Переплетение

      — Адель-Адель-Адель, — я оборачиваюсь на лилейный скрипучий голос, едва пискнув.                          Тут, в тёмной комнате, наполненной пыльными книгами и свитками, стоит Годзи, покачивая в руках лепесток аконита. И только игривые тени от свечи освещали ещё не постаревшее лицо, сливаясь с огненным цветом волос травника. Я встречаю её оторопелым взглядом и тяжело выдыхаю, понуро опустив голову.       — Пустырник, мята, чабрец, — лишь на секунду она замолкает, рассматривая баночки с травами на моём столе, — иссоп, душица, тысячелистник, мелисса, ромашка, — быстро тараторит, смеясь, — и чем же ты отличаешься от заядлого наркомана, моя ученица?       Упрямо молчу и наблюдаю за скачущими по стенам тенями и бликами, за лежащими на полу древними книгами. Смотрю за всем лишь бы не смотреть на неё. Но она только продолжает вертеть в руках уже зверобой и, хмыкнув, протягивает:       — А маленькой девочке до сих пор не спиться без кошмаров, да?       — Не спиться, — глухо отвечаю, — потому что ты всегда проявляешь милость вновь явиться ко мне во снах, — сжимаюсь от зябкого холода и отворачиваюсь в сторону окна.       — Только я? — хитро протягивает, а с лица всё так же не спадает хищная улыбка, — а я то мнила, что ты предпочла забыть о своем первом наставнике.       — Я никогда о тебе не забывала.       Её улыбка спадает с лица, и она опасливо щурится. Во тьме её глаза всё больше приобретают напрягающий чёрный оттенок, тень ложится меж бровей. Годзи выпрямляется и плывущими, глухими шагами приближается ко мне.       — И меня режет то, что моим учеником стало такое трусливое недоразумение. — я хрипло выдыхаю и сжимаюсь от тона Годзель, чувствуя, как ладони стискивают ткань ночной сорочки. — Маленькое ничтожество, которое даже тело не в силах держать в узде! — она больно сжимает моё плечо, рывком поворачивает назад прямо к зеркалу, где в отражении на меня смотрит Марра и усмехается. Я зажмуриваюсь, делаю шаг назад, но скидываю со стола маленькое зеркальце. Звон стекла и мой вскрик.       — Я… Я… — бормочу, чувствуя, как горят щёки, глаза и грудь, — я не хотела!       — Не хотела?! — комната вспыхивает зелёным огнем, откуда выходит Марра, — как трусливый олень может обуздать силу?! Как он может быть воином?!       — Я не воин! Не воин!       — А придётся… — за спиной появляется Сенсей Ву, закрывая глаза широкой шляпой, — или ты хочешь вернуться на обряд солнцерождения?       — Нет… Не хочу!       В далеке слышится крик Ллойда. Я вздрагиваю, кричу его имя в пустоту. Снизу слышится быстрый, неразборчивый шёпот. В осколках стекла появляются лица ниндзя, Сенсей Гармадон, Ния, Мистаке, Мисако, которые вытянулись в неестественные бледно-синие образы. Они кричат в агонии, а я хватаюсь за голову.       — О Светило, прекрати это!       — Светило?! — смеётся Годзель, — как же ты можешь взмаливаться Светилу после того, что сделала?! Маленькое, несозревшее ничтожество, вздумавшее, что имеет право на выбор! Так кто же ты: воин или неудачливая тварь. — она клонится над моим ухом, — не ты ли окропила кровью эту комнату?       В этой агонии я поднимаю голову к потолку, с которого непрерывным потоком течёт кровь. Она льётся на стены, капает на пол густыми каплями. Пачкает моё лицо, волосы. С дрожью опускаю глаза на руки, что уже приобрели багровый цвет. А в зеркале всё так и отражается одержимое Маррой тело, под ногами которого лежат выпотрошенные тела.       Мой обрывистый вздох улетучивается в темноту, оставляя меня на едине с собственными мыслями. Я падаю обратно на подушку и прикрываю лицо ладонями. Жмурюсь, но нечёткие образы до сих пор всплывают перед глазами, каждый раз напоминая о своём предназначении: заставить вспоминать прошлое раз за разом.       — Светило… — глухо отзываюсь. — Не видать мне покоя.       Кровать скрипит под моим весом. Я, покачнувшись, встаю и накидываю на плечи белый платок. Выхожу на улицу и поднимаю голову к небу: к бескрайнему ночному небосводу, усыпанному миллионами звёзд.       — Интересно, было ли там место для меня? — кидаю это невзначай, почти шёпотом.       Оборачиваюсь назад к звуку скрипящего дерева, плескания воды и тихих ругательств. Склонив на бок голову от любопытства, я всё же медленно плетусь к заднему двору лавки. Ния стоит у озера на небольшом камне. Раз за разом наполняет ведро водой, но вся жидкость возвращается обратно через дыру на дне. Ния кряхтит, сжимает зубы, пока окончательно не забрасывает ведро в озеро. Она садится на камень и склоняет вниз голову.       — Да и какая разница, что у меня не получается?! Я самурай Х, а не мастер воды! — ругается в пустоту и взъерошивает причёску.       Я чуть шире приоткрываю глаза, рассматривая уставший силуэт в полутьме. Тихо подхожу к ней. Её плечи подрагивают, она пинает небольшой камень.       — Обуздать поток не просто.       — Адель?! — девушка резко поворачивается в мою сторону, тихо шмыгает и быстро трёт мокрые щёки, — прости, я, наверное, тебя разбудила. Тебе нужно отдыхать.       — Нет, я проснулась от другого, — устало улыбаюсь. Ния двигается, позволяя присесть рядом с ней.       Мы несколько секунд молча смотрим, как из-под камня вырывается небольшой водопад. Он разбивается на брызги, увлажняя волосы и одежду. В это время вода играет бликами, сверкая в лунном свете. Я кутаюсь в платок, ежась от прохладного горного воздуха.       — Здесь и вправду красиво, — бросаю. Ния не отвечает, но молча смотрит в ту же точку, что и я. — Сенсей Ву рассказал мне о твоей матери. И, кажется, в команде скоро появится мастер воды.       — Да какой там мастер, — шипит Ния, — я Самурай, я хороша в этом! Но Ву заладил: «Вода — часть тебя, это твоя энергия, и ты должна её направить!» — передразнивает девушка старого мастера. Мы в унисон тихо смеёмся.       — А если ты хороша не только в этом? — спрашиваю, и Ния кидает на меня задумчивый взгляд, — что если заглянуть чуть глубже, чем сейчас?       — Не понимаю о чём ты. — фыркает, складывая на груди руки. — Я хороша быть Самураем, что если сила матери пропустило моё поколение?! У меня не получается даже ведро наполнить!       — Несколько лет назад, когда мои дни ещё освещали лучи Светила, я раскладывала пыльные книги в библиотеке пансиона. Как сейчас помню, что тяжёлая каменная ступка лежала у моих коленей и несколько одуванчиков, которые я сорвала во дворе днём. А потом валялась зелёная от того, что я делала отвар слишком крепким. — на секунду замолкаю, но спешу продолжить, — я пыхтела, злилась, но продолжала травничать, да с таким рвением, что все лекари пансиона знали меня в лицо, выучили процесс очищения кишечника и промывание. Я путала ядовитые травы с целебными, не знала механизм варки и продолжала травиться, будто на убой…       Кажется, что Ния совсем не слушала меня. Она взбалтывает ладонью воду и рассматривает своё отражение.       — Сенсей тоже говорит, что я должна проявить упрямство по отношению к своей стихии, — Ния хмурится.       — А говорила и не про это… — улыбнувшись, я поворачиваю хитрый взгляд на девушку, которая с недоверием рассматривает меня, — А ещё дальше из-за прочитанных книг, вечных попыток сделать что-то сносное, я почувствовала, словно нахожусь в одном потоке со своим ремеслом. Будто я стала частью него, — подношу руку к уху и продолжаю уже шепотом, — научилась слышать чай. И даже если сейчас я далека от высшего искусства, этот поток помогает подниматься ещё выше.       Ния замирает, устремив задумчивый взгляд на гладь воды. Лишь её тяжёлое дыхание, вплетающееся в шорох листвы, нарушает повисшую между нами тишину. Её лицо меняется: нахмуренное и чуть раздражённое выражение уступает место глубокой задумчивости.       — Войти в один поток с водой, научится слышать её…       Я киваю и кладу голову на свои согнутые колени.       — Бред какой. — улыбается девушка. На её ответ смеюсь и снова киваю.       — Я говорила Мистаке что-то похожее, — мы одновременно хихикаем.       