Mellonta Tauta

«Всем клиентам хочется странноватую женщину, но как только женщина начинает вести себя странно, то они всё напуганы. Это очень смешно.»

— Запись из личного дневника Габриэллы Веласко-Найтингейл.

***

      Если бы Адама Пэрриша попросили бы описать катастрофу одной картинкой, то он бы не задумываясь вытащил фотоаппарат и заснял их всех прямо сейчас. Потому что ехать вчетвером в одной машине после всего произошедшего в Нино не могло быть хорошей идеей.       Кажется, даже Ронан это осознал, потому что вместо того, чтобы занять своё излюбленное пассажирское сидение, он молча впихнулся на заднее вместе с ним. Что, оглядываясь назад, было совершенно дерьмовым решением, учитывая что теперь это место досталось Габриэлю, на которого то и дело жалобно косился Гэнси, и который пусто сверлил взглядом окно.       Адам чувствовал себя одновременно разочарованным — потому что по его мнению Габриэль не заслуживал такие отношения как с Кавински, и потому что чтобы между ними не произошло, рассказывать об его отце вот так вот, было диким — и странно… Удовлетворённым.       Последнее чувство было отвратительнее, явно являлось достойной принадлежности дурной головы его отца, но… Но мысль, что он теперь был не единственным человеком в компании, заставляющим Гэнси чувствовать себя так законфликтованно, немного успокаивал. Особенно сейчас, когда его собственные отношения с Гэнси безнадёжно крушились.       — Так, кхм, как так вышло? — Словно между делом поинтересовался Гэнси, когда они чудом выехали с парковки.       Адам и Ронан синхронно вздохнули.       — Мужик, кончай, — бормотнул Линч, сидящий сзади Габриэля.       — Я просто обеспокоен. Это ведь серьёзно.       Габриэль устало потёр переносицу, по-прежнему продолжая тупо пялить в окно.       — Как вышло что, Ричард?       — Как твой отец ступил на такой… Путь?       Каждое слово Гэнси звучало неловко. Привычная ему красноречивость пропала, сменившись почти детским лепетом. И Адам даже не мог его винить. Ненормальные родители, избивающие своих детей казались и то более однозначной темой для разговора, чем это.       — Ага, тёмный, — Найтингейл закатил глаза. — Моя мама скончалась при родах. Мой отец не очень умел скорбеть.       Адам и сам мало что знал о ситуации в доме Найтингейлов — как давно это происходило? Как рос Габриэль будучи ещё совсем крохотным? — но отчасти, он так и думал. Он сомневался, что будь Габриэлла Найтингейл жива, что-то из случившегося произошло так как оно произошло.       По крайней мере, ради блага же Габриэля, ему хотелось на это надеяться.       — И всё?       — Гэнси, — Адам обречённо простонал.       — Нет, в смысле… Прости. Хорошо, — Гэнси стиснул руль покрепче. — Я имел в виду. Все эти годы, от твоего рождения, он, ну… Сидит?       На безумную минуту Адаму подумалось, что Ронан бы определённо лучше бы справился с этим разговором, чем Гэнси. Увы, тот старался не вмешиваться — просто сидел, схватившись обеими руками за пассажирское кресло, чуть прислоняясь об край подбородком.       — Иногда стоит, — сухо отозвался Габриэль.       Адам и Ронан прыснули.       — Ты пытался… Отдать его на лечение? — Проигнорировав чужую шутку, попробовал вновь Гэнси.       — Он был в рехабе дважды, если ты об этом. Когда мне было десять и двенадцать.       Ответы Габриэля звучали до того пустыми и машинальными, что он скорее напоминал вызванного на допрос пленника, ожидающего своей казни. Наверняка он ощущал обязанность отвечать и объяснять свою семейную обстановку, вопреки явному отсутствию на то желание.       — И… Как прошло?       — Примерно так, как мог бы подумать.       Адаму почему-то не составляло труда представить ещё юного Габриэля, терпеливо ожидающего возвращения своего папы. Получающего надежду, и тут же её теряющего при столкновение с жестокой реальностью, где порочный круг давал оборот, а ему приходилось вновь жить так, как он жил до этого.       — А ты пытался… Ну, перестать давать ему наркотики?       — Ты не можешь просто отрезать зависимого от его дозы, Ричард, — фыркнул Найтингейл.       — Почему нет?       — Потому что они сдохнут? И их организм просто откажет? — Перебил его Ронан.       Гэнси задумался.       Он вряд ли изучал эту тему так глубоко, чтобы разбираться в столь острых нюансах. Между поисками Спящего Короля и путешествиями по всему миру, разве имело место быть интересоваться чем-то столь неприятным и тривиальным?       На секунду, он возненавидел его за это — а затем, беспомощно смягчился. Гэнси, их милый Гэнси!       — Хорошо, я понял, — медленно продолжил он. — Но, Габриэль, почему ты не рассказал ничего мне? Я бы мог бы помочь, отправить твоего отца в клинику, которая действительно могла бы ему помочь—       Ой-ой.       Ужасный выбор реплики.       — То, что рехаб моего папаши был не в Швейцарии, не делает клиники плохими, — отрезал Габриэль, стискивая ручку двери. — Всё зависит от самого человека. У моего отца нет желания помогать себе. И честно говоря, Ричард? Мне уже давно плевать. Это мой последний год в Генриетте. Пусть занимается чем хочет.       Адам совершенно не мог осуждать его за подобный подход.       Габриэль провёл всё своё детство ухаживая за своим отцом, наверняка зарабатывая денег не только на еду, но и на чужие зависимости, и чтобы что? Не получить ровным счётом ничего в ответ?       Он мог просто уехать подальше от этого городка, и никогда сюда не возвращаться. Не вспоминать свою семью.       И кто бы стал его винить?       — Но… Но он может умереть без должного ухода! — Возмутился Гэнси, бросая быстрый взгляд на Габриэля, прежде чем сфокусироваться на дороге вновь. — Ты не можешь всерьёз планировать оставить его вот так вот. Он заслуживает помощи, каким бы человеком он не был, и… И Габриэль, ты же явно не хочешь брать ответственность за его... Потенциальную смерть. Это всё ещё твой родитель.       Адам торопливо ущипнул Ронана, и Ронан без предупреждений вытянул ногу, чтобы вдать по сидению Гэнси, надеясь того образумить, прежде чем этот разговор скатился в скандал.       — Я просто хочу помочь! Я ведь могу помочь. Это же несправедливо, что…       — Мужик, просто закрой тему.       Адам покосился на молчаливого Габриэля, который устало оглядывался на дорогу. Он не выглядел ни живым, ни мёртвым.       — Но это жизнь реального человека! Мы говорим о…       Внезапно, прежде чем Адам смог толком отреагировать, Габриэль распахнул настежь дверь со своей стороны, и игнорируя высокую скорость машины, попросту свесился головой вниз, пытаясь… Пытаясь что?       — Габриэль!       Гэнси взвизгнул, инстинктивно дёргая рулём в сторону. Ронан, проматерившись, вытянулся вперёд, чтобы затянуть Габриэля назад за шиворот его футболки, и Адам испуганно зажмурился, боясь увидеть что-то воистину ужасное.       Не сразу, но Гэнси всё же сумел съехать с трассы, и резко затормозить. Адам болезненно вписался лбом в сидение перед собой, и шумно выдохнул.       Повисла мёртвая тишина.       Адам слышал собственное нервное сердцебиение эхом пульсирующим в своём ухе, когда всё же осмелился приоткрыть глаз.       Ронан, полувисящий между сидениями, медленно выпустил из хватки чудом непострадавшего Найтингейла, который тут же вышел из машины, хлопнув за собой дверью. Бледный как смерть Гэнси схватился за сердце, смотря вслед мальчишке.       — Какого чёрта, — пробормотал Линч с нотками неестественной себе паники. — Какого ёбанного чёрта.       Рядом не было ни проезжающих машин, ни мостов, и Габриэль явно не пытался от них сбежать, поэтому Адам подавил желание выскочить следом за ним и затащить назад в машину.       Габриэль просто остановился чуть поодаль от Свиньи, потирая дрожащими руками щёки.       — Пожалуйста, Гэнси, не говори ничего больше о его отце, — посоветовал Адам, выравнивая дыхание.       Потому что в противном случае, я боюсь, что его шутки про прыжок под колёса машины окажутся правдивыми.       — Я… — Гэнси нервно шмыгнул носом. — Я просто хотел—       — Хотел помочь, да, мы знаем, — Ронан вздохнул. — Но ты не можешь помочь его отцу.       — Что насчёт него? — Почти шёпотом уточнил он.       Но никто не ответил.       Они просидели криво припаркованными на обочине ещё некоторое время, взволнованно косясь на Габриэля, пока тот не вернулся в машину вновь, идеальной копией обычного себя — неловко улыбающегося и страшно терпеливого.       — Простите, — прочистил горло Найтингейл, закрывая за собой дверь. — Я ужасно себя чувствовал и не очень славно думал. Такого больше не повторится.       Они все тупо кивнули. Никто не планировал комментировать увиденное и услышанное, поэтому Габриэль продолжил:       — И, Ричард, я ценю твоё беспокойство. Я знаю, что оно исходит из очень искреннего чувства заботы, но, пожалуйста, не мог бы ты впредь не говорить о теме, о которой ты толком ничего не знаешь? — И улыбнулся, будто это был простой диалог, а не последствия его неудачной попытки себя покалечить. — Пожалуйста?       — Да, — Гэнси шумно выдохнул, моментально расслабляясь. Будто ждал он совсем другого, худшего. Чего-то, что мог бы выдать Адам, будь он на его месте. — Да. Да, конечно. Прости, Габриэль.       Габриэль пригладил спутанные волосы.       — Ну что, мальчики, по домам?       — Ага, — Адам попытался дружелюбно ему улыбнуться. — По домам.       Гэнси вновь начал заводить машину. Ронан мигом перетянулся меж передних кресел, чтобы самостоятельно пристегнуть ремень безопасности на пассажирском сидении, что было бы смешно — учитывая, что сам он никогда не пристёгивался — если бы не было так волнительно. Адам молча кивнул Ронану в сторону замычки на двери, и тот вдобавок защёлкнул и её тоже.       Габриэль никак не прокомментировал их действия. И даже не пошутил про то, что ехал Гэнси теперь в дважды меньше дозволенной скорости.       — И всё же, — Гэнси прокашлялся. — Какой язык мы думаем прячется в головоломке Ронана?       — Хм, — Габриэль включил радио на низкой громкости. — А это же может быть язык, выдуманный им же?       — Не переоценивай гения Ронана, — закатил глаза Адам, откидываясь назад на сидения.       — Пэрриш, завали.       Всё вновь вернулось на свои места. До поры времени.