Mellonta Tauta

«Сначала я смеюсь с текста песен, где люди после расставания засыпают с вещами бывших в руках, потом я ношу одежду К. после нашего разрыва, специально разбрызгивая на них духи. Хорошая работа, Габриэль, ничего не скажешь — премия самого безразличного бывшего тебе обеспечена. Долбанный лузер.»

— Запись из личного дневника Габриэля Найтингейла.

***

      Телефон Ронана Линч являлся крайне увлекательным аксессуаром, который тот не желал использовать по назначению. Благо, Джозеф Кавински по собственному скромному мнению был не только талантливее него в сновидении, но и умнее во всём другом.       Именно поэтому после очаровательного диалога с Гэнси, Кавински решил приступить к тому, чем он планировал заняться с самого начала — к чату с другим, гораздо более интересным мальчишкой.       Ожидаемо, Ронан практически не обменивался сообщениями с Габриэлем — чат в большинстве своём пустовал, заполненный бесполезными локациями с обоих сторон или посланииями от Пэрриша, который наживался на чужом нескончаемом номерном балансе.       Кавински просто не мог смотреть на этот вопиющий ужас! Пора было показать Ронану как общались настоящие мужчины в своё свободное время. А фотография члена, как известно, всегда являлась великолепным началом для диалога.       Сообщение дошло до Габриэля мгновенно, а оказалось прочитано ещё быстрее. Кавински притворился, что мысль о Габриэле, ожидающим смс-ки от Ронана не вызывала в нём раздражения.       Впрочем, долго притворяться не пришлось — ответ его моментально порадовал.       и тебе привет, к.       Вот так вот просто.       Он довольно оскалился, мотая ногами, закинутыми на переднее сидение в театре.       я даже ничего ещё не сказал ястребёнок~       лол.       думаешь, я не узнал бы твой член?       Именно это он и ожидал услышать.       Задумчиво проведя кончиком пальца по вырезу своей майки, Кавински перебрал возможные варианты ответа, и не придумал ничего лучше, как напечатать следующее:       не будешь спрашивать что я сделал с твоим линчем???       Потому что он до сих пор не понимал что конкретно связывало этих двоих.       Они казались так близки. Постоянно ошивались рядом, определённо дарили друг другу подарки, и Кавински мог поклясться, что слышал как Ронан во сне звал Найтингейла по имени.       Но их маленький рай в шалаше похоже не был готов к такому урагану как Джозеф Кавински, иначе как ещё можно было объяснить их ссору на его вечеринке?       уверен, он в полном порядке.       не будешь спрашивать, что я сделал с м.?       О, Кавински задумывался об этом ещё той злочастной ночью, когда они с ребятами пришли подбирать брошенный на обочине мотоцикл от Найтингейла. Он не хотел предполагать лучшее, но возможно, старик уже был мёртв и закопан где-то на заднем дворе своей халупы.       Если так, то это было более чем замечательно! Он всегда знал, что Габриэль был самым ответственным мальчишкой в Генриетте.       неа       чё больно хочется чтобы я погладил тебя по голове???       Он хотел бы погладить Габриэля по его светлой голове. И не только по ней.       по желанию.       слушай. м. меньшая из твоих проблем. мне нужно с кое-чем разобраться. не лезь куда не надо, пока я не закончу.       после этого, поговорим.       ладно?       И всё-таки, что-то с Габриэлем было явно не так. Он звучал как-то… Сухо? Отстранённо? Он знал своего бывшего, и это было не тем, как он разговаривал обычно.       Неужели он взял и обиделся на то, что Кавински поверил Мондего? Если так, то он не имел права — сам ведь вёлся на лапшу этого хрыща годами, и Кавински даже не винил его, хотя он так любил подобным заниматься.       Неужели промывка мозгов долбанного Гэнси заработала?       может если попросишь на коленях я подумаю лол       блять, к, я серьёзно.       Кавински только начал печатать ясное и прямое на чьей ты вообще стороне, когда Ронан начал просыпаться с характерным полурыком и полукашлем, вынудившим его стереть сообщение и швырнуть телефон в сторону, как ни в чём не бывало.       — Блять, — простонал Ронан, подскакивая на сидении. — Где я?       Он фыркнул, перелезая через ряды кресел, в сторону кофейного столика, на котором лежала недоеденная пицца и ещё нераспечатанная бутылка водки, оставшаяся с прошлого визита Своры.       — Проснись и пой, солнышко.       — Ты… — Линч обречённо потёр опухшие глаза, фокусирая на нём взгляд. — Что это за место?       — Доброй пожаловать в личный театр Кавински, детка, — мурлыкнул он, роясь по карманам. — Приглядись как следует. Никто ещё не оставался равнодушным!       О, ему нравился его театр. Всегда, но после отношений с Габриэлем — ещё больше.       Стоило отдать рыжику должное — идея вообще превратить этот чулан во что-то приличное, так ещё и в театр принадлежала именно ему. И, конечно, он мог просто помечтать о мебели и она бы здесь неизменно появилась, но Габриэль в то время учил его искусству спизженной со свалок мебели и декорации помещения из подручных предметов, найденных невесть где.       После их расставания, Кавински использовал эти знания на полную катушку. Именно поэтому, если раньше их с Габриэлем фотографии занимали один уголок комнаты, то теперь, они висели по всему театру. Пробковая доска, где Кавински хранил липкие разноцветные бумажки-послания Найтингйла, которые тот оставлял по утрам, когда убегал на занятия, стала лучшей версией себя — записки теперь были наклеены по периметру всей задней стены. Тут же можно было найти сворованный плакат Найтингейла, висевший у Нино во время начала футбольного сезона — сердечки фломастером на них добавили Проко со Своном, не он — и стеклянный стелаж с чужими безделушками.       Возможно, Кавински и ощущал бы себя слегка пристыженным, если бы только не знал, что Найтингейл был помешан на нём ничуть не меньше.       — Ты больной, тебе говорили? — Прохрипел Ронан, принимаясь медленно расхаживать вдоль театра, цепляясь взглядом то за одну фотографию, то за другую. Кавински притворился, что не заметил как тот подвис у полароида с полуобнажённым Найтингейлом. — Это ведь ты украл его футболку из моей машины той ночью?       Сыскав пакетик с кокаином, он вывалил линию на столик, методично начиная раскидывать её поудобнее с помощью визитки ресторана Нино, оказавшейся неподалёку.       — Ты немного тормознутый у нас, да, малыш? — Весело хмыкнул он.       — Я был в стельку пьян, — защитился Ронан, вглядываясь в стеклянный шкафчик.       Интересовали ли его многочисленные украшения так и не отданные Найтингейлу? Может, одна-единственная вырвиглазная красная бархатная коробка с кольцом, которая лежала среди общего бардака?       — По крайней мере, ты можешь похвастаться тем, что быстро трезвеешь, — мурлыкнул Кавински, зажимая одну из ноздрей, прежде чем склониться над столиком. — Найту нужно проспаться хотя бы часов четыре, чтобы прийти в себя.       Он резко втянулся, машинально жмуря глаза. Его больше не шатало в первые секунды, как это было раньше, а первоначальная эйфория в его случае быстро спотыкалась об безразличие и лёгкое ощущение потерянности, которое ему давно перестали дарить самокрутки Цзяна.       Кавински не очень хотелось доживать до момента, когда и это дерьмо перестанет вставлять ему.       — Так ты расскажешь как ты сделал всё это? — Сквозь сжатые зубы поинтересовался Ронан.       Ах, бедный и несчастный Линч.       Так отчаянно хотел выиграть — почему? — а проиграв, наконец осознал очевидное: что они вдвоём были сделаны из аналогичного дерьма, и им стоило сгнить здесь вдвоём, вместе. Что существовало что-то, в чём Ронан отчаянно нуждался, и это что-то не мог ему дать его любимый и неповторимый Гэнси — но мог он, Кавински.       Наверное, это его убивало.       Понимание, что как бы он не бежал от реальности в своих снах, она всё равно достигала его рано или поздно — неподкупная и искажённая.       Это был урок, который Кавински хорошо выучил ещё будучи ребёнком. Но с чего бы нежному дитю, воспитанному под солнечными лучами долбанной фермы и под постоянной опекой помешанного старшего братца, знать об этом, верно?       — А ты просишь? — Он шмыгнул носом, ладонью смахивая остатки порошка на пол.       — Не беси меня.       — Нетерпеливый, — он почти приветливо улыбнулся. — Почему бы тебе не показать мне для начала как ты обычно вытаскиваешь всякое дерьмо из своих снов, а?       Ронан тяжело на него уставился.       — Что? Тебе спеть колыбельную, Линч?       — Пошёл нахуй.       Но он всё же соизволил разлечься на сидение неподалёку.       Ох, они грозились получить нескончаемое количество веселье вдвоём. И чему только Кавински не научит этого ещё недоросшего, глупенького птенца!       А потом…       А потом Ронан Линч вернёт ему Габриэля домой, и они могут развлечься все втроём — двое сновидцев и их ткач.       Может, не все идеи Прокопенко заканчивались пробитыми лобовыми стёклами.