Ния закрывает глаза и подставляет его под серебристую луну. Она едва дрожит и чуть хмурится. В груди бьётся тихий, ровный ритм моего сердца в такт покачивающимся от лёгкого ветра деревьям. В ночном умиротворении на момент я забываю о кошмаре, продолжая всматриваться в самые глубины леса. Я прислоняю ладонь к холодной поверхности камня, ощущая скользящую влагу, и без звука придвигаюсь ближе к ней. Раздаётся равномерный шелест крыла, я накрываю её плечи пушистым пластом. Ния удивленно вздыхает, провоцируя меня на тихий ответ:       — По ночам в горах всегда холодно, а ты в одном платье — замёрзнешь, — поднимаю голову к ночному небу, в миллионный раз восхищаясь его необъятностью.       Девушка чуть мнётся на месте, но всё же берёт края перьев и прижимает их к плечам. Мы прижимаемся к друг другу.       — А… — приоткрывает рот Ния, но потом замолкает, поджимая губы. Я приоткрываю глаза и склоняю голову на бок с лёгким кивком, призывая девушку к продолжению, — а как это ощущается, когда призрак… — говорит, словно в пустоту, и снова осекается.       — Захватывает? — она медленно кивает, — даже сравнить не с чем. Это как паралич внутри очень реального сна: ты видишь, чувствуешь, но пошевелится не можешь, вместо этого только наблюдаешь и идёшь… идёшь куда-то, но не знаешь куда. Тебе холодно, больно, а внутри пустота.       — Я не должна была задавать этот вопрос, — Ния отводит глаза на озеро.       — Не стыдись сказанного, я не виню тебя. — на этот раз умиротворение рассекается навязчивыми мыслями о Марре.       Её образ оседает в голове липким ощущением неизбежного, я вновь чувствую этот зябкий мороз, нескончаемую злобу. Это снова перекручивает мою душу на части.       — И когда я осознаю, что Ллойд до сих пор там… — хрипло начинаю, чувствуя как предательски слезятся глаза, но Ния быстро преподносит ладонь к моему рту.       — Не надо, мы все по нему скучаем. Он обязательно вернётся.       Я потираю плечи и медленно киваю, опустив глаза. Где-то там в отражении озерных вод я до сих пор вижу зелёный призрачный след.       Мы сидим у озера ещё минуту, за ней две, полчаса. Время в горной тишине старой лентой томительно тянется, давая редкую возможность вновь прокрутить старые кошмары. Ния всё ещё глубоко дышит, болтыхая под собой воду под мой робкий взгляд. Неспеша отодвигаюсь и на пошатывающихся ногах неловко встаю.       — Пойдём в лавку. Холодает, — Ния медленно кивает, словно не хотя и неторопливо встаёт.       Она стряхивает с платья пыль и росу, и мы идём по тёмной тропинке. Листья шорохом сопровождают наши тихие шаги, смешиваясь с едва слышным плеском капель о камни. Там, глубоко в листве стрекочут насекомые, и светлячки зелёными огоньками перелетают между травинками. И под звук ночной природы сердце наконец успокаивается.       В лавке царит тишина, и я скучающим взглядом провожу висящие с потолка пучки трав, переходя на деревянные шкафы. Ния зажигает фонарь и ставит его на стол, пока я подхожу к старому чайнику.       — Переносишь лаванду? — поворачиваясь к Ние, задаю вопрос, кидая несколько листьев в чашку.       Девушка кивает, встаёт и осторожно ставит чашки на стол. Её силуэт на секунду задерживается у окна, и я вижу, как она смотрит на озеро.       — Ты бормотала во сне… — начинает, так тихо, что я едва слышу это бормотание. Такой тон так не похож на уверенную и сильную Нию, что я на пару секунд просто замираю. — Снова кошмары, — заключает, подняв на меня глаза.       — Просто забыла выпить успокоительных трав перед сном, а без них сны стремятся повернуть реку к истоку, — мой ответ слишком расплывчатый, но Ния понимае, — я знаю, кем меня хотят видеть наставница Мистаке и Сенсей Ву, кем меня считают ниндзя, но передо мной до сих пор стоит вопрос о предназначении. Кем хочу быть я? Заливаю лаванду кипятком, бросаю совсем немного ромашки и мяты, чтобы смягчить вкус. Из стакана поднимается лавандовая дымка, заполоняя собой комнату.       — В этом мы похожи не так ли? — чуть улыбаюсь, отодвигая перед собой стол.       — И как Сенсей сумел уговорить тебя?! — задевает тему Ния, едва услышав имя мастера, — я была уверенна в твоём решении покинуть команду, а потом…       — Горные ветра бывают уж слишком непредсказуемы, — сказал однажды мастер со своим чайником, подсторожив меня в заснеженной долине в поисках красного корня.       