Mellonta Tauta

«Беременность явно сводит меня с ума. Какого чёрта мне снилось, всю ночь (мне. Мне, контролирующей свои сны) что меня гоняет по лесу какой-то долбанный маньяк обвешенный мехом мёртвых тварей? Я не смотрела никаких ужастиков в последнее время, исключая то, как Джо заполнял декларацию наших налогов за месяц. Это было страшно, но не настолько, чтобы мне привиделся долбанный Джейсон Вурхиз от мира Повелителя Мух?????»

— Запись из личного дневника Габриэллы Веласко-Найтингейл.

***

      У Адама Пэрриша кружилась голова.       Он ссорился с Гэнси непозволительное количество раз в прошлом, но он впервые ощущал себя одновременно так взбудораженно и устало после их конфликта. Его слегка штормило по сторонам, как если бы он был бесконечно пьян. Жар царапал его кожу, стремительно расползаясь под одеждой, и одновременно с этим, ледяной пот стекал по его лицу, забираясь под тщательно накрахмаленный воротник.       Выйти на улицу, чтобы отдышаться казалось хорошей идеей, но оказавшись там, он поймал себя на мысли, что не хотел возвращаться внутрь — никогда.       В голове крутился зацикленной мелодией голос Гэнси, почти издевательское — Адам Пэрриш, армия одного. Как если бы это не было правдой! Потому что не будь оно так, был бы он один прямо сейчас?       Каждый раз, когда он оказывался в действительной беде, все оставляли его одного, надеясь, что проблема невольно решится сама. Разве был он виноват? Разве не этого поведения ожидали от него остальные, бросая его из раза в раз?       Адам зажмурился, хватаясь за ноющую голову. В глухом ухе звенел шум прерванного телевизионного канала.       И стук.       Терпеливый, медленный звук удара пальцев по дереву, ногтя по стеклу, тяжёлых туфлей по кафелю.       Один и тот же ритм.       Тук.       Адам.       Тук.       Пэрриш.       Кто-то звал его совсем близко.       Он вскинул голову, игнорируя боль в висках, и завертел головой по сторонам. Позади сверкал дом семьи Гэнси, вокруг — бесконечные зелёные дервья. Меж ними, чужой высокий силуэт, стоящий оловянным солдатом.       Адам вздрогнул.       Это была не та же самая галлюцинация, которой он бредил в последнее время. Это была явно не женщина, и она уж точно не пыталась исчезнуть из его поле зрения. Силуэт стоял — тёмный и непоколебимый. Странный. Пугающий.       — Эй!       Он медленно двинулся в сторону незнакомого человека. Чем ближе он подходил, чем больше видел, тем сильнее его сердце начинало нервно биться под рёбрами.       Высокий мужчина выглядел так, будто выбрался прямиком из-под земли. Он был одет в нечто странное, преимущественно сделанное из окровавленного меха. Плащ, накидка? Он не знал как можно было назвать это нечто. На лице его была натянута странная маска — тоже из меха. Не было видно не лица, ни рта, прорези же являли только большие, жёлтые глаза.       Маг.       Некто поманил его длинными пальцами, перепачканными в крