Переплетение

      Мир неспеша, подобно течению небольшого ручья, плывёт перед глазами. Пейзажи меняются один за одним, грозовые тучи неспокойно грохочут в далеке, и перед нами впервые появляются силуэты не больших домиков. Старенькие помещения оббиты деревом, что держатся на ржавых гвоздях. Кажется, что одна ветряная волна Морро могла сложить их карточным домиком.       Прибрежная деревня пахнет морем, рыбой и чем-то давно позабытым и таким неприятным, что Марра морщит нос, кривя губы. Фонари бросают вдоль улиц вытянутые, рваные тени, и я с интересом разглядываю вид, до тех пор пока тело не поворачивается в сторону кряхтящего Морро.       — Ты звал меня, — из его тела вылетает призрак, и мы с Маррой вновь кривимся. Выглядит жутко и неприятно. Ллойд…       — Ты поможешь мне найти артефакт, что приведёт меня к гробнице первого мастера, но его украл Ронан.       — Ронан? — глаза призрака сверкают интересом, — у меня с ним отдельные счёты.       Морро сгибается, резким и рваным движением прикладывает руку к груди. В миг его одолевает нездоровая дрожь. Дыхание становится слишком прерывистым и неестественным.       — Доспех ослабляет меня, — тихо отзывается, — и Ллойд продолжает сражаться внутри меня.       Где-то на грани подсознания я взмолилась о том, чтобы хоть на секунду увидеть знакомый взгляд. Но реальность быстро разочаровывает меня, когда призрак поднимает на мня глаза, и я вижу только знакомую чёрную пустоту. Призрак натягивает тетиву лука и выпускает одну горящую зелёным огнём стрелу.       — Сегодня ты получишь это, — глухо отзывается призванный призрак.       — Да, хозяйка будет довольна… — довольствуется Морро.       В груди пролетает что-то неестественное, что походит на жгучее раздражение и смешивается с холодом. Это чувство оседает внизу живота. Рука дрожит, но Марра сразу встряхивает конечность и делает шаг вперёд.       — Заканчивай бездумно пользоваться доспехом, — бросает Марра, — иначе тело мальчишки слишком ослабнет. — она устремляется вниз с тихим хлопком крыльев.       Маленькая улица Стикса встречает Марру безжизненной тишиной, утопая в глубокой атмосфере глубокой ночи. Лишь пару маленьких фонариков, безвольно висящих на полугнилой верёвке, чуть покачиваются, отбрасывая зелёные игривые блики на блестящий от влаги мост.       Я притихаю и стараюсь не думать, делая вид смирения. В ответ на это в теле поднимается чувство облегчения, заставляя Марру довольно хмыкнуть. Но не успевает она и раскрыть рта, как Морро поднимает вверх руку и качает головой в сторону старого дома.       Хлипкая дверь приоткрывается, и он проскальзывает внутрь, скрываясь в темноте. Я концентрируюсь на плещущейся подо мной воде, что торопливо бьётся о сваи. В воздух повисает неестественная атмосфера холода, и только лента на волосах неспокойно покачивается в такт хаотичных порывов ветра.       — Я доберусь до каждого из вас, не сомневайся, — шепот Марры разливается в морских просторах. Она рассматривает старую вывеску, где красуется старая, деревянная, уже давно потрескавшаяся чашка из-под алкоголя.       И пока мои мысли пребывают в стадии глубокого размышления о брошенной фразе, Марра пылко ухмыляется, заметив четыре знакомых пятна, которые тенью скачут по крышам. Четыре ниндзя бурно шепчутся, почти спорят и отсылают друг другу множество лестных высказываний. Сердце чувствует надвигающуюся угрозу, его ритм ускоряется, и призрака это только забавит. Она снова забавится от моего страха, и я ничего не могу с этим поделать.       — Мы крадём свиток, чтобы вернуть его на свое место — это благое дело! — нервно выпаливает Джей.       — Хм, — Марра искоса поглядывает на ниндзя, но себя не выдаёт, таясь во тьме, куда не доходит свет фонарей. — Занимательно, они опередили меня, — она скучающе кладёт голову на руку.       Она стоит на крыше одного из домов, безмолвно наблюдая за горизонтом. Она не обращает внимание на творящейся под ней хаос, оглушающие крики ниндзя и слившийся вой призраков. Вероятно, свиток ей совсем не нужен, но зачем тогда ей быть подле Морро. Что же ей движет? Я уверенна, что она слышит мои мысли, мои тихие вопросы, но призрак однозначно предпочитает держать язык за зубами. И в отличии от неё, я не могу счесть чужие мысли.       Пол под нами опасливо трещит, а внизу за скользкими брусьями раздаётся рёв двигателя. Корабль ломает хлипкую крышу, слышится треск дерева, лязг металла и шелест крыльев, когда Марра одним мощным взмахом избегает удара.       — Я знал, что корабль где-то рядом! — неожиданно выдаёт Джей, выглядывая из бреши.       — Простите, парни, но если этот свиток так важен, то я не могу продать его дёшево. — на крыле корабля, держась на одной руке, висит мужчина средних лет с неаккуратной щетиной и бесформенной лёгкой бронёй.       — Да что ты, — улыбается Марра и взмахивает ладонью в бок, ударная волна сносит вора, и тот безвольной куклой валится на землю. Раздаётся треск черепицы.       Она взмахивает крыльями и в пару движений приземляется рядом с мужчиной. Идёт к нему широкими шагами, но Ронан приходит в себя быстрее, чем Марра успевает отреагировать: он переворачивается на другой бок и достаёт из-под себя светящийся сюрикен. Бросок, я успеваю лишь едва выдохнуть, но Марра куда сильнее. Она ведёт плечом вправо и оружие рассекает прозрачную плоть стоящих позади неё призраков Морро.       — Как жаль, почти попал, — она уже раскрывает глаза, я чувствую знакомые потягивания. Ронан закрывает глаза, Марра звонко смеётся.       Марра, насмехаясь, чертит в воздухе руны рваными движениями. Тошнотворный хруст, подколенная мышца Ронана заливается кровью, тот вскидывает голову к небу. Пронзительный крик разливается в ночной тишине. Мужчины крупно дрожит и хватается за разрезанную плоть. От глухого мычания замирает сердце.       Призрак неспеша подходит к вору, приподнимает того за подбородок, заглядывая по самую душу.       — Какая же мерзость, — отвращённое шепчет и забирает свиток, — не раскрывай пасть перед смертью, если ты так слаб, отродье. — Ронан невнятно бормочет, цепляясь шершавыми ладонями за мою одежду. Марра с неприязнью пинает его к краю улицы.       Тихие шаги быстро множатся. Морро нагоняет нас, недоумённо разглядывая потрёпанную бумагу в руках другого призрака. Она скучающе проводит взглядом фигуру лежащего Ронана, закатывает глаза и оборачивается в сторону ниндзя.       — Он ж тебе нужен? — ехидничает и отдаёт свиток. Кай проносится мимо, ястребом налетая на Морро. Они быстро удаляются из виду, пока Марра, криво улыбнувшись, встречает Зейна, Джея и Коула.       Внутри меня разрастается холодное чувство неизбежного поражения.       — Ну сколько можно! — вспыхивает Джей.       — Не дайте ей достать Кая! — кричит Коул.       Марра не двигается сразу и именно это пугает сильнее всего. Она стоит, позволяя ветру трепать волосы и тонкую ленту, будто происходящее перед ней не более чем скучное представление, затянувшееся дольше положенного. Ниндзя напротив не спешат: они расходятся осторожно, почти синхронно, замыкая полукруг, и в этой выверенной расстановке чувствуется опыт и доверие к друг другу. Зейн делает шаг первым без эмоций на лице. Джей рядом с ним заметно напряжён, его руки подрагивают на рукоятях нунчак, а Коул стоит чуть позади, словно тяжёлый, но надёжный якорь, готовый принять на себя первый удар.              Марра склоняет голову, изучая их, как нечто любопытное, но не опасное, и в этом взгляде скользит лёгкое, почти ленивое превосходство. . Я чувствую, как внутри меня медленно нарастает вязкое и тягучее напряжение, будто воздух становится гуще, и даже дыхание даётся тяжелее.       