Mellonta Tauta

«Поздравляю себя с первой красной карточкой за всю историю игры! Сказать, что наша команда была, мягко говоря, удивлена, что я получил её в целом (хорош капитан!), так ещё больше все удивились, что получил я её за драку. Нормально ли это, что я влез в мордобой, только потому что капитан Львов решил наговорить дерьма про К.? Наверное, нет. Выиграл ли я драку? ДА!!!

[сильно отличающимся, кривым почерком] мой рыцарь на чёрном коне

Хватит писать в моём личном дневнике?!

[сильно отличающимся, кривым почерком] хватит мне разрешать это делать ЛОЛ ХD!»

— Запись из личного дневника Габриэля Найтингейла.

***

      Монмунтская Фабрика встретила их назад разгромом, который по скромному мнению Габриэля, легко было признать за привычный бардак здешних обитателей, но, увы, таковым в конечном итоге не являлся.       — Долбанный Кавински! Я ему ноги переломаю!       Габриэль нахмурился, кидая косой взгляд в сторону разъярённого Ронана.       Он был уверен на все сто процентов, что это всё являлось каким-то недопониманием. Да, Кавински наверняка навещал сегодня Монмунтскую Фабрику, чтобы скинуть фальшивые удостоверения перед входом. Но мог бы он быть тем же человеком, разрушившим добрую половину дома? Нет. Это не было почерком Кавински от слова совсем.       — Это уже слишком, — согласился Гэнси, сжимая челюсть. — Он пересёк все дозволенные границы.       — Это точно не дело рук Кавински, — запротестовал Габриэль, сидя на корточках перед разломанной моделью Генриетты.       — Ага, и почему же? Потому что вы трахались в прошлом? — Огрызнулся Линч.       Не будь Ронан весь день на взводе, Габриэль бы непременно удивился бы такой грубой формулировке. Но он кипел перегревшимся чайником всё то время пока они были на лодке, так что и исход этого состояния был понятен.       — Ронан, — возмущённо нахмурился Гэнси.       Габриэль тяжело вздохнул, усердно потирая свой лоб.       Он хотел бы объяснить, что его стопроцентная уверенность шла даже не от того факта, что он знал Кавински как облупленного, а ещё и потому что это ощущалось физически. Сколько бы он не принюхивался, он не ощущал здесь следов запаха Кавински от слова совсем. Более того, в Фабрике пахло никак. И это было странным.       Потому что это значило, что тот, кто пробрался внутрь сотворить всё это, не хотел быть пойманным и замеченным, невзирая на весь урон. Как в случае со взломщиком в Хижине тренера.       Как с клиентом в Веретено Судьбы.       — Я серьёзно. Это не Кавински, — Габриэль перевёл взгляд на Гэнси, потому что пытаться донести что-то подобное до Ронана сейчас было бесполезно. — Я думаю, это может быть тот же человек, что пробирался на территорию охотничьего леса.       — Габриэль, — тихо вздохнул Гэнси.       Его выражение лица выглядело почти сочувствующим. Словно он, Габриэль, являлся тяжело больным пациентом, отказывающимся принимать реальность, а Гэнси был его усталым врачом, незнающим как донести до него простую истину.       Габриэль вдруг чётко ощутил, что был раздражён. Вот почему он не хотел, чтобы остальные знали о том, кем он был до встречи с ними. Плевать, что они даже не могли понять то, кем он был или как он жил — но они в своём непонимании могли и делали неверные выводы, мгновенно принимающуюся в их головах за правду.       — Отлично, — резко поднявшись на ноги, Габриэль, не пытаясь скрыть яда в голосе, выплюнул: — Раз вы такие умные и явно знаете больше меня, то давайте поедем все вместе прямиком к Кавински.       — Габриэль—       — О, мы определённо едем к долбанному Кавински! — рявкнул Ронан в ответ.       — Габриэль, послушай, мы не считаем, что ты…       Гэнси потянул к нему руку, но Габриэль только отдёрнулся от него.       — Вперёд, Ричард! Давай. Покажи мне свою восхитительную детективную работу.       Ронан вылетел из квартиры, не трудясь закрыть дверь. Гэнси перевёл встревожный взгляд с хмурого Габриэля на входную дверь, прежде чем вздохнуть, вытащить ключи от машины из кармана, и последовать за Линчем, прежде чем тот натворил что-то непоправимое.       — Пока, Ноа, — чуть смягчив интонацию, бормотнул Габриэль.       А затем он хлопнул дверью так, как всегда хотел хлопнуть, но никогда себе не позволял.       Если она вылетела из петель, то это явно было не его виной.

