Mellonta Tauta

«По правде говоря, я всё ещё не понимаю что во мне нашёл Джо. Я постоянно ощущаю себя как бомба замедленного действия, пока у него в отличие от меня есть какое-то образование, цели в жизни, интерес к ней… Я живу от понедельника к понедельнику. И мне даже не всегда этого хочется. Иногда мне кажется, что высочайшим актом моей любви к нему было бы уйти к чертям собачьим, и дать ему жить в спокойствии.»

— Запись из личного дневника Габриэллы Веласко-Найтингейл.

***

      К тому моменту, когда Джозеф Кавински прибыл на гонки, он уже заранее понимал что что-то было не так.       Во-первых, он видел оранжевое нелепое нечто, которое обычно водил долбанный Гэнси на дороге. Во-вторых, он слышал зовущего его сквозь толпу Линча. В-третьих, он был более чем уверен, что только что заметил рыжую макушку, гонящуюся — и обгоняющую, потому что, конечно, его бестия была быстрее каких-то вороньих мальчишек — за Ронаном.       Обрадовался он только третьему. Все остальные могли гореть в Аду.       — Ну-ну, Линч, не торопись ты так, я же не убегаю, — весело оскалился он, хлопая дверцей своей Мицу.       Кавински не был всевидящей хернёй с Фокс Уэй, но он имел все основания предполагать, что Ронан в этот момент планировал схватить его за майку и вписать в его же машину, что было бы не впервые для них двоих. Но Габриэль возник между ними едва ли из ниоткуда, кладя руку на грудь Ронана, и практически отталкивая его подальше.       — И даже ястребёнок, — посвистел он, бесцеремонно подцепляя кожаный ремень Найтингейла за висящую на нём цепь, и подтягивая его поближе. Тот слегка споткнулся, ощутив колено Кавински меж своих ног, но не сдвинулся. — Я сегодня у мужчин на расхват.       — Пусти меня, — раздражённо рявкнул Ронан.       — Мы уже выяснили, что твои обвинения с миллиардной вероятностью дерьмо, неимеющее основания. Успокойся!       — Дерьмо?! Найтингейл, я клянусь, если ты сейчас же не перестанешь его защищать—       Кавински многозначительно хмыкнул, откинувшись на дверцу машины поудобнее.       Похоже, брак новоиспечённых сонных птенцов трещал по швам.       О, нет. Делало ли это Кавински папиной любовницей? Потому что Ронан вряд ли был отцом хоть в каких-то ко-зависимых отношениях со своими мальчишками. Всегда определённо мать — Кавински ставил одну из Мицубиши и зуб Свона на это.       — Габриэль, Ронан, ведите себя нормально, — Гэнси, наконец, добежал до своих друзей. Остановился позади Ронана. — Что за поведение?       Но если Линч привык послушно кивать на любые слова своего господина, то Габриэля такая интонация раззадорила только сильнее. Сжав челюсть, он ткнул указательным пальцем в Гэнси:       — Скажи своей собаке успокоиться.       Кавински заёрзал.       Со всеми жалобными и грустными глазёнками Найтингейла, он забыл каким он умел быть сексуальным, когда хотел.       — Хорошо. В смысле— Да, давайте все успокоимся, — Гэнси смущённо сглотнул, стискивая плечо Ронана, который на минуту застыл каменным изваянием посередине улицы.       — Ну? — Нетерпеливо фыркнул Габриэль, хотя глаза его всё ещё метали молнии в Ронана. — Задавай свой вопрос, Ричард.       Господи, им нужно было срочно повторить развлекательное мероприятие на заднем сидении его машины.       — Кавински, — наткнувшись на взгляд Кавински, Гэнси моментально похолодел в выражении своего лица. — У нас к тебе имеется вопрос.       — Ага, — он скучающе повесил очки на вырез своей футболки. — И вам привет, тусовка Скуби-Ду.       Габриэль, наконец, развернулся к нему лицом, вынуждая его убрать руку с его ремня. Впрочем, он не предпринял попытки сдвинуться или встать как-то приличнее.       — Сегодня кто-то проник внутри Монмунтской Фабрики и разгромил всё помещение, — сухо поведал ему он, складывая руки на груди. — Мальчики думают, что это твоих рук дело. Из-за сброшенной горы удостоверений личности.       Совершенно безыинтересная интонация Найтингейла так и кричала о том, что чихать он хотел на слова своих товарищей.       Но Габриэль всегда был таким строптивым. Дружил с людьми как ни в чём не бывало, но никогда не клялся, что уважал их мнение, если они в его понимании несли чушь. Слава богу, Кавински в его глазах не нёс чушь даже будучи под кайфом. Его во всём всегда правый любовник.       — Ну так найди себе мальчиков, которые умеют думать? — Парировал Кавински, запрокидывая голову назад.       Найтингейл выглядел так, будто с трудом смог подавить смешок, рвущийся наружу.       Кавински хотел услышать его смех снова. Искренний хохот от тупых шуток Проко и тихое, более скромное хихиканье, которое он однажды так мастерски вызывал у того, когда целовал его за ухом и сосредоточенно выводил линии созвездий по веснушчатой спине.       Ещё когда умел быть относительной пародией человека.       — Если бы я действительно покопался в этой дерьмовой берлоге, я бы не стал этого прятать, — он перевёл взгляд на напряжённых Гэнси с Ронаном — и чем не вид на замужнюю пару, беспокояющуюся за своего сына, попавшего в сомнительные отношения с плохим мальчиком?       Габриэль покосился на Гэнси своим фирменным я-же-говорил взглядом, на который Ронан только закатил глаза.       — И мы должны довериться твоему слову, потому что…?       — Потому что я не отрицаю, что вломился сегодня в дом Найта, — он ткнул Габриэля указательным пальцем в плечо. — Тебе понравились призы, кэп?       — Ты был у меня дома? — Габриэль наверняка пытался звучать удивлённым или раздражённым, но в моменте, его голос слегка треснул, и вместо этого он прозвучал так, будто словил духовное пробуждение.       — Ты был у него дома?!       А вот реакция его друзей была ожидаемой. К счастью, Кавински их мнение не волновало.       — Мне очень понравилась твоя Библия, — продолжил он как ни в чём не бывало. — Это было очень даже по-католически. Я от тебя такого не ожидал, Найт.       Габриэль покраснел. Прошло слишком много времени с тех пор, как Кавински в последний раз видел его таким смущённым. На минуту, он вспомнил какого это быть — согретым чужим вниманием.       И всякая обида поутихла.       — Хватит надо мной издеваться, — бормотнул тот. Затем, кинув косой взгляд на стоящих позади ребят, перескочил на болгарский: — Много си несправедлив към мен.       Кавински понадобилась целая минута, чтобы собраться с мыслями — потому что, чёрт возьми, от Габриэля Найтингейла, говорящего на его, на их, языке невозможно было не растекаться — и догадаться, что они вновь ссорились.       — Я?! — Опомнившись, он заговорил на испанском, который чудом не забыл за месяцы разлуки. — Eres tú… Eres tú el que actúa como un completo cabrón.       — Аз?! — Габриэль взмахнул руками в воздухе. — Ти си този, който ме блокира навсякъде, където можеше, и ти каза на Дзян и Суон да ме избягват!       Кавински неверяще рассмеялся.       — ¿Qué más esperabas de mí después de tu comportamiento de mierda? ¿Qué más querías? ¿Que te acariciara la cabeza? ¿Que te la chupara?       — Моя майтап?! — Габриэль вцепился в его плечи, прижимая его вплотную к машине позади. — Ти ме изостави, Кавински.       Кавински, наконец, выдохнул.       Это было единственным подтверждением, в котором он нуждался, чтобы убедиться, что их расставания не было делом рук самого Найтингейла.       И всё же—       — Искаш да кажеш, че не си насъскал кучето си срещу мен? — Уточнил он, почти неосознанно переходя на родной язык. Его голос больше не звучал так злобно как раньше, но нотки презрения никуда не делись. — Не му ли каза, че ти правя живота мизерен и че не знаеш как да се отървеш от мен?       Габриэль растерянно замер.       — Что? О какой псине… — Запутавшись в языках и одновременно с этим, в происходящем, он нахмурился. — ¿Estás hablando de…? ¿Estás hablando del… Del entrenador?       Стоило догадке слететь с его языка, как его выражение лица мгновенно переменилось. Блеск из его расширенных глаз исчез, а уголки губ дёрнулись вниз. Его хватка на плечах Кавински смягчилась тоже.       Кавински ненавидел то, как взлетели его брови домиком. Как он сглотнул, нервно поправляя майку на нём. Как сломанно он на него взглянул, прежде чем опустить взгляд вниз. Будто собака, понимающая, что её ведут на усыпление.       Это не было первым разом, когда Кавински видел его в таком состоянии, но это не значило, что в этот раз переносить этот вид стало легче.       — Ты серьёзно, К? — Прошептал он.       Будь это кто угодно, Кавински бы огрызнулся.       Потому что каким идиотом нужно быть, чтобы после всех предупреждений от остальных не понять, что твой ёбанный тренер — ненормальный? Потому что ему говорили об этом совершенно все в округе, и что теперь? Он был удивлён, что это произошло и вовсе?       — Габриэль, всё в порядке?       Но Кавински не мог нагрубить Габриэлю. Не тогда, когда он был в таком состоянии.       — Посмотри на меня, — он коснулся подрагивающей ладонью края его щёки. Провёл большим пальцем вдоль шрама, как делал всегда. — Разве я когда-нибудь тебе лгал, злато?       Потому что он лгал. Много и часто.       Но не ему. Никогда не ему.       — Нет, — вяло согласился Габриэль.       Габриэль выскользнул из его рук, как бледное подобие себя. Стоило ему отстраниться, как Кавински выпрямился тоже.       — Куда ты идёшь, Найт?       Останься.       Их взгляды пересеклись. Габриэль медленно моргнул.       — Решать проблему.       Это была та же самая фраза, которую тихо, едва слышно прошептал ему в макушку Габриэль, пока Кавински захлёбывался в истерике после обнаружения тела Прокопенко — потому что это был его первый друг, единственный, и он никогда не должен был умирать так, Габриэль! — перед тем как пойти и избавиться от тела.       И это была та же фраза, которую бросил ему в лицо окровавленный Габриэль на вопрос что он натворил, после того как Кавински не повезло вытащить из кошмаров идеальную копию своего отца, которая гналась за ним по поместью под истеричный хохот его матери, пытаясь убить его до тех пор, пока Габриэль не забил монстра насмерть битой.       Кавински криво улыбнулся.       — Мне пожелать тебе удачи?       — Воздержись.       Напрочь игнорируя Гэнси и Ронана, которые выглядели всё больше потерянными с каждой минутой, он отошёл прочь, направляясь к одной из девушек из толпы, курившей будучи прислонённой к своему мотоциклу. Им хватило переброситься парой слов, прежде чем ключи влетели в ладонь Найтингейла, а незнакомка уступила ему транспорт.       К тому моменту, когда Гэнси, опомнившись, попытался остановить Габриэля, тот уже набрал приличную скорость и унёсся прочь.       Этого оказалось достаточно, чтобы Линч, наконец, сделал то, что хотел сделать с самого начала — впечатать Кавински со всего размаху в Мицубиши. В ушах на секунду зазвенело от удара затылка об крышу машины, но Кавински только машинально рассмеялся в искривлённое ненавистью лицо.       — Что ты сделал?!       — И почему снова я?       — Кто же, блять, ещё? Ты вечно ему всё портишь.       Кавински сухо рассмеялся, отталкивая от себя Ронана с взявшейся из ниоткуда силой:       — Не пойму на что ты злишься. На то, что не можешь трахнуть меня или его?       Многозначительная тишина, сопровождаемая расползающимися уродливыми красными пятнами по лицу Линча служили достаточно ясным ответом на его вопрос.       — Что бы ты не сказал ему, Кавински, я надеюсь, ты понимаешь, что это на твой совести, — возникший рядом Гэнси пренебрежительно качнул головой. — Впрочем, я сомневаюсь, что она у тебя есть. Пошли, Ронан.       — Сидеть, Ронан, — передразнил Кавински инстинктивно.       Ронан хмыкнул, но в его глазах не было стыда.       Кавински притворился, что не слышал их последующего разговора, пока они забирались назад в корыто Гэнси.       Разница между ним и нами? Мы реальны, Ронан. Мы что-то значим.       Потому что это было, блять, нечестно. Потому что может не всё в его жизни было реальным — почти ничего — но он тоже что-то значил. Для Габриэля так точно.       Значил же?       — К? — Свон подошёл к нему с коктейлем Молотова в руках и привычной улыбкой на лице. — Всё в норме?       Кавински вырвал бутылку из чужих рук, принимаясь отходить от Мицу на приличное расстояние, прежде чем пульнуть им в машину. Свон последовал за ним, как следовал за ним всегда, потому что он не был реальным.       — Пошли они нахуй. Пошли они все нахуй.       Но Габриэль был. Самым реальным из всех знакомых Кавински, самым настоящим.       И теперь, когда проблема будет решена, разве они не смогут воссоединиться? Даже если его новые друзья и ненавидят его, может—       — Чтоб они все сдохли! — Победно взвопил Свон, когда Кавински метнул со всей силы коктейль Молотова в свою Мицубиши.       Выезжающий прочь Гэнси вдавил по газам, чтобы отъехать от начинающегося пожара поскорее, и Кавински показал ему средний палец, прежде чем гадко расхохотаться.       — Слушай, — Прокопенко подошёл к нему с бутылкой водки в руках. Сделал медленный глоток, будто распивал вино, а не чистый спирт: одна из многих привычек оригинального Проко. — Может, если ты понянчишь Линча, Габриэль вернётся к нам охотнее?       Кавински был без понятия чьей мудрой мыслью это было, его собственной или Прокопенко — потому что он тоже не являлся реальным, как и всё остальное — но он всё равно ему криво улыбнулся.       — Оседлай двоих по цене одного?       — Скорее двух по цене десятерых, — пошутил Цзян, навалившийся на Свона со спины. — Не в обиду Линчу, но он та ещё истеричка.       Был ли Цзян реальным? Иногда, Кавински казалось, что нет.       — Мамаша на гармонах, хули, — расхохотался Свон, поворачивая голову, чтобы выцепить из зубов Цзяна сигарету своими зубами.       — Во всём виноват Гэнси!       Может, ничего из этого не было реальным. Может, реальным было всё.       До четвёртого июля не так уж много.       Ему не оставалось ничего другого как ждать.