Джей встречает её первым ударом. Он заносит руку одним уверенным движением, не давая Марре приблизиться вплотную. Это вынуждает тело сместится в сторону и хрипло шикнуть. Коул не отстаёт. Он врезается в противоположный бок падающим валуном. Удар проходит отточенно, но всё же не идеально. Марра вскидывает руку. Ударная волна разносится по старым улицам Стикса, и ниндзя разлетаются по разные стороны.       — Занятно, но не достаточно. — холодно бормочет, не теряя самоконтроля.       Она собирается развернуться и, покачнувшись, делает шаг в сторону, куда ушёл Кай с Морро. Свист. Сюрикен проносится в опасной близости от моего лица. Мои внутренности замирают, когда небольшая прядь падает на землю. Призрак всё же оборачивается обратно. Зейн стоит на полусогнутых ногах и держит в руках второй сюрикен.       — Надо же. — ровно произносит, наблюдая, как ниндзя встают, подобно весенним росткам.       Коул снова идёт в лоб, но в этот раз он останавливается в метре от Марры. Боль распространяется внизу животы, заставив меня хрипло втянуть воздух. Марра шипит. Откидывает от себя Джея и одновременно уворачивается от летящих в неё сюрикенов. Удар Коула вновь прилетает в грудь. Марру отбрасывает назад, она скользит по мокрому дереву, оставляя тёмный след от обуви.       — Прости, крошка, но мы должны выбить из тебя эту дурь! — хмурится Коул.       — А то это начинает надоедать! — сразу же вклинивается Джей, раскручивая в руках нунчаки.       Тишина со стороны Марры длится долю секунды. За этим молчанием слышно только треск дерева и плеск воды внизу. А затем что-то меняется: она медленно выпрямляется и в этом движении чувствую вовсе не слабость или усталость. А тягучее, склизкое раздражение, что ядом льётся в венах, заставляя призрака прищурится.       — Да, — тихо отвечает Марра.        Злоба в её голосе становится почти осязаемой, настолько тяжёлой и давящей, что замечаю, как приподнимаются плечи ниндзя.       — Хватит.       Слово срывается глухо и сразу ускользает в тишину, но даже так оно оставляет после себя холодную, почти нечеловеческую решимость убивать.       Меч в её руках выскальзывает не вспышкой, не привычным резким движением. Он вытягивается, словно из самой тьмы, сопровождаемый чёрными, обрывистыми рунами. Тонкое лезвие с тусклым зелёным свечением пульсирует в её руках неизведанной мне силой. Внутри меня закрадывается ужасающая мысль: до этого она действительно просто играла, но не сейчас.       И в ту секунду, что молчат ниндзя, Марра исчезает. Я успеваю заметить только плывущее пятно перед собой и уверенное, грациозное движение смертоносного оружия, которое разрывает пространство резким неуловимым движением.       Коул разворачивается на звук, едва успевая повернуться в сторону удара, но этого недостаточно. Я чувствую его раньше, прежде чем осознаю, ощущая, как внутри меня всё замирает.       Коул пересекается с Маррой взглядом, он всматривается в зрачки и не отводит глаза в сторону. Только потом он с замиранием опускает голову, приоткрыв рот. Лезвие вошло в бок резким, глубоким ударом, проходя сквозь усиленное кимоно. Кровавое пятно впитывается в чёрную ткань, а затем начинает капля за каплей падать на промокшую землю.       — Увернулся, — хмыкает Марра, — а я ведь целилась в сердце.       Коул, почти падая, опускается на колено. Рука сразу прижимается к зияющей ране, пачкаясь багровой кровью, что уже прорывается сквозь ладонь тёмным потоком. Дыхание ниндзя сбивается, становится коротки и рваным. Марра хочет рассечь его пополам, подняв меч, но рука не слушается: я не позволяю ей этого сделать, захлёбываясь в собственной беспомощности.       — Коул! — голос Джея надрывается. Плечи подрагивают.       