Глава пятая. Габриэль Найтингейл
28 июня 2025 г., 15:52
«Сегодня я впервые повстречал такое «невообразимо волшебное существо» — цитата Г. — как А.П. И, чёрт возьми, он был прав. А. невероятный. Без понятия как вся Генриетта не сошла ещё с ума от него.»
— Запись из личного дневника Габриэля Найтингейла.
***
Габриэль не планировал видеться с Адамом в промежутке между двумя его сменами, но по какой-то причине всё равно обнаружил себя рядом с дверьми церкви святой Агнессы. Когда его напрочь проигнорировала сошедшая с лестниц Блу, которая торопливо минулась прочь, он начал догадываться, что вероятно выбрал не лучшее время для их встречи. Не то чтобы это заставило его развернуться и уйти. Вместо этого он терпеливо постучал по двери, которую Адам распахнул с вопросительным и чуть неверящим Блу на кончике языка, прежде чем он осознал кто перед ним стоял в действительности. — А, это ты, — вздохнул тот следом. — Да, спасибо, я тоже рад тебя видеть, родной. Адам устало от него отмахнулся, оставляя дверь широко раскрытой, и тем самым, приглашая его внутрь. Габриэль юркнул внутрь, плюхаясь на край чужой кровати. — У вас с Лу-Лу всё в порядке? Если честно, Габриэль бы сейчас не отказался от чужой любовной драмы прямо сейчас. Она бы явно отвлекла его от его собственной. Машинально потерев кольцо на среднем пальце, Габриэль постарался выбросить из головы образ Кавински в Нино, его дыхание на своём ухе, и выдавленное шёпотом я тоже по тебе скучал. Если бы он затем не проигнорировал ответную реплику Габриэля и не убежал бы поджав хвост, то первое взаимодействие за долгие месяцы можно было бы назвать крайне удачным. Но кем он был, чтобы жаловаться? — Честно? Нет, — выдавил Пэрриш, поправляя потёртые часы на запястье. — Сначала я поссорился с Блу, потом я узнал, что Гэнси заплатил за моё проживание здесь без моего разрешения, потом у меня начались галлюцинации… И, о, я еду на семейный ужин к семье Гэнси. Даже не знаю, что из перечисленного хуже. — Воу-воу, погоди, — Габриэль торопливо выпрямился. — Поподробнее обо всём и сначала? Адам сжал челюсть. Он определённо снова колебался между желанием послать его три буквы и всё же, выговориться. Судя по тому, как помрачнело его выражение лица, выигрывало пока первое. Хотя Габриэль радовался и этому. Некоторые из их друзей не получили бы и подобного взаимодействия. — Я не хочу это обсуждать, — вежливо вздохнул Адам. — Ладно, — помычал Габриэль. — Но если я вернусь домой и узнаю, что Ричард на порах благотворительного припадка ещё и впихнул моего отца в рехаб где-нибудь в Германии, пока я был на работе, то я вернусь к тебе под дверь. Адам — о, чудо! — тихо рассмеялся, толкая его в плечо, прежде чем сесть совсем рядом. — Ты в порядке? После… Недавнего? Габриэль ожидал гораздо больше вопросов от остальных касательно всего услышанного — особенно, темы Кавински — но на удивление, никто больше его недонимал. Впрочем, зная Гэнси он вероятно и не понял, что они действительно встречались. — Ага. Не самое лучшее признание, но… Я рад, что это больше не такой уж и секрет. И, кхм, извини ещё раз за инцидент с машиной. Не знаю как так вышло. Тут он лукавил. Он прекрасно знал как так вышло — немного ненормальным он был всегда, и чаще чем нет, у него в голове крутились совершенно безнадёжные, дурные мысли, на поводу которых он изредка позволял себе идти, если чувствовал себя достаточно подавленно — высовывал голову из машины на скорости, садился за руль пьяным, пинал труп Уэлка… Раньше, за ним нередко приглядывал Кавински, что для посторонних прозвучало бы уж слишком смешно. Но он был в этом хорош. Он не смотрел на него как на сумасшедшего, когда происходило что-то подобное — а стоило бы — не менял своего отношения к нему, только тяжело вздыхал, и ненадолго брал на себя роль ответственного. Например, в тот раз, когда Габриэль напился в край, и Кавински пришлось разбираться с мальчишками из школы, заснявшими его в непригодном состоянии, и планирующими показать материал всей школе. Ах. Хорошие были времена. Слава Богу, Габриэль почти не пил. — Ты напугал, — тихо признался Адам, отводя взгляд. — Но да ладно. Я как-то размышлял о том, чтобы выпрыгнуть из окна, когда Гэнси опять заводил свою шарманку с переездом, так что, ты просто оказался смелее меня. Настала очередь Габриэля