***

      Кладя руку на сердце, Габриэль отчасти не был против всей этой бессмысленной поездки по одной простой причине — он хотел увидеть Кавински снова с гарантией того, что его не выгонят и не проигнорируют, чего он делать не станет, если вдобавок увидит Гэнси, ради издевательств которого он жил, и Ронана, который явно интересовал его больше дозволенного.       Так что, хоть Габриэлю и хотелось страшно выпрыгнуть из машины снова, или, по крайней мере, отщипать Ронана за уши, он всё же не стал.       — Заверни здесь налево, — даже толком не вглядываясь в локацию, велел Габриэль.       — Гоночная трасса впереди, — сухо напомнил Ронан.       Гэнси снизил скорость, не до конца зная чьей команде повиноваться. Он вопросительно покосился на Габриэля через зеркало.       — Гонки начинаются через сорок пять минут, плюс три минуты, потому что Кавински опаздывает на них по нечётным дням, — он сложил руки на груди. — Если повернёшь налево, то мы доедем до заброшенного амбара, в котором проводятся вечеринки перед гонками, где ошиваются ребята Кавински. Мне хочется верить в некий уровень интеллекта своих друзей, поэтому я надеюсь, что ваше расследование не планировало заключаться только прямым вопросом в лоб Кавински, которому вы не доверяете в любом случае, а в сборе показаний его ближайших знакомых. Да, детектив Ричард?       Гэнси опешил от его ядовитой интонации, но всё же поторопился включить поворотник.       Дело в том, что они никогда не ссорились раньше. От слова совсем. И это, может, не было ссорой, но это определённо было незнакомой территорией для них обоих.       Потому что Габриэль обычно не злился на Гэнси, а Гэнси не чувствовал нужды отмахиваться от его слов, какими бы они не были. Но сегодня всё шло наперекосяк. А может, оно шло уже несколько недель — а они только это замечали.       — Спрашивать? — Фыркнул Ронан. — Я даже не собираюсь с Кавински говорить, только вмазать ему по первое число.       Гэнси тактично промолчал.       Габриэль не был глуп. Он знал, что Гэнси не был святым, и что порой в нём бурлила та же невозможная энергия, что бурлила и в Ронане. Он прятал её лучше, особенно, ради Адама, но Габриэль всё видел.       И сегодня, вероятно, Гэнси бы не стал останавливать Ронана, накинься он на Кавински.       Плохо, что Габриэль не планировал терпеть происходящего.       — Вот тут тормозни, — Габриэль кивнул на выцветший, некогда алый амбар, вокруг которого уже были припаркованы разные машины.       Кто-то стоял снаружи, возясь с заготовками для коктейлей Молотова и фейерверков. Кто-то размешивал алкоголь на пыльных, едва держащихся столах. Из самого амбара грохотала музыка, слышались спутанные голоса и визги.       Габриэль выпрыгнул из машины первым, проходясь торопливым по номерам машин. Ни Свона, ни Цзяна, ни даже Скова он не нашёл, но нашёл неизменный Фольксваген Прокопенко, который как и всегда был криво остановлен меж двумя джипами в очередной безуспешной попытке научиться парковаться параллельно.       — Проко!       Прокопенко стоял неподалёку, смешивал текилу с чем-то странным и на первый вид, ядовитым. Развернувшись на голос подбегающего к нему Габриэля, он широко улыбнулся, тут же впихнув стаканчики с алкоголем в руки рядом стоящему мальчишке, которого Габриэль раньше здесь не видел.       — Сколько лет, сколько зим!       Габриэль едва не споткнулся назад, когда Прокопенко налетел на него с объятиями. Впервые за весь вечер, он позволил себе выдохнуть, расслабиться в чужих руках, и обнять старого друга в ответ.       В этот самый момент, он как нельзя сильно скучал по настоящему Проко, хоть этот ничем от оригинала не отличался. И по всей остальной своре тоже, какими бы они странными все не были.       Когда-то, это они были его близкими друзьями. Не харизматичный Гэнси со странным словарным запасом, не восхитительный Адам с ядовитыми ремарками, не волшебный Ронан с кривыми оскалами, не яркая Блу с мягкими прикосновениями, и не любимый Ноа с понимающим взглядом.       Когда-то, это был невероятный Кавински, знающий его как собственное отражение, очаровательный Прокопенко с неприличным чувством юмора, сказочный Свон, страхующий его во время гонок, и незабываемый Цзян, которому всегда можно было доверять.       — Я тоже скучал, — бормотнул он в чужую макушку.       