Марра останавливается в нескольких шагах, медленно поворачиваясь к ним, и в её взгляде больше нет ни ленивой насмешки, ни скуки. Только холодная ясность и тлеющее раздражение, которое она больше не пытается скрыть. Она только сейчас начала воспринимать их всерьёз. И это пугает.             — Говорят, что болотный мирт прекрасный нейротоксин, а чёрная кувшинка блокирует нервно-мышечную систему, — ровно произносит, но даже так на ней расплывается почти безумная улыбка. Смех, как кряхтение, но даже так он оседает холодной дрожью на коже.       — Как ты смеешь… — первым двигается Коул.       — Ты использовала её ремесло, как оружие против нас?!       На этот раз Марра не даст им второго шанса. Зейн оказывается рядом с Коулом мгновенно, он защищается сюрикенами, стараясь одновременно поддержать раненного ниндзя. Джей отступает на шаг назад, его движения становятся точнее, осторожнее. Он меняет ритм ударов: быстро, резко и безжалостно, и на этот раз у них нет права на ошибку.       Джей поднимает руки, наносит безжалостные удары в район шеи, ключиц, старается задеть сухожилия. Марра парирует каждый удар, блокирует нападки. Но синий ниндзя, как молния, быстр и… надоедлив. Внутри что-то мгновенно надрывается и ломается. Раздражение уступает место чистому и холодному гневу. Марра без колебаний делает шаг вперёд и уходит в атаку. Лезвие сверкает в лунном свете.       Удар слишком быстрый, почти неестественный. Джей пытается увернутся, ведёт плечом вбок, но его реакция запаздывает на никчёмное мгновение. Лезвие сечёт по касательной, задевает мощное плечо, а потом без жалости рассекает грудь ниндзя по диагонали. Звуки глохнут, а мир становится слишком медленным и тусклым.       Ниндзя замирает. Марра откидывает от себя Зейна, вонзает лезвие в грудь и отбрасывает на другой конец улицы. Парни не кричат, но запах крови намертво въедается в рецепторы. Тело Джея неподвижно, я не слышу дыхание, не вижу признаков жизни с этого расстояния. Во мне поднимается холод, который не удаётся контролировать. Тело разрывается от двух разных душ.       — Нет… — это срывается совсем тихо и щека окропляется одной горячей слезой. Не сразу понимаю, что это я.       Марра неспеша останавливается. Сверху вниз осматривает раненных ребят, и в груди не мелькает ни капли сочувствия, только жалость от того, что всё закончилось так быстро.       Земля вмиг вздрагивает. Доски трещат под весом тела и в следующие секунду Марра покачивается от глухого, но очень сильного удара в грудь. Зейн вскидывает сюрикен, тяжело дыша.       — Довольно. — тихо отрезает и кидает меч в воздух. Клинок растворяется, оставляя после себя лишь пару тусклых частиц.       Ветер стихает, звук воды становится почти неслышным под густеющий вокруг призрака воздухом. Марра медленно поднимает голову, вскидывает вверх руку и, следуя за траекторией ладони, проявляются руны. Будто раны, рваные и ломанные линии издают едва слышный треск энергии, сплетаясь с пространством. Это искусство словно пытается проникнуть глубже, стать частью меня.       Зейн пытается парировать удар, но уже поздно. Аура вокруг призрака накаляется, что-то чужое тянется сквозь мою грудь и кости, выдавливает сознание с последними остатками силы. Давление тяжёлое и невыносимое, как раскалённый влитый в лёгкие металл.       А потом треск и боль. Такая глубокая и непреодолимая боль, что я зарываюсь в этом ощущении, теряя последние границы своего сознания. Энергия, что зовётся эссенцией, вспыхивает внезапно, всплывая перед глазами светящейся пеленой. Я вспоминаю турнир, Клауса и его книгу, ведь ощущения стягивающих тебя щупальцев, я запомню на всю жизнь. Импульс болью взрывается в районе солнечного сплетения, выталкивая из меня чужеродную силу.       