флуфф, игриво перелетая по самодельному дереву из старых веток и больших горшков с растущими в них кустами и даже небольшим фруктовым деревцем, что я так кропотливо выращиваю. Справа от меня крыльями стрекочет блестяшка, щёлкая своими мощными челюстями.       Устало облокачиваюсь на край деревянного стула и довольно морщусь от солнечных лучей, спокойно выдыхая.       — Почему о мистических чаях так мало исследований? — задаю риторический вопрос Флуфф и поворачиваюсь к ней, — потому что обуздать энергетическую ценность этих растений может не каждый травник, их действия и побочные эффекты непредсказуемы, мало изучены, а современный Ниндзяго нацелен на синтетические препараты, ведь это безопаснее, быстрее и эффективнее.       Флуфф недоуменно рассматривает меня, свисая вниз головой с сухой ветви. За окном слышится детские визги и мимо пролетает мячик, за которым несётся орава ребят. Шелест листьев, редкое трепыхание занавески приносит умиротворение, но оно быстро уходит на второй план, давая место жгучему раздражению.       — Но они же дают столько возможностей! — вскидываю руки и начинаю хаотично расхаживать по своей небольшой кладовке, что я привыкла называть комнаткой. Качаю в руке чернильное перо, — Мистаке говорит, что мы уже знает всё, что нужно и нет смысла рисковать своей жизнью ради сомнительной идеи расширить свои знания, но это глупо! Что если сердце дракона может стать альтернативой электроэнергии, а что будет если соединить цветки странствий и, например… чай просветления! А что если в глубинах Ниндзяго есть растение, что может менять… нет-нет, способствовать мутации в человеческом организме, подобно трудам Нуррэ-Онна! — шумно вбираю в лёгкие воздух и закусываю перчатку.       Устало плюхаюсь на матрасик и сжимаю в руках подушку, окончательно утопая в мыслях о мироздании. Мистаке говорит, что ещё слишком маленькая для подобных фокусов, но Светило видит, у меня руки чешутся! Спасают только приключенческие романы, которые хоть на миг, но утягивают меня в атмосферу расследования, того чудного мгновения, когда я смогу в полной мере владеть возможностями нашего мира.       — А вот в племени мы всегда рассчитывали только на природу и Светило… — Флуфф фыркает и засыпает, оставляя меня на едине со своим воображением.       — А есть что побезопаснее? — я вскрикиваю от смешка Ллойда сзади и резко оборачиваюсь в его сторону.       Он стоит у самого входа, плечом уперевшись об косяк двери. Мне так непривычно видеть его не в форме ниндзя, что я невольно засматриваюсь на простой образ, на минуту отключившись от реальности. Простая белая футболка и зелёная кофта.       — Ллойд?! — пыхчу, — как ты… Ах да, пора бы привыкнуть к твоим привычкам ниндзя подкрадываться, — бормочу, словив себя на мысли, что снова потеряла бдительность.       — Прости, я думал, что ты уже давно ждёшь меня, а оказывается придумываешь план по захвату мира, — он хохочет, а я надуваю щёки, злобно зыркнув на избранного. — прости-прости, я порой тоже разговариваю сам с собой: привычка с Даркли.       Качаю головой, отпуская волну негодования. Проходят секунды, а, кажется, целая минута молчания прежде чем я свожу брови к переносице, а потом сразу же закрываю рот ладонями. Жду его? Но ведь помимо писем Рин и Йоко у меня не намечалось планов. Сегодня среда.       — Но тренировки должны были начаться после приёма Оливии, а прийти за мной должна была Ния! — мы с Ллойдом переглядываемся. Он неловко проводит рукой по волосам и тяжело вздыхает.       — Ния попросила подменить: летающий корабль забарахлил, она устраивает неплановый техосмотр вместе с Джеем. Я думал, она предупредила тебя, а приём Оливии сегодня.       — Как сегодня?! Сегодня же…       — Пятница, — он перехватывает мои слова, заставив меня напрячься и глупо уставиться на его лицо.             Пятница… Пятница?! Недотёпа, не уж то ты во времени затерялась?! О Светило, со всеми этими мыслями, работой и рутиной, совсем счёт дней потеряла. Пробормотав: «Я сейчас» — молнией выталкиваю зелёного ниндзя из комнатки и подхожу к шкафу, скидывая с себя грязную одежду.

