Глава седьмая. Адам Пэрриш.
28 июня 2025 г., 15:52
«Я обещал себе не думать о той ночи в лесу, когда я остался наедине с Б.У., но всё же, я думаю. Я совсем не испытываю отчаяния или раскаяния. Я несомненно понимаю, что это было не очень по-человечески, но… И что? Б.У. и не был особо человеком. Что тогда может меня беспокоить? То, как я отнёсся к трупу? Обычно, когда я взаимодействую с мёртвыми телами, я ведь стараюсь быть уважительным — я думаю, что должен был таковым. Не считая, может, того раза, когда…»
— Запись из личного дневника Габриэля Найтингейла.
***
Уговорить Габриэля отправиться с ними в Кейбсуотер в этот раз оказалось гораздо легче, чем Адам предполагал. Хватило жалобного взгляда Гэнси и Блу, и тот уже впихнулся со всеми ними в машину, ворча что-то невнятное себе под нос. Капризничал в этот раз сам лес. Потому что — внезапно — но его нигде не было, а Свинья Гэнси попросту заглохла, оставив их на милосердие никому иному как Деклану Линчу, согласившемуся приехать, чтобы их всех подобрать. Хуже сценария придумать попросту было нельзя. — Это всё негативная энергия Найтингейла, — зевнул Ронан, закинувший ноги на колени недовольного Адама, а голову на колени к задумчивому Габриэлю. — Он так не хотел сюда ехать, что на — Кейбсуотер слился. — На минуточку, у меня вовсе нет негативных чувств к лесу. Это у него проблемы со мной, — запротестовал он. Да, Адам ощущал это на физическом уровне. Теперь, когда Кейбсуотер являлся неотъемлимой частью его самого, он всегда тем или иным способом давал ему знать о своих странных, смешанных чувствах к ткачу. Особенно, когда тот заглядывал во сны Адама — Кейбсуотер неизменно выпускал почти неровный вздох, когда нога Габриэля ступала в его голову. — Оно тебя не ненавидит, — уточнил тихо он, поправляя волосы. — Оно скорее… Разочарованно? Может? — А, так это всё меняет. Пускай встаёт в очередь, — весело хмыкнул Габриэль. — Привет, Ноа. Все встрепенулись, пытаясь найти Ноа в машине, но в салоне никого кроме них не было. — Ты чувствуешь Ноа? — Непонимающе уточнил Гэнси. Габриэль качнул головой. — Нет. Но вдруг он где-то здесь, и не может полноценно появиться? Я здороваюсь на всякий случай. Чтобы он не чувствовал себя одиноким. Блу улыбнулась, опуская карту к себе на колени. — Хорошая идея. Привет, Ноа. — И всё же, — Гэнси тяжело вздохнул, начиная потирать виски. — Почему ты думаешь, что лес им разочарован? Этот вопрос был обращён к Адаму. Он настолько отвык от нормальных разговоров с Гэнси за этот месяц — особенно, если речь заходила о его сделке с Кейбсуотером — что он сначала растерялся с ответом. — Не знаю. Так чувствуется. Может, я ошибаюсь. Эмоции Кейбсуотера не были человечными, в конце концов. Нельзя было попросту накладывать их понимание чувств на бардак в лесу. Но Адаму казалось именно так. — Что означает слово ventio? — Ни с того ни с сего выпалил Габриэль, рассеянно водя кончиками пальцев вдоль проглядывающих линий татуировок на шее Ронана. — Охота, — в унисон отозвались все трое мальчишек. — А-а, — Найтингейл неловко рассмеялся. — Тогда думаю, что лес разочарован, потому что охотник из меня не очень. — Лес с тобой говорил? — Заинтересованно покрутилась на переднем сидении Блу. Роль охотника, выделенная Габриэлю предсказаниями, Гэнси и самим лесом, нередко озадачивала Адама, когда он пытался размышлять об этом в рациональном ключе. Да, он понимал её важность в историческом контексте Глэндовера — король был влюблён в охоту, да и к тому же, имел ручного охотника при себе, которому по рассказам историков, доверял больше всего — и он даже видел странные повадки в Габриэле, которые могли подойти этому описанию. Но как это должно было работать в их реалиях? — Да? Нет? Не уверен, — Габриэль поджал губы. — В ту ночь, когда я остался наедине с лесом, на деревьях появились эти буквы. Вот и всё. — И ты ничего нам не сказал? — Ронан запрокинул голову, чтобы разглядеть чужое выражение лица. — Габриэль, пожалуйста, поподробнее, — Гэнси едва не перелез с водительского сидения к ним, на заднее. — В какой части леса это было? Сделал ли ты что-то конкретное, что могло побудить их на это послание? Что происходило в лесу в этот момент? Габриэль слегка дёрнулся. Адам обнаружил совсем недавно, что искреннее оцепенение Габриэля — а не наигранная попытка выстроить из себя дурака — проявлялась не так заметно. В такие моменты, его брови слегка приподнимались вверх, будто пытаясь выглядеть как можно озадаченно, а пальцы напрягались, заставляя жилки на руках проглядывать чуть явнее, чем обычно. — Часть леса уж точно не припомню. Я просто стоял рядом с сами-знаете-кем. Уэлком. — О, — задумчиво протянула Блу. — Но ты ведь никак с ним не контактировал. Габриэль помычал в знак согласия. Он явно что-то не договаривал. Что-то произошло там в лесу, когда он остался с мертвецом наедине. И это что-то спровоцировало лес на послание. Иначе и быть не могло. «Я бы за Ноа забил этого мужчину доской,» — разве не это пробормотал ему тогда Найтингейл? Неужели— — Может, мне следовало что-то сделать, и лес на это намекнул, — лениво предположил он. — И чтобы ты сделал? — Насмешливо оскалился Ронан. — Убил бы его первее? — Явно не это, — окинув его тяжёлым взглядом, отрезал Гэнси. Но что если всё же это? — Что бы это не было, лес мною недоволен, — пожал плечами Найтингейл. — Закрытая тема, как по мне. Она таковой не являлась, но разговор они всё равно не продолжили. В окно застучался нетерпеливый Деклан. Его появление моментально вынудило Ронана притвориться спящим. Габриэль прикрыл его лицо ладонью, сложенной козырьком, подыгрывая небольшому спектаклю, а затем притворился спящим и сам. Адам позабавленно фыркнул. Чем бы дети не тешились…***
— Итак. Что-то произошло с тобой и Уэлком, — выпалил Адам, когда они с Габриэлем вернулись в его комнатку над церковью Святой Агнессы тем же днём. — Хочешь поделиться чем-то с классом, Найтингейл? Габриэль поморщился. Рухнув на его кровать спиной, раскинувшись почти звёздочкой, он драматично вздохнул. — И почему ты не мог быть как все, и допросить меня про Кавински, а не Уэлка? Адам усмехнулся, останавливаясь у кровати. Его рука потянулась, чтобы поправить разметавшиеся по подушке рыжие пряди Габриэля, игнорируя острый — почти ястребиный — взгляд, голодно ползающий по его лицу. В такие моменты, он не сомневался — Габриэль был охотником. — Так же неинтересно. Ты хочешь говорить о Кавински. — Я бы не стал, — запротестовал он, чуть откатываясь в сторону, чтобы Адам мог сесть на край матраса. — Я очень приватный человек, между прочим. — Мхм-м. Адам плюхнулся рядом, сгибая одну ногу в колене, чтобы было чуть удобнее. Настала его очередь изучать чужое лицо. Что-то в чертах лица Габриэля менялось так же, как поменялось в самом Адаме. Это было не так заметно, но Адам клялся, он ощущал это практически на биологическом уровне. И Кейбсуотер — определённый виновник происходящего — ждал. Ждал, когда все остальные заметят эти изменения тоже. — Ты забил Уэлка? — Спокойно уточнил он. Адам готов был поклясться, что сердцебиение Найтингейла отчаянно участилось. — У меня не было скейта с собой, — слабо отшутился он. Рука Адама прижалась к чужой грудной клетке. Он не ошибся — оно почти испуганно трепетало, отбивая странный, неровный ритм, отдающий в ушах Адама. Габриэль его не прогнал, не отодвинулся. — Ты же знаешь, что я не буду тебя осуждать, — продолжил Адам. — Уэлк заслуживал того, что с ним случилось. И заслуживал ещё худшего. Что бы Гэнси не говорил. — Он слишком мягок, — согласился Найтингейл, облизнув губы. Он согласно помычал, склоняясь чуть ближе. Габриэль нервно встрепенулся. — Поэтому мы ничего ему не расскажем. Янтарные зрачки расширились — ни в удивлении, ни в страхе. Скорее в странном, почти нечеловеческим голоде. Будто приблизься Адам ещё ближе, и он обязательно укусит. Возможно, это было знаком отодвинуться. Завершить диалог. Что они, казалось, делали что-то неправильное. Но Кейбсуотер не хотел этого — он хотел Габриэля. И Адам совсем не мог его винить. — Ты добил Уэлка? — Он был уже мёртв, — зашептал Найтингейл, обвивая пальцы вокруг запястья Адама, нащупывая его пульс в ответ. — Я пнул его один раз — и лес заликовал. — И ты сделал это снова? — И снова, — вопреки колебаниям делиться сделанным, он не звучал пристыженным. — В какой-то степени это было сумасшествием. Я никогда не слышал Кейбсуотер столь спокойным. Или радостным. Оно хотело, чтобы я выполнил свою работу. И я повиновался. Кейбсуотер зашипел в его глухое ухо. Охотник, охотник, охотник. Адам вдруг чётко осознал, что Гэнси ошибся: лес хотел именно такого Габриэля Найтингейла. Оно хотело его дитём дикости. Чтобы Габриэль принадлежал ему. Потому что не охотником — ткачом — Кейбсуотер добраться до него попросту не мог. Его разум был сокрыт, если он отказывался принимать свою роль в качестве охотника — вот почему Кейбсуотер был так возмущён. — Это было твоим видением? — Уточнил Адам, слегка ёрзая на своём месте. — Нет. Совсем нет. Но что-то похожее. Адам зажмурился от оглушительного воя в ушах, и подавшись вперёд, прижался лбом к чужому, более прохладному лбу. Спина неприятно заныла от такой позы, вынуждая его вцепиться ногтями в грудь Габриэля, чьё дыхание заметно участилось. — Он хочет тебя, — зашептал Адам. Габриэль замер под ним. — Что? — Он так сильно хочет тебя. Кейбсуотер сходил с ума. От Габриэля? Без него? Адам не мог толком понять. Если это было то, что происходило в голове Габриэля когда он ступал в лес, то он не понимал как тот умудрился протерпеть это так долго, не говоря никому о происходящем. — Адам? Он выпустил его запястье из хватки своих пальцев. Потянулся, чтобы зажать его лицо меж своих ладоней, и — о, чудо! — Кейбсуотер начал стихать, обращаясь в слабый шелест ветера на подкорке сознания. — Ты мне нужен, — вдруг осознал Адам. Первое полученное чёткое осознание, связанное с лесом, вынудило его выдохнуть. — Кейбсуотер выходит на контакт охотнее, когда ты рядом. Теперь, Адам не сомневался — решение пригласить Найтингейла в свои сны было более чем правильным, если он хотел в действительности разобраться с происходящим и научиться выполнять часть своей сделки правильно. — Габриэль? — Да? Он вновь распахнул глаза, моментально ловя на себе обеспокоенный взгляд Габриэля. Он не спешил отодвигаться. — Ты должен научиться управлять моими снами. Я думаю, вдвоём мы быстрее решим проблему леса. Ответом послужил слабый, удушенный смешок. — Так точно, капитан.