И я не нахожу в этом равновесия, эссенция вытягивает руны. Марра замирает и руны искажаются, дымка вокруг дестабилизируется, становится хаотичной и яростной настолько, что обжигает кожу.       — Вот как… — её сознание вытесняется болью. Резкое, как разрез проходящий сквозь тело. Поднятая рука подрагивает.       Марра втягивает воздух, кажется, только осознав пагубность ситуации. Она раскрывает глаза, стараясь скрыть нарастающее напряжение, но уже поздно. Мы кричим с ней в унисон, когда эссенция выжигает заклятие рун. Удар обратный, Марра вскидывает голову и хватается за лицо искажаемое агонией.       Присутствие призрака медленно ослабевает, но я не чувствую паники, только её холодный контроль. Но она уходит, морозом вырываясь из-под кожи.       — Как же ты мешаешь… — сдавленно хрипит, и мышцы напрягаются до предела. Тело сводит судорогой.       Но потом наступает легкость. Сначала звук. Резкий, слишком громкий после той вязкой тишины: скрип досок под ногами, тяжёлое, сбитое дыхание, плеск воды о борт. Потом снова боль. Она приходит волной, накрывает тело целиком, будто кто-то резко напомнил, что у него есть вес. Я задыхаюсь, выплёвывая чёрную жидкость и не успевая поймать ритм. На мгновение кажется, что я всё ещё падаю внутрь самой себя, в ту пустоту, где только что была она.       Но внутри только тишина. Тело больше не тянет в разные стороны, не клонится под чужой волей.       — Простите, — хриплю, — пожалуйста, простите.       — Адель? — Коул приподнимается, шатко встаёт на ноги, держась за рану. Зейн делает шаг ко мне, а Джей устало приоткрывает глаза и тяжело дышит.       Ниндзя стоят на месте, вглядываясь в мои опустелые глаза, где только что была Марра. Я цепляюсь за старые брусья, поднимаюсь на пошатывающихся ногах. Делаю резкий шаг к Джею, тело отзывается болью, но для меня это уже не имеет значения. Руки дрожат, когда я касаюсь его плеча, и встречаю ослабленную, но искреннюю улыбку.       — Я… — хнычу, — мы должны вывести яд и промыть рану! — стараюсь собрать себя в руки, но получается скудно. Слёзы безостановочным капают на пол.       Сзади слышится легкое тарахтение мотора, я едва держусь на ногах, заставляя себя поднять голову. Кай спрыгивает с небольшого летающего устройства и неловко чешет голову.       — Мы не совсем проиграли, Кай цел и невредим, — устало кряхтит Коул.       — Что случилось?! — огненный ниндзя замирает.       Кай, приземлившись на мокрые доски, дышит глубоко и тяжело, глаза у него настороженные. Он быстрым взглядом оценивает обстановку, затем опускается на одно колено рядом с Джеем и бережно сжимает его за плечо.       — Джей, брат! — тихо произносит.       — Я должна перевязать рану и срочно вывести яд.       Кай замечает меня не сразу. Потрясённый и взволнованный он оборачивается на меня с широко раскрытыми глазами и отскакивает.              — Адель… — он произносит моё имя на выдохе. — Это ты?       — А кто же ещё? — ворчит Коул. Его ладонь дрожит, крепче сжимая рану. Я поджимаю губы и опускаю голову, издавая нечленораздельные писки. — Эта дрянь пропала после того как… — он замолкает и несколько секунд смотрит на позеленевший фонарь.       — Воровогзар ялд ямерв ен! Уквал в ятсунерев очнорс и льнидож ым, — неожиданно выдаёт Зейн. Я сквозь слезы смотрю на друга ниндроида, а потом перевожу недоумённый взгляд на парней.       — Не обращай внимание, его речевой аппарат потерпел сбой. Я не успел починить модуль, — болезненно кряхтит Джей и пытается привстать, но я останавливаю его, хаотично бегая взглядом по разрезу.

      И сквозь своё сбивчивое дыхание и замыленное зрения, я чувствую прожигающий насквозь взгляд. И обещание того, что всё только начинается глубоко поселяется в душе, словно выгравировав кровавые руны на израненном теле…