━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━

      Кабинет Оливии Браун встречает меня напряжённой тишиной, изредка прерываемой приглушенными голосами сотрудников, что обсуждали планы на ближайший день. Вокруг стоит кристальная чистота, я не вижу даже пролетающей мимо пылинки.       Мнусь у двери и неуверенно тянусь к ручке, не решаясь зайти. Ллойд ласково кладёт ладонь на моё плечо и чуть видно кивает, быстро улыбнувшись. Делаю глубокий вздох и тишину прерывает пару тихий, неуверенных стуков о дорогую дверь       — Входите. — вилит строгий женский голос с хрипотцой.       Мы заходим в просторный, светлый кабинет с минималистичным дизайном: пару книжных шкафов, пару полок, на которых стоят пробирки и инструменты. Широкое, до самых полов окно, около которого стоит стол. Женщина с платиновым каре, высокая и немного худощавая медленно поворачивается к нам, всё так же сидя на стуле. Она безэмоционально осматривает моё лицо и Ллойда, а потом плавно её взор перетекает за мою спину.       — О… Как же долго я тебя ждала, — выдыхает, совсем немного смягчившись, — Оливия Браун.       — Адель, — бормочу, — прошу, просто Адель. — отдаю лёгкий поклон.       Оливия встаёт со стула и подходит ко мне за пару широких шагов, приближаясь к двум пушистым конечностям. Ллойд стоит рядом и взгляда с женщины-учёной не сводит. Пожалуй, она и правда выглядит несколько враждебно, когда так по-хищнически изучает моё тело. Я невольно хватаюсь за ладонь ниндзя, норовя сделать пару мелких шагов назад.        — А ты у нас из робких? — усмехается, да так язвительно, что я готова вылететь из кабинета, лишь бы скрыться от невидимой угрозы.       Она заставляет чувствовать себя подопытным хомячком! Которому только-только ввели какую-то опасную заразу и теперь ожидают реакции.       — Оливия, мы пришли к вам за помощью, — вступается резко Ллойд и подходит к женщине. К счастью, она отвлекается на ниндзя, давая мне пару минут собраться.       — Да-да, Сайрус жулик упоминал в своём письме неприятные обстоятельства. Да и что таить, он только после этого одобрил мой запрос на встречу, а то конфиденциальность, неразглашение о личной жизни. Я думала уже сама наведаться в ваш храм.       Оливия открывает дверь и быстро выходит, маня нас за собой. В груди всё поджимается, рой мыслей сразу затуманивают и так неспокойный разум.       — Она искала меня? — говорю полушёпотом, — но причём здесь Сайрус Борг?       — Этика научного сообщества, — тем же полушёпотом отвечает Ллойд, — и Зейн объяснял, что Сайрус, как основной инвестор и акционер имеет за собой право согласования. Если проще, то он самая приближённая к нам шишка и спонсор. Без его и твоего согласия, исследование будет считаться нелегальным.       В ответ медленно киваю. Значит Сайрус Борг не хотел, чтобы я вылезала в исследовательские круга? Тогда какие мотивы у него на это были, и почему он не говорил мне о желании Оливии встретится? Нет, я ему благодарна, что ограничивал интерес к моей особенностью, но всё же мы практически с ним не знакомы. Благородно с его стороны.

━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━

      Оливия с живым, почти детским любопытством рассматривает снимки моих крыльев через какой-то особый аппарат. Она увлечённо делится мыслями со своим ассистентом, иногда вздыхает, тихо смеётся и поглядывает на меня. Ллойд спокойно сидит рядом, терпеливо ожидая.       — Расскажи-ка, Адель, может тебя тревожат какие-нибудь симптомы? Изменения? — я задумываюсь, а потом киваю:       — Спина болит, и ощущения, что постоянно вес сбрасываю, — я разглядываю полупрозрачный снимок, на который так увлечённо смотрит Оливия.       — И не удивительно, на голографическом проекторе отчётливо видно, что крылья — это не просто придаток, а полноценная вторичная конечность с собственной системой сократимых волокон. И неудивительно, ваше тело до сих словно находится в состоянии изменения! О, Стив, только погляди на это! — воодушевлённо говорит, заставив меня больше смутится.       — Впрочем, я подозреваю, что спад веса, как раз связан с усиливающимся метаболизмом, как у мигрирующих птиц, а также термогенез для охлаждения крови при полёте. И это удивительно… — продолжает ассистент, — перелом зарос хорошо.       — перелом в прошлом зажил, да, но с тяжёлой ценой. Структура кости изменилась, срослась плотнее, как после экстремальной нагрузки, а окружающие мышцы и фасции перестроились, чтобы сберечь движение. — Она сужает глаза, задумчиво кусает губу. — То есть физически вы выносливее, чем была бы без мутации, но… — она делает паузу, — без поддержки всё это может вылиться в хронические боли, артрит постепенного типа, даже смещение центра тяжести.       Они продолжаю обсуждать крылья, но уже на каком-то чрезмерно ученом языке, от чего я перестаю их понимать вовсе. Рассматривают симуляцию полёта на голограмме, Оливия хлопает в ладоши, её ассистент Стив очень увлечённо записывает заметки в блокнот. Я зеваю и уже представляю, как заваливаюсь на кровать.       — Мы минимизируем боли в спине с помощью корсета‑экзоскелета, установим диету для правильного распределения микроэлементов в организме, добавим прицельные упражнения, чтобы нагрузка на мышцы шеи и поясницы равномерно распределялась между крыльями и телом, — тараторит Браун, а я уже представляю жестокие тренировки, снова ограничения пищи и невольно сжимаюсь.       Мне совсем не хочется придерживаться таких рамок, не хочется загонять себя в клетку из правил и быть привязанной к этой Оливии. Я вижу, как она рассматривает меня, видит очередной «объект расследования», предвкушаю её планы. Я окончательно размякаю и обиженно смыкаю губы. Хотя на кого я держу обиду: на Оливию или на судьбу — не знаю.       — А после перелома… — неуверенно бормочу, теребя перчатку на руке, — я смогу снова восстановится?       — Частично, — честно отвечает Оливия, — твоё тело уже показывает хорошую нейропластичность: нервные волокна перестраиваются, потому что вам приходилось учиться заново чувствовать крылья после перелома. Начнём с ограниченных тренировок, потом будем делать первые попытки взлететь.       А потом ещё долгие физиологические тесты: сгиб-разгиб, давление, пульс, вес для формирования карточки пациента. Наконец, Оливия садится на стул, устало протирает глаза и бросает в руки Ллойду синюю папку.       — Ну что же… Как случай исключительный все траты на ваши исследования ляжет на наши расходы, и я очень рассчитываю на наше с вами сотрудничество, — она улыбается. В ответ тоже натягиваю что-то на подобие кривой улыбки. Бросаю краткую благодарность и удаляюсь.       Мы выходим из здания научного центра, и тёплый воздух пятничного вечера мягко обволакивает лицо. Солнце всё ещё находится высоко в небе а над крышами Ниндзяго проплывают ленивые облака, хотя по ощущениям прошла целая вечность. Ллойд идёт чуть впереди, но то и дело бросает взгляд через плечо, словно проверяя, не отстаю ли я.       — Ты как? — спрашивает, подстраиваясь под мой неторопливый шаг.       — Не знаю, — на выдохе честно отвечаю, — не хочу становится чьим-то объектом исследования. Ты видел, как она на меня смотрит?!       — Как на живую загадку? — уточняет Ллойд. Я, фыркнув, киваю, — не волнуйся об этом. Для неё ты действительно что-то из сказок. Главное для нас, с крыльями или нет, ты просто Адель.       Его слова отрезвляют. Я расслабляюсь и довольно киваю, поднимая голову к пушистым облакам. Вокруг нас тихо живёт Ниндзяго: громкие разговоры у небольшого кафе, ветер колыхает длинный шарф маленькой девочки, бегущей на встречу к отцу, а кто-то ругается на собственную непунктуальность. Неохотно смотрю вперёд, а в голове продолжают проносится снимки крыльев, слова Оливии, которые словно пытаются подогнуть под себя.       — Просто я хочу жить, как нормальный человек, понимаешь? Без геройств, без вечной борьбы за свободу выбора, чтобы я не стала очередным… «экземпляром номер один».       — Я знаю, — словно смирившись, отвечает Ллойд.       Дальше мы идём молча. Я слушаю размеренные шаги, бормотания прохожих и с интересом наблюдаю за Ниндзяго-сити, который до сих пор кажется чуточку чужим: слишком громкий, быстрый, но такой живой. Солнце высоко висит в безоблачном небе, заливая улицы золотым светом. Ллойд вдруг останавливается у кованых ворот парка, где дети хохочут, гоняясь за игрушечным диском, а птицы щебечут в кронах.       — Адель, — зовёт Ллойд, и я оборачиваюсь в его сторону, отвлекаясь от суеты города, — день сегодня был непростой. Не хочешь прогуляться? Я покажу тебе город, всё же давно обещал.       Я в миг замираю, обдумывая предложение. Пожалуй, я уже очень давно не выбиралась в город с такой невинной причиной: просто прогуляться. Без миссий, происшествий, а просто насладится городом.       — Очень хочу, — улыбаюсь, — ты прав, день сегодня тяжёлый.