Ему никогда не нравилось обнимать Прокопенко с закрытыми глазами. В основном, потому что Проко обнимался как дитя — лез на человека, повисая на нём неподъёмным грузом. А это напоминало Габриэлю о ночи, когда они похоронили настоящего Проко, и о том, как он тащил его на себе, безвольного и тихого.       Но сегодня он не мог не зажмуриться, сжимая Прокопенко в своих руках.       — Добрый вечер, Прокопенко, — прокашлялся подоспевший к ним Гэнси. — Не мог бы ты быть так добр и подсказать нам видел ли ты сегодня Кавински? Знаешь ли ты чем он занимался? В каких локациях находился?       Габриэль нехотя выпустил Прокопенко из объятий, выпрямляясь, и игнорируя хмурый взгляд Ронана на себе.       — Ага. Вы шлялись у Монмунтской Фабрики?       Прокопенко покосился на них с откровенным недоверием. Он слегка приподнял бровь, так всем своим видом и спрашивая по каким соображениям он должен был отвечать перед этими двоими.       — Мальчикам интересно, заходил ли Кавински внутрь фабрики, — уточнил Габриэль. — Кто-то побывал внутри, немного похозяйничал… Думаешь, это мог быть К?       Прокопенко расслабился.       — Ну, я лично не таскался сегодня нигде с К… Я слышал от Цзяна, который слышал от Свона, что он должен был скинуть какое-то дерьмо на парковку перед домом Гэнси, — чуть подумав, он покачал головой. — Слушаешь, ты сам знаешь, К считает эту фабрику помойкой. Он бы не стал заходить внутрь и что-то трогать, подцепит ещё какую-то болячку на этой свалке…       Габриэль чудом умудрился спрятать насмешку за кашлем.       — Пусть боится болячек на своих вечеринках, — клацнул языком Линч. — Хорош эксперт.       — Ладно, я тебя понял. Я так и подумал.       — Чё спрашиваешь-то? — Фыркнул Прокопенко. — Ты его и сам знаешь.       Знал.       Но кто бы ему поверил?       — Спасибо ещё раз, — Габриэль стиснул плечо Прокопенко в знак благодарности, хотя по большой степени он просто хотел вновь коснуться старого друга. — Я… В смысле, мы подождём его тут.       — Ага. И кончайте оба херной маяться, помиритесь уже… К с ума скоро сойдёт.       С этими словами, Прокопенко вернулся к столику с напитками как ни в чём не бывало, оставляя Габриэля обиженно вздыхать.       Потому что он бы не был прочь помириться от слова совсем. Он этим и занимался, продолжительно пытаясь взломать дверь во снах Кавински! Но тот так упорно отворачивался от него.       И совсем не объяснял почему.       — Кхм, — опомнившись, Габриэль повернулся к Гэнси и Ронану лицом. Его недавнее раздражение как рукой смыло, и он нашёл в себе силы, чтобы вернуться к более спокойному и естественному себе поведению. — Хотите что-нибудь попробовать пока мы здесь?       — Ты издеваешься, — закатил глаза Ронан, как самый настоящий лицемер, потому что из них троих, вероятно, больше пил на вечеринках Кавински и в опасной близости от них, именно он.       — Ну почему сразу издеваюсь, — он пожал плечами. — Здесь много что есть из алкоголя. У нас обычно — в смысле, у них — есть виски, апероль, водка, пиво, махито, текила, ш—       — Можно мне апероль? — Вдруг на удивление уточнил Гэнси.       Ронан, наконец, рассмеялся.       Габриэль поманил Гэнси рукой, и потому что это было так легко — снова быть дома с хорошо знакомыми ему людьми — оглядываясь через плечо, крикнул их неизменному бармену:       — Венц? Венц, налей-ка моему другу апероля.       Гэнси остановился рядом с ним, и их тыльные стороны ладоней соприкоснулись, пальцы — слегка спутались.       — Я думаю, тебе бы здесь понравилось. Если бы ты дал этим вечеринкам шанс, — бормотнул Габриэль ему на ухо, немного обиженно.       Потому что чужой скептицизм и предвзятость всё ещё заставляли Габриэля чувствовать себя раздражённо, и потому что мысль, что Гэнси ему не доверял была хуже, чем он мог себе предположить.              — Да? — Промычал Гэнси в ответ, смотря на него в упор.       — Да, — выдохнул он.       Ронан втиснулся между ними так резко, что Габриэль едва не влетел в столик впереди, а Гэнси, чуть не поскользнулся на влажной земле. Втиснувшись между ними, закинув руки к ним на плечи, он как ни в чём не бывало, кивнул Габриэлю:       — Найтингейл, закажи мне чего-нибудь на свой вкус.       Он закатил глаза под тихий смешок Гэнси.       — Венц? И ещё водки Крэнберри для моего друга, пожалуйста.       И на минуту, им всем было даже весело.