Глава четвёртая. Адам Пэрриш
24 мая 2025 г., 16:58
«Лес, который мы обнаружили с ребятами был ужасен. Я не знаю что пошло не так, но едва я ступил в него, как меня прошибло холодным потом. Я не мог разделить всеобщего восторга, потому что меня будто прожгли насквозь. Если бы лес умел говорить, то он сказал бы мне убирайся — вот насколько плохо это чувствовалось. Но если это было терпимо, то видение, настигшее меня позже оказалось ещё хуже…»
— Запись из личного дневника Габриэля Найтингейла.
***
Магический лес. Лес, пропитанный магией. Адам не верил своим глазам, но иначе объяснить увиденное просто не получалось. Он стоял посреди глухой чащи, и странный, совершенно невероятный во всех смыслах лес, казалось, манил его заглянуть глубже. Очаровывал. Время здесь замирало, а отмирая, стремительно двигало часовую стрелку сначала вперёд, а затем назад — и так по кругу. Вслушиваясь в шелест деревьев, Адам чувствовал себя пристыженно за то, что когда-то вообще сомневался, что такое могло существовать. Каждый неозвученный вопрос в его голове, усталая ремарка, окончательно испарились, сменившись восторгом. Что-то начиналось. Подставляя лицо лёгкому ветру, он чувствовал себя как никогда живым и воодушевлённым. Таким же королём Генриетты, каким, наверное, обычно чувствовал себя Гэнси. — Пэрриш, подойди сюда. Адам нехотя вынырнул из состояния блаженного умиротворения. Сначала, взгляд его метнулся к Блу, что стояла у небольшого озера с Гэнси, и лишь потом он обратил внимание на зовущего его Ронана, стоящего рядом с Габриэлем. Первый выглядел уверенно, немного безумно. Второй — озадаченно. Куда подевался Ноа Адам не знал. — Что? В чём дело? — Ветки под ногами Адама ломались подозрительно бесшумно, будто подчиняясь его извечному желанию быть незамеченным. — Вы что-то нашли? — Экологическую раздачу печений с предсказаниями, — хлопнул в ладони Ронан. Адам вопросительно покосился на Габриэля, который тут же пожал плечами. — Ронан сказал, что если пройти между этими деревьями, то увидишь видение из будущего. Он нахмурился. Моментально, его охватило сразу же несколько мыслей — насколько далёкое будущее возможно увидеть? Конкретно и неизменно ли оно? Точно ли это будущее, а не ложь? Его сложные размышления отобразились на его лице, и Ронан, завидев хорошо знакомое выражение, прочёл его иначе. — Раз не веришь, то проверь сам, — раздражённо дёрнул плечом он. — Я разве что-то сказал? Тебе необязательно вести себя как… — О, Господи, — взвыл Габриэль. — Я пойду и проверю первым, раз уж вы всё равно планируете опять поцапаться. Стоило Найтингейлу ловко скрыться за деревьями, как они тут же неловко смолкли. Адам не считал, что они действительно ссорились — просто общаться иначе не умели. Гэнси с Ноа давно к этому привыкли, но для Габриэля их динамика явно была в новинку. Хотя, на самом деле, вести себя так по-детски перед ним — под его любопыьтным, острым взглядом — было по непонятной причине гораздо более неловко, чем перед остальными. — Так что ты… Что ты там увидел? — Сунув руки в карманы, полюбопытствовал Адам. Ронан ему криво улыбнулся. — Первое правило видений волшебнего леса: никому не рассказывать о видениях из волшебного леса. — Второе правило видений волшебнего леса: никогда никому не рассказывать о них? — Зришь в корень. Габриэль выскочил из глуби леса резко и шумно. Кажется, даже в лесу похолодело, стоило тяжело дыщащему Габриэлю показаться вновь. Его странные, почти кошачьи глаза, в полутуманном освещении леса вновь почудились Адаму золотыми и дикими, и на минуту ему захотелось отступить назад, а не двинуться к нему навстречу. — Найтингейл? Габриэль судорожно протёр лицо, будто отчаянно пытаясь от чего-то избавиться. В его сжатых движениях читалась откровенная паника, почти животный страх. Когда Ронан неловко толкнул его в плечо, пытаясь привести в себя, он зашептал, почти как странную мантру: — Простите, простите, простите. Я не знаю, что… Я не должен был. Я бы не— Ронан нахмурился, но ничего не сказал. Габриэль едва не споткнулся об корень дерева, и тогда-то Адам окончательно опомнившись, потянулся, чтобы подхватить его за локоть и помочь осесть на землю. — Эй, всё нормально, — он сжал его плечо. — Что бы ты там не увидел… Ты жив и здоров. Он легко мог предположить, что Габриэля одолела самая настоящая паническая атака. Такие посещали Адама тоже. В особенности, когда он пересчитывал деньги при их распределении, или вновь оказывался у кассы в супермаркете, не помня точно сколько денег у него было с собой. Обычно, он давился ими так же беспомощно как делал и всё остальное в своей жизни. Но он помнил когда однажды Гэнси позвонил ему пока он задыхался после разговора с отцом, и неосознанно спас, отвлекя его совершенно идиотским вопросом о том как правильно было отстировать сухое какао, втоптанное в ковёр. (Ронан настаивал, что при желании можно было сделать это зубной пастой. Гэнси же не помогло мыло.) — Габриэль, — он снова слабо его потряс, когда Габриэль впился пальцами в собственное горло. — Давай поговорим о чём-нибудь другом… Что насчёт… Футбола? У тебя на носу финальный матч, верно? Гэнси говорил, что в конце учебного года. Габриэль поднял на него затуманенный, рассеянный взгляд. — Я ненавижу футбол, — рассмеялся нервно он, расцепляя пальцы. — Меня тошнит от этого бесполезного спорта. Если бы не стипендия и не обещания о гаранте, то я бы— Он запнулся, споткнувшись об поражённый взгляд Адама. Огляделся, пытаясь понять услышал ли это кто-нибудь ещё, и выдохнул, когда осознал, что Ронан был слишком увлечён разговором с сконфуженными Блу, Гэнси, и вернувшимся Ноа. Его плечи устало сгорбились. — Забудь. Но Адам бы не стал забывать такое. От осознания, что жизнь Габриэля не была такой уж идеальной как он предполагал — не идеально вылизанной версией сюжета «из грязи да в князи» — ему даже стало чуть легче, хоть это и была отвратительная мысль, возникнувшая в его голове в отвратительное время. — Гейб, ты в порядке? — Рядом материализовалась взволнованная Блу, и за ней показался одинаково обеспокоенный Гэнси. Габриэль перевоплотился на глазах. Торопливо подскочил на ноги, удерживая равновесие благодаря хватки Адама на его плече, и повесил на острое лицо улыбку. — Не переживайте. Всё нормально. Я просто растерялся от чего-то такого… Магического. Но это было явно больше, чем последствия шока. Что бы Габриэль не увидел, он увидел нечто страшное. И что-то, что вызывало в нём вину. Он не знал, что это должно было значить, но ему это уже не нравилось. — Пойду взгляну и я, — откашлялся Адам, убирая руку с чужого плеча. Блу широко ему улыбнулась. — Удачи! И не пугайся слишком сильно. Адам рассмеялся. Вряд ли его видение могло быть хуже, чем габриэлевское, чем бы оно не было, верно?***
Могло бы. Оказывается, могло бы. Адам мечтал вернуться в прошлое и не видеть то, что он видел. Если бы не уверенность, что никто кроме него больше не увидел того, что увидел он, то он бы попросту сошёл с ума наедине с собственными мыслями, пока они летели назад. К счастью, ему повезло, и сходил с ума он в итоге только от самой идеи полёта. — Адам? Можно тебя на секунду? Габриэль вцепился пальцами за край его футболки, и Адам почти инстинктивно напрягся. Он был прилично выше него, даже чуть выше Ронана, и заметно шире по комплекции. Адам не боялся Габриэля — он не смог бы обидеть щенка, о чём могла идти речь? — но он всегда напрягался, видя людей, которые потенциально были сильнее него. А тот, несомненно, был. — Да, конечно, — он заставил себя расслабиться, кидая быстрый взгляд на жестикулирующего Гэнси, вступившего в очередной спор с Блу. — Что такое? — Послушай, о том, что я тогда сморозил в лесу, — Найтингейл спрятал руки за спину. Слегка нахмурился. — Про футбол. Не мог бы ты, пожалуйста… — Никому