смеяться. — У меня есть ещё немного времени до ночной смены, — зевнул тот следом. — Ты не хочешь случайно… Попытаться заняться… Сновидением со мной? — Можно, — чуть пораздумав, согласился Габриэль. — Только не буди меня когда будешь уходить на работу. И одолжи мне что-нибудь из своих вещей. В смысле, чтобы я мог открыть дверь к тебе и всё такое. Не потому что— Это прозвучало странно. Забудь. — Пфт. Ложись на кровать. Мы уместимся вдвоём. Габриэль надеялся, что не покраснел. Потому что кровать Адама была узкой. Да, они могли поместиться на ней вдвоём — он знал наверняка, потому что они с Ронаном уже засыпали здесь как-то, пока ждали возвращения Пэрриша с работы — но только если сильно друг к другу прижавшись. Это сильно отличалось от того как они ночевали в доме Найтингейлов. — Подойдёт? — Адам помахал перед ним красной футболкой с эмблемой Кока Колы. Он закивал, прижимая мягкую ткань к груди. Улёгшись на левой половине кровати, Габриэль выудил из кармана баночку с таблетками и достал привычную себе дозу. Адам уместился на краю кровати со бокалом воды в руке. Стоило ему закинуть таблетки к себе на язык, как Адам внезапно уложил одну руку к нему на затылок, а второй поднёс воду к его губам. Габриэль едва не удавился этой самой водой. Адам Пэрриш так вёл себя со всеми своими друзьями?! — Спасибо, — нервно хихикнул он, падая на подушки. — Эм. Уверен, что уснёшь? — Через секунду, — пообещал Адам. И ведь не солгал. Едва он устроился справа, чуть закидывая свою левую ногу на правую Габриэля, попутно прижимаясь к нему плечом, и закрыл глаза, как его дыхание тут же начало выравниваться, опережая при этом Габриэля, чьи таблетки обычно действовали искромётно. В конце концов, его собственные веки потяжелели, и он задремал, хватая руку Адама, скорее инстинктивно, чем осознанно.***
Дверь Адама Пэрриша не получилось бы упустить в бесконечном коридоре, даже если бы Габриэль сильно попытался — на роскошном алом дубе переплетались линии плюща, а посередине красовалась позолоченная табличка с элегантно выгравированном именем Адама. Роскошь и магия — никак иначе. Внутри всё было гораздо тише, чем Габриэль мог себе представить. Хотя после снов Кавински, всё казалось более уравновешенным и стабильным — даже бардак Адама. — Адам? Ему снилась мастерская. Накоренившаяся криво машина под которой виднелась светлая макушка, капающее равномерно масло, пачкающее холодный бетон, скрип гаек, и усталый шёпот на подкорке подсознания, бормочащий что-то невнятное на латыни. Габриэль уселся на корточки перед машиной. Коротко постучал костяшками по машине, вынуждая Адама растерянно выползти из-под неё. — Привет, красавчик. Адам прищурился. — Это произошло быстрее, чем я думал… Ты же настоящий, да? — Я часто прихожу к тебе во снах, Адам? — Весело дёрнул уголком губ Габриэль. Ответом послужил неровный вздох и отвод взгляда. Вместо этого, Адам полноценно выбрался из-под машины, усаживаясь на землю. Габриэль последовал его примеру, начиная осматриваться по сторонам более внимательно. — Терпеть не могу такие сны, — начал медленно Пэрриш. — Я знаю, что тебе нет дело до… Этого, но это невозможно. — Ты имеешь в виду… Автомастерскую? Но Габриэль уже знал ответ. Сон Адама робко начинал обволакивать его сознание. Он уже чувствовал колебание чужих картинок в голове, отчаяние желание его владельца поменять заевший в реальности и сне сценарий, и понимание, что он не мог так сделать, как бы сильно он этого не захотел. На удивление, это оказалось расслабляющим контрастом после сновидцев. Даже если его и начинал душить чужой стыд. — Адам, ты же знаешь, что я терпеть не могу Аглионби и всё с ним связанное? И что я скорее бы сжёг себя заживо, чем поступил бы туда? Адам закатил глаза. — Я догадался после того как вы с Блу начали устраивать вечера с презентациями на тему того, почему наша Академия ужасна. И они не планировали заканчивать! — И всё же! Несмотря на то, что я ненавижу вашу уродливую школу, и на то, что мы с тобой раньше не были знакомы, когда на улицах стали говорить о том, что наш мальчишка вырвался люди, я был так за тебя рад! Искренне! Незнакомец или друг, ты такой молодец, Адам. Тогда я не подозревал насколько большой, но теперь-то я знаю, — он вытянул руку вперёд, отодвигая спутанные пряди волос Пэрриша от его роскошных глаз. — Я надеюсь, что ты гордишься собой тоже. — Ладно, — Адам зажмурился. Вдохнул. Выдохнул. — Ты так и будешь меня соблазнять или мы приступим к работе? Габриэль влепил ему звонкий щелбан. Он знал, что это было шуткой, но он не мог избавиться от чувства вины перед Ронаном. — Не торопи меня, — заканючил он, прижимая колени к груди. — М-м. Может, попробуешь поотвечать на какие-нибудь мои вопросы, чтобы я мог сфокусироваться лучше? Но проблема была даже не в том, что Габриэль никак не мог сфокусироваться, а в том, что он не мог определиться метод работы. Потому что увы и ах, хорошо проверенный метод его мамы ему не нравился. В своих дневниках, Габриэлла Веласко описывала процесс управления чужими разумами крайне… Бездушно. Она полностью абстрагировалась от того факта, что это были живые люди, и для неё со временем они становились куклами. Проникая внутрь, желая что-то поменять или в чём-то их убедить, она начинала визуализировать кукольный театр со сценкой. Он не винил её, учитывая что большинство её жертв представляли из себя мужчин, пользующихся её услугами, и к таким ребятам эмпатии не находилось и у него, но… Но как он мог задействовать нечто такое на Адаме? Ему хотелось достичь успеха мамы, но не так. Поэтому Габриэлю следовало придумать что-то своё. Что-то человечное. Но… Как? — Ладно. Давай. По окну мастерской прошёлся громкий стук. Адам моментально напрягся. Кто это был? Его отец? — Игнорируй посторонние звуки, — мягко напомнил Габриэль, укладывая руки к нему на плечо. — Я здесь. Адам отвернул лицо от окон. — Когда у тебя день рождения? — Поинтересовался он следом. Потому что он знал день рождения Гэнси и Ронана, наизусть дату рождения Блу, и после похорон, наконец, узнал когда был рождён Ноа. Но Адам? Он был без понятия где на этой шкале находился Адам. — Третьего июля. — Адам, это же очень, очень скоро, — восторженно вздохнул он. — Мы обязательно должны его отметить. — Я не отмечаю, — дёрнул плечами Пэрриш. Настала очередь Габриэля от него отмахиваться. Он тоже никогда не отмечал свой раньше. А потом в его жизнь ворвался Кавински, считающий, что этот день особенный, и уж кто, а его мама точно хотела бы, чтобы он его отмечал, а не забывал об этом дне. И день правда стал особенным. — Так ты ещё и рак, — чуть подумав, присвистнул Габриэль. — Я люблю раков. Тот факт, что Ронан был скорпионом, к слову, удручал. Но многое о нём говорил. — Что бы это не значило, — бормотнул Адам. В окна вновь заломились. Тот выпрямился как по струнке, упёрся ладонями в бетон под собой, и чуть отполз назад, явно неосознанно. — Адам, игнорируй это. Твои сны подчиняются твоему мозгу в той или иной степени. Чем больше ты об этом думаешь, тем хуже оно становится. Но Адам проигнорировал его. Вместе с шатающимися окнами, норовящими вот-вот выскочить из рам, безумием разразился и внутренний Кейбсуотер, который ожидаемо не особо весело влиял на Габриэля. — Адам. Вдали начинал слышаться чужой мужской голос. — Адам, — Габриэль схватил мальчишку за подбородок, разворачивая на себя. — Смотри на меня. Забудь обо всём остальном. Его глаза широко распахнулись, почти зачарованно уставившись в его собственные. Минуло мгновение, прежде чем Адам расслабился, почти расплываясь под его прикосновением. Сначала стихли звуки. А затем, автомастерская испарилась и вовсе, сменившись лужайкой академии Аглионби, заполнив пространство приглушённым солнечным светом, и раздающимися где-то вдали, бесполезным шумом голоса мальчишек. Смехом Ронана и Гэнси. — Так лучше, — похвалил Габриэль, слегка хлопая его по щеке. — Ты жульничаешь, — просипел он, возвращая себе привычную строгую интонацию разочарованного учителя. — Найтингейл, ты должен учиться повеливать моими снами, а не влиять на моё настроение, помнишь? Это ты делать уже умеешь. Габриэль обречённо простонал. Адам был прав. В том, что он заставлял людей менять своё восприятие снов наводками или приказами не было новинкой от слова совсем. Более того, это было, считай, природным талантом! Он занимался такой ерундой в начальных классах. — Я пытаюсь. Он попытался отодвинуться, но Адам вдруг упёрся коленями в мягкую и свежую траву, и потянувшись совсем уж близко, прижался ладонями к его щёкам. — Значит, ты попробуешь снова, Найтингейл. И снова. И как этому юноше можно было отказать?