И только тогда, впервые после змеиного побоища я погрязла в мыслях о своём травническом духе, эссенции и наставнице Мистаке с её весьма прозрачными намёками. Впрочем мне была не интересно интересна ли им моя связь с архивом и эссенция, или действительно видели во мне достойного напарника ниндзя.       Но одно я понимала точно — я не хотела, чтобы кто-то сильно пострадал, а ниндзя всегда находятся в самой гуще событий.       — Хм, наверное, Сенсей Ву умеет… направлять, — задумчиво протягиваю, отпивая из чашки, — странно, наверное, выбор без выбора…       Ния хмыкает и отворачивается снова к окну. Мы проводим в молчании несколько минут, и каждая пребывает в своём небольшом мире мыслей. Обе смотрим в окно.       — А ведь я мечтала мерцать также ярко как и звёзды с солнцем на небесном полотне. Даже куклу звали звёздочкой, забавно, да? — тихо протягиваю под скрип отодвигающегося стула, — спокойных снов, Ния.       Утро принесёт много вопросов, и, возможно, ещё больше страхов. Но пока ночь держит меня в мягкой хватке, я позволяю себе маленькую мысль: что если кошмары, которые приходят, не только наказание, но и ключ? Что если в их фрагментах спрятаны подсказки, урезанные воспоминания и фрагменты истины, которую предстоит собрать по крупицам?

━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━┅━

      — Ты должна обратить поток в спять, — наставляет Сенсей сосредоточенную на падающих каплях Нию, — ты должна стать водой, поддайся ей. Стань ниндзя воды.       Я сижу на камне рядом с наклоненной в бок головой, с интересом наблюдая за попытками Нии обратить поток. Сенсей прикрывает глаза и Ния подставляет руку под холодные капли. Я удивлённо вздыхаю, потом смеюсь, прикрываясь веером.       — Но я не Ниндзя Воды! Я Самурай Х! Я боюсь, что мои друзья в беде, а я не могу им помочь. Мы даже не знаем, есть ли у меня сила. И если все только и ждут, что я открою в себе ниндзя воды, боюсь, что у нас проблемы!       — Ния… — хочу поддержать подругу, но к нам подбегает Мисако.       — Возможно, их больше, чем мы думаем.       Она указывает рукой на вход в лавку, и Сенсей, тяжело вздохнув, всё же поднимается с насиженного места. Хмыкаю и направляюсь за остальными, проворачивая в голове мысли о ниндзя. Как они там?              — Первая проблема то, что вы открыли чайный домик в разгар сезона засух. Вода на вес золота! И название. «Глубина мудрости». Это глубокий кризис, где они, толпы клиентов?       — Ронан? — бурчу, обводя его скептичным взглядом, — что ты здесь делаешь?       — В названии должна быть игра. Скажем «Долгие чаяния», или «Нечаяная радость». Это так, навскидку для примера. Ваша лавка — это катастрофа! — подлец меня игнорирует.       Морщусь от насмешливого тона Ронана и делаю несколько шагов к нему. Он берёт старинную книгу, разворачивает его, но я выхватываю её из его рук. Мы, наконец, пересекаемся взглядами. Кажется, он только сейчас заметил меня: он удивленно присвистнул, осматривая, как зверушку.       — Что ты делаешь в нашей лавке, Ронан? — повторяет мой вопрос Сенсей.       — То есть в моей лавке? — по комнате проходятся удивлённые вздохи. Мои крылья чуть приподнимаются.       — Всё понятно, они не сказали. После того, как Морро забрал свиток какой-то там птицы, я выручил вашего друга Кая в замен на долю в этом бизнесе. Ниндзя разнесли мою лавчонку, и я решил, что сделка стоящая. Кто знал, что это такое убожище.       В миг замираю, перебирая в голове его слова. Я складываю руки на груди и, фыркнув, разворачиваюсь к комнате. Наверняка, Флуфф уже распереживалась от моего долгого отсутствия, и общение с крыланом будет куда приятнее жадного, грязного воришки. И пока они треплют своим языком, где-то там ниндзя пытаются добыть свиток летуджицу.       — Я вижу у вас гости, — протягивающий старческий голос внезапно появляется за моей спиной.       — Наставница Мистаке?! — удивлённо оборачиваюсь к владелице чайной, приподняв крылья, — что вы здесь делаете?       — Как что?! — хмурится, а значит раздраженна или того хуже зла…       Она быстро подходит к нам, держа в руках бамбуковый посох. Я прижимаю крылья к спине и пригибаюсь, когда она заносит руку над моей головой. Ожидаю легкого удара по макушке и жмурюсь. Но на удивление только старческое кряхтение Ву. Всё приоткрывают рот, когда мастер поправляет шляпа от резкого удара.       — Я отдала тебе свою ученицу, чтобы твои ниндзя получили талантливого травника, лекаря! А ты, глупый старик, упустил её в первый же день в лапы призрака! Я кому сказала вернуть её в целости и сохранности?!       Я становлюсь ближе к Ние и покорно опускаю голову, закусывая губу. Ронан делает несколько шагов назад, Мисако пытается остановить Мистаке, но наставница разворачивается ко мне. Икаю от испуга, и туплю взглядом на деревянные узоры.       — Лань, — смотрит на меня сверху вниз, а у меня даже пёрышки на крыльях приподнимаются, — ты до сих пор желаешь сопровождать ниндзя в их миссиях?       Я чувствую, как дыхание застревает в груди. В комнате становится тише, даже фонарь на столе словно затихает. Ния прижимается ко мне ближе, её ладонь сжимается на моём плече. Ронан отступает на шаг, его взгляд скользит по Мистаке, по мне, и в его глазах сквозит непонимание. Мисако пытается встать между нами, но наставница не отводит посох, преграждая ей путь. Сенсей Ву тяжело вздыхает и поправляет шляпу.       — Я… — начинаю, но слова не выходят. В груди всё сжимается, и меня пробирает дрожь. — Желаю, — произношу на выдохе, и осмеливаюсь поднять взгляд на наставницу, — я не хочу, что кто-то страдал. Не хочу опоздать к тем, кому может пригодится моя помощь.       В этой битве я чётко осознала, по какой тонкой грани ходят ниндзя. Марра продемонстрировала это во всей красе, заставила запах крови навсегда осесть на моих рецепторах.       — Тогда иди за мной, — строго отчеканивает, — одна.       Лишь секунду мнусь на месте, оборачиваюсь на взбудораженную Нию, и следую за наставницей в комнату. Туда, где сидит Флуфф. Дверь тихо скрипит, и наставница подходит к окну.              — Чтобы чай дал лучший эффект, ему надо настояться, — тихо произносит, рассматривая горный пейзаж, — понимаешь о чём я?       — Да, наставница. — качаю головой.       Наставница молчит ещё несколько секунд, но в её тоне слышится не только упрёк, а и усталая забота, как у того, кто много видел и мало может изменить. Я стою рядом, прижав ладони к плечам, и слушаю, как старые доски под нами поскрипывают.       — Твоя помощь не измеряется громкими подвигами, — вдруг произносит Мистаке, — она в мелочах: в умении перевязать рану, распознать яд, успокоить плачущего ребёнка или удержать от ошибки. Если ты не пойдёшь, кто возьмёт на себя эту заботу?       Слова её падают на меня. Я мысленно перебираю все те моменты, когда едва успевала броситься к постели больного или вытащить из сумки нужный настой.       — И ты должна понимать, что мы столкнулись с непростым призраком. Марра — существо древнее настолько, что не оставило после себя даже углей. И никому неизвестно о всех её возможностях, желаниях.       Я чувствую, как внутри меня всё сжимается. В памяти всплывает зелёный огонь, бледно-синие лица, крики в агонии. Кровь на потолке, на руках, на лице. И в зеркале одержимое тело, под ногами которого лежат выпотрошенные тела.       — Она забрала архив, завоевала моё тело, сильно покалечила ниндзя моими руками, — кряхчу, стискивая ткань на плечах, — пока Морро забрал Ллойда. Скажите мне наставница, правилен ли мой выбор? Что если я стану только лишним грузом?!       Я поднимаю глаза на наставницу. В её взгляде нет упрёка, только тихая поддержка и учительская строгость.       — Предо мной предстояло множество выборов, Лань, и многие из них были осуждены даже самой судьбой, — она поворачивается ко мне. — в твоих руках дар природы, ты слышишь её голос, но чтобы сопровождать ниндзя этого мало. Придётся стать сильнее, научится видеть незримое и слышать тишину, ощущать неощутимое и идти против течения, когда он ведёт к смерти.       — Но как? — тихо спрашиваю. — Как я могу научиться всему этому? Я ведь не воин. Я не умею держать меч, не знаю боевых форм. Всё, что я знаю — это травы, отвары и чаи. При битве с Ченом я… Оказалась просто бесполезной.       — Так ли? — спрашивает в ответ, сверкнув чёрными глазами, — Обязательно размахивать кулаками, чтобы одержать победу? Что нужно, чтобы сокрушить врага? Тебе придётся познать непознаваемое и только так ты обретёшь свой путь воина.       Сердце моё ответило болезненным, но спокойным стуком. Я подумала о Ллойде, о Нии, о тех, кто остался в команде. Мы были неидеальной семьёй, сплетённой из потерянных частиц, но именно они могли стать моими якорями.       Я уверенно киваю. Я ощутила, как внутренняя буря слегка укротилась. Слова Мистаке рисовали путь. Он не быстрый и не прямой, но теперь я понимаю, что хочу от самой себя. Чуть легче стало дышать.       — И раз Гармадон не смог установить границу между тобой и архивом, то я полностью займусь твоим путём война, Лань. И начнётся он, как только ты будешь готова.       — Спасибо, наставница Мистаке, — отдаю глубокий поклон.       Мы ненадолго распрощались, и полная мыслей я выхожу во двор, поглаживая по голове Флуфф. Там около небольшого озера стоит Ния вместе с Ронаном. Взбудораженная девушка вскидывает руки, хмурится и язвит.       — Я должна быть там! Рядом с ними в качестве Самурая X! — вспыхивает, и я невольно прислушиваюсь.       — Так бери корабль и лети. — зевает Ронан, Ния снова невнятно бормочет, — ах да, привлечёт много внимания. Но Ву мой партнёр я не могу действовать за его спиной.       Ния откуда не возьмись достаёт звенящий коричневый мешок. Я вытягиваюсь, распахиваю глаза, чуть сильнее почёсывая крылана. Плохое предчувствие закрадывается в подкорку сознания.       — Закрывая лавку и мы…       — Ния? — не выдерживаю и подхожу к ним.       — Ах, Адель? — неловко улыбается, заставляя меня раздражённо хмыкнуть, — я думала ты с Мистаке…       — Да, и невольно подслушала, как ты любезничаешь с Ронаном, — свожу брови к переносице, — Ния, нам нужен мастер воды, а не самурай X, — настаиваю.       — Да, какая в этом разница, никто не знает есть ли у меня вообще эта сила! — вскрикивает.       — И поэтому ты решила сдаться?!       — Я не сдалась! Я не хочу тратить время на то, на что никто не уверен! Я нужна ниндзя!       — Призраки не выносят воду, Ния. Ты мастер воды, наша надежда и главная неожиданность для Морро и Марры! — делаю несколько шагов к ней, приближаясь чуть ли не в плотную, — я не позволю тебе сдаться!       Ния вздыхает так, будто соглашается и не соглашается одновременно. Её губы дергаются, глаза блуждают по поверхности озера, будто в ней спрятан ответ. Лёгкий холод вырывается из воды и касается моих ступней. Я опускаю голову, следя за плывущим мимо нас листом лотоса.       Ния морщит нос, глядя в мою сторону. В её взгляде мелькает раздражение.       — Вижу, вы и без меня, девочки, справитесь, — Ронан ретируется, пока я с мастером воды переглядываемся.        Я чуть приоткрываю крылья, ветер колышет белые перья, а Флуфф обеспокоенно пищит в моих руках.       — Ты продолжаешь, это отрицать, потому что не можешь справится со своей слабостью, — пыхчу       Ния отворачивается и роняет мешок на землю. Он со звоном падает, рассыпая по земле пару монет. Она прижимает ладони к лицу, глубоко вдыхает, и из её груди вышел тихий, горький смех.       — Это красиво звучит, Адель. Но что если я снова провалюсь? — я аккуратно поворачиваю её лицо к себе, заглядывая в обеспокоенные глаза.       — Ты поднимешься и начнёшь снова. Слейся с потоком Ния, найди в нём себя и не сдавайся.       Она секунду медлит, нервно бегая глазами по моему лицу, а потом, словно сдаваясь и находя в этом своеобразную свободу, расправляет плечи и обхватывает меня обеими руками; я отвечаю тем же, прижимаю её к себе, ощущая холод её мокрой одежды и тепло её дрожащего дыхания, и в этом простом, тесном объятии, без слов и громких обещаний, мы обе находим опору.