не говорить? — Догадался Адам. Это звучало смешно для ушей нормальных людей. В конце концов, что было такого секретного в том, чтобы признаться открыто в том, что ты занимаешься спортом, который на самом деле терпеть не можешь? Разве не ходили сотни и сотни детей на кружки, которые ненавидели всей душой? Не занимался ли хотя бы раз в жизни каждый чем-то, что вызывало в нём отвращение? Но Адам прекрасно понимал почему Габриэль так беспокоился об этом. Тревожным являлся не сам факт ненависти футбола, а то кем Габриэль являлся вне футбольного поля — дитём из трейлер-парка. И признавать, что ты совершенствовался в футболе не от искренного желания для него значило признать, что денег ему не хватало. Что он был таким же заложником обстоятельств, животным без выбора, бедняком, как и Адам и сотни других детей, делящих с ними соседство. Ведь гораздо приличнее звучала байка о том, что Габриэль своим спортом жил и делал это для души. Что он просто был безупречным, обыкновенным ребёнком с большим будущем перед ним, а не страхом не пережить зиму. — Я не хочу тебе ничего запрещать, — вяло запротестовал он. — Всё в порядке, — Адам дружелюбно толкнул его локтём. — Я и не стал бы ничего никому не рассказывать. Габриэль мигом расслабился, и он столкнул их плечи в одинаково беспечном, но мягком жесте. — Спасибо. Я просто не хочу отказываться от шансов, которые мне дают. А дают их мне не часто. Это должно было быть шуткой — по крайней мере, Найтингейл издал тихий смешок — но Адам только внимательно на него уставился. Ему вдруг захотелось сказать ему, что он понимал. Что они, наверное, были в похожих ситуациях — что пока Габриэль душил себя бесконечными тренировками и неприятным ему занятием, которое в глубине души презирал, Адам запирал себя в авто-мастерской, одна лишь связь с которой вызывало у него приступ тошноты, и от которой он никак не мог отмыться. Что он тоже выживал на подработках и был дитём стипендий. Что он тоже был одинок во всём этом. Но он поспешно удавил это глупое и детское желание — быть понятым и увиденным в компании собственных друзей — и пусто кивнул. — Это рационально. Интересно, чем занимался отец Габриэля? Был ли он так же бесполезен как Роберт Пэрриш? Адам пытался вспомнить его имя или как он выглядел, но он не был уверен, что мистер Найтингейл хоть раз светился на их улицах. — Рациональность — моё второе имя, — подмигнул тот. Адам в этом сильно сомневался. — Ага, мистер рациональность, — прокашлявшись, он не удержался и выпалил следом, так невзначай как только мог: — Так… Что ты видел там в лесу? Всякая забава моментально испарилась с веснушчатого лица Габриэля. Он зачесал себя по шраму, затем поправил воротник потёртой кожанки. Не в первый раз за разговор коснулся волос. Он откровенно нервничал, но Адам почему-то поймал себя на мысли, что это было очень даже очаровательно. Он напоминал ему маленького и потерянного пса. — Да так. Какой-то бред, — вынес вердикт он. — Честно говоря, я не думаю, что всё что мы там увидели максимально правдиво. Но я решил не расстраивать этим Гэнси. — О. Да, я тоже так подумал, — солгал Адам. Они молча переглянулись. В этот момент, их мало волновало то, что каждый из них увидел в своём видении. Важнее было то, что они оба твёрдо решили не позволить увиденному случиться, чего бы это не стоило. И не позволить остальным узнать об этом — тоже. — Чё, флиртуете? Ронан навис за их спинами громовой тучей. — Да, Линч, хочешь присоединиться? — Я не хочу, чтобы он присоединялся, — опомнился Адам. За это ему тут же прилетело меж лопаток. — Иди ты знаешь куда, Пэрриш… — Хватит браниться. У нас впереди вечер, уделённый джелато и важным дискуссиям, — крикнул им воодушевлённый Гэнси, пытающийся завести Камаро. Возражений не послышалось. Они все дружно двинулись вперёд — к машине, к Нино, к разговорам о магии, и к чему-то. К чему-то, что несомненно начиналось.
