Mellonta Tauta

«Неужели К. правда был в моём сне той ночью? Иначе как ещё его метки могли на мне сохраниться? Я ведь не сновидец. Я бы не смог возжелать их себе так, как это умеют делать они.»

— Запись из личного дневника Габриэля Найтингейла.

***

      По всем логичным соображениям, Ронан Линч должен был радоваться тому факту, что имел уникальный шанс показать своим друзьям ферму Барнс — великолепную, волшебную крепость, зачарованную её владельцем. Он и радовался. Пока не заметил кое-что очень интересное.       — Найтингейл, неужто тебе с кем-то перепало?       Вопрос Ронана в благоговейной тишине дороги прозвучал уж слишком резко даже для его собственных ушей.       — Чего? — Не понял Габриэль, зажатый на заднем сидении между Блу и Адамом.       Благо, Ронан был не единственным заинтересованным лицом в этом вопросе.       — Эм, у тебя здесь, — Гэнси неловко закашлялся, указывая на собственную шею в попытке объяснить суть вопроса Ронана. — Пятно.       — И вот здесь, — гораздо веселее заметила Блу, тыкая указательным пальцем в правую часть чужой шеи.       Кто-то явно не смотрелся утром в зеркало перед выходом из дома. Иначе, Ронан не мог объяснить каким образом Габриэль не замечал на своей шее приличное количество засосов — красноватых и почти нездорово синих.       Заёрзав на сидении, Габриэль потянулся вперёд, пытаясь выглядеть собственное отражение в зеркале заднего вида. Его брови вопросительно приподнялись, будто он совершенно точно не мог догадаться, что это метки могли появиться на его коже и вовсе.       Что было странным.       — Я… — Габриэль прижал ладонь к шее, рассеянно возвращаясь на своё сидение. — Не заметил?       Адам, по какой-то причине, выглядел почти искренне обеспокоен происходящим. Чего Ронан не мог понять, учитывая как раздражён был он сам.       Разве не говорил Габриэль, что не промышлял ничем таким в реальной жизни, и расхаживал где попало только по снам?       — И кто, кхм, счастливица? — Полюбопытствовал Гэнси как ни в чём не бывало.       — Или счастливчик, — добавила Блу.       Щёки Габриэля стремительно начали покрываться румянцем. Его пальцы то и дело скользили вдоль чужих следов, будто пытаясь убедиться в их реальности.       — Да ладно вам, ребят…       Ронан же даже примерно не понимал где и когда Найтингейл успел сыскать себе пассию. Он либо работал, либо помогал им с безнадёжными попытками вернуть назад Кейбсуотер. Да, он тренировался в свободное время, но один. Никто из его команды особо не присоединялся к нему.       — Надеюсь, что ты… Предохранялся? — Продолжил Гэнси.       — Гэнси, — в унисон простонали Адам с Блу.       Ронан дёрнул зубами кожаный браслет:       — Не ущемляй так Беспризорных Тройняшек. Ты видел цены на презервативы?       — Как ты нас назвал?! — Блу с силы вдарила ногой об его сидение.       Это же не мог быть Кавински, верно?       Не мог.       Не должен был.       Не удержавшись, Ронан всё же раздражённо стянул с себя накинутую поверх майки клетчатую рубашку, при этом едва не вдарив локтём по Гэнси, и швырнул её прямиком в лицо Габриэля, который вопреки высокой степени задумчивости, перехватил её в полёте.       — На. Прикройся и не позорься в приличном обществе.       — Что, твои коровы будут больно против моего внешнего вида, Линч? — Фыркнул Габриэль.       И тем не менее, он действительно натянул на себя рубашку.       Ронан вздрогнул, когда поймал его инстинктивно принюхвающимся к воротнику. Это была просто очередная дурацкая привычка Найтингейла, не то чтобы он делал это, держа в уме, что эта вещь пропахла им, просто—       Он раздражённо качнул головой.       И о чём он только думал?       Да, ему не нравился тот факт, что Габриэль развлекался с кем-то посторонним вот так вот, и да, скорее всего, виной этому служил тот факт, что во снах Ронана, Габриэль выцеловывал его шею.       Но это уж точно ничего не значило.

***

      Больше, чем проводить время в Барнс, Ронану нравилось видеть восторженные взгляды своих друзей, ощущающих аккурат такой же сильный прилив любви и неверия — детского восторга — как и он.       В отличие от Деклана, Ронан никогда бы и ни за что не променял этот дом — их детство — на нечто другое, на нечто более обычное. И пускай этот зачарованный дом со временем превратился в что-то гораздо более меланхолично, сделавшись кругом Ада, наказанием которым служил бесконечный сон для всех его обитателей, Ронан всё равно отказывался сдаваться и отворачиваться от этого места.       Он знал — и теперь наверняка — Барнс снова оживёт.       Его руками.       — Знаешь, это многое объясняет, — заговорил Найтингейл, склоняющийся над низким шкафчиком с расставленными многочисленными артефактами.       Ронан вопросительно вскинул брови.       — Что?       — Тебя, — объяснился он. Проводя руками по личной коллекции мелких безделушек Ниалла Линча, он кивнул головой на стены дома, ничуть не отвлекаясь от созерцания украшений. — Это место целиком и полностью объясняет тебя.       Стоило Габриэлю оказаться в Барнс, как он неосознанно подтвердил старую теорию Ронана о том, что он бы страшно понравился Ниаллу Линчу. Такой же странноватый и завлекающий рассказчик, Габриэль догадывался о том что именно должны были делать сумасшедшие сонные приспособления Ниалла, быстрее, чем Ронан успевал вспомнить о цели их создания сам.       Он жалел, что не познакомился с Габриэлем раньше — до всего случившегося.       — Это комплимент? — Пододвигаясь ближе, фыркнул Ронан.       Пальцы Габриэля задумчиво потянулись к странному венцу, одновременно похожему и на церемониальную корону, и на свитый из дерева и листьев венок. На фоне многочисленных часов и украшений Авроры, оно выглядело совсем не к месту.       — Да, — кивнул он. Его взгляд, в котором читалась нежность, смешанная с беспомощным раздражением, упёрся в лицо Ронана. — Ты волшебный, Ронан Линч. Ты — магия. Я просто убедился в этом в лишний раз, очутившись здесь.       — Завались, а, — Ронан отнял у него из рук венец, игнорируя жжение в кончиках ушей. — Ты такая же тварь. Так что, не подлизывайся.       Габриэль непреклонно дёрнул кончиком носа.       — Это иначе. Ты другой. И это тоже комплимент.       Он отмахнулся от него. Сократив между ними расстояние, потянулся, чтобы водрузить на рыжую и встрёпанную макушку странное украшение. Оно не вызывало в Ронане такую же тревогу, как это делала маска его отца, но он по какой-то причине чувствовал странное волнение, лишь касаясь её.       — Этим языком ты соблазнял Кавински, Найтингейл?       Габриэль рассмеялся, слегка склоняя голову для пущего удобства. Упёрся поясницей об шкаф позади себя, потягивая Ронана на себя за запястья.       — Я не пытался никого соблазнять. А что? Соблазнил ненароком тебя?       Ронан шумно втянул воздух.       — Может быть.       — Спорим, ты мечтаешь о том, чтобы я вновь случайно позвал тебя в свои самые непристойные сны, Линч? — Найтингейл закинул руки к нему за шею. Выдохнул ему в щёку. — Ты хочешь вернуться в тот отель, не так ли? Чтобы я завершил начатое, и всё-таки поставил тебя на колени, как—       Ронан беспомощно рыкнул, вцепившись в края рубашки — его рубашки — за незастёгнутым воротником которой прятались всё те же уродливые засосы. Габриэль приглашающе откинул голову назад, и Ронан сделал то, о чём думал всю дорогу — прижался губами поверх помеченной кожи, в попытке забыть навсегда о том, что украшало его шею в действительности.       — Ронан, — слабо простонал Габриэль.       Он бормотнул что-то неясное в ответ, прежде чем приподнять Найтингейла над полом, и усадить на шкафчик, устраиваясь меж его ног.       — Кавински был прав. Ты действительно псина, м?       Габриэль почесал его за ухом. Ронан недовольно впился зубами в незапятнанный участок кожи, и вздрогнул, ощутив знакомый металлический привкус на кончике языка.       Кровь?       Он приподнял голову.       Она шшла не от места укуса — она стекала по щеке Габриэля, тянулась вниз прямиком от его лба, где роскошный венец уже давно впечатался в голову мальчишки, плотно стиснув его взявшимися из ниоткуда шипами.       Ничего незамечающий Габриэль только потянулся за поцелуем. Ронан резко дёрнулся и чужие губы приземлились к нему на нос, вместо губ.       — Погоди, — он беспокойно нахмурился, принимаясь тянуться к венцу. — Что-то не так с…       — Ронан, нет, — Габриэль шлепнул его по рукам, словно любопытного ребёнка. — Забыл? Когда Иисус отвернулся от венца, предлагаемого толпой, Иуда отвернулся от Иисуса. Не смей отворачиваться.       Ронан тряхнул головой.       Это был сон. Очередной, по-дурацки реалистичный сон, неизменно завершающийся кошмаром.       Они ведь уже уехали из Барнса. А венец этот, Габриэль в реальности тронул лишь единожды, прежде чем безыинтересно от него отвернуться, игнорируя разочарованного Гэнси, который пытался убедить его, что артефакт стоило примерить.       Почему ему снилось это?       — Ты не Иуда, — выдохнул Ронан, проводя рукой по лицу.       Хотя в действительности ему хотелось сказать, что это нечто, стоящее перед ним, не было настоящим Найтингейлом.       — Кто знает?       — Я знаю.       Габриэль пожал плечами, стягивая с себя венец. Едва украшение оказалось противно сдёрнуто с чужой макушки, как Габриэль начал меняться на глазах, принимая совершенно иную, не менее хорошо знакомую форму.       — Нет, Линч, ты только подумай! — Кавински принялся раскручивать венец на своём указательном пальце. — Иуда же тоже был рыжим, как наша с тобой бестия. Может, что-то в этом и есть, а?       Ронан отвернулся от Кавински прочь. Этого он терпеть не хотел даже в кошмаре.       — Ронан! — Сквозь заливистый смех позвал Кавински. — Я знаю кто ты такой!       Он едва не споткнулся, когда у двери из ниоткуда материализовались Адам с Габриэлем.       — Ронан, — практически пропел Найтингейл, попутно помогая Адаму одеть маску Ниалла Линча.       — Мы все знаем кто ты такой.       Когда Ронан подскочил от своего, вероятно, худшего кошмара за последние пару недель, он обнаружил что по-прежнему спал в комнатке Адама над церковью Святой Агнессы. Только отдышавшись, он додумался медленно оглядеться по сторонам.       Адам тихо дремал, свернувшись калачиком на своей узкой кровати. А вот постеленное рядом с Ронаном место Габриэля, почему-то, пустовало.       Найтингейл никогда не уходил после ночёвок без предупреждения в виде записки на столе, особенно, посередине ночи, но в этот раз, сколько бы Ронан не вглядывался в рабочий стол Пэрриша, он так и не смог ничего обнаружить. К тому же, входная дверь, почему-то, была приоткрыта.       Поднявшись на ноги, Ронан нехотя принялся спускаться вниз, в церковь. Шлёпая босыми ногами по кривым деревянным лестницам, он быстро проделал хорошо знакомый путь.       И обомлел, обнаружив Габриэля — их ничуть неверующего Габриэля — стоящего у креста с распятым Иисусом, смотрящим в никуда. Он едва ли дышал.       — Найтингейл?       В полной темноте, глаза Габриэля светились. Без всяких приувелечений или метафор, впервые за всё это время, после всех шуток Пэрриша, глаза Найтингейла действительно ярко сверкали жёлтым.       — Найтингейл?       Ронан уложил руку к нему на плечо, пытаясь воззвать его внимание к себе.       — Восхищение приближается, — внезапно просипел тот.       — Что?       Ответа не последовало. Ронан нервно толкнул его в плечо, не зная что ещё делать с чужим состоянием, и глаза Габриэля тут же потухли. Он пошатнулся, дёрнулся, будто только что проснулся. Осоловело замотал головой по сторонам, принимаясь потирать глаза.       — Ронан?       — Чувак, — Ронан сглотнул. — Может, предупреждай, что ты ходишь во сне, не?       Габриэль непонимающе вскинул брови.       — Я не хожу во сне. Эти таблетки рубят меня так, что мне иногда сложно двигаться по пробуждению. Ты о чём?       Между ними повисла многозначительная тишина.       Ответов становилось стремительно меньше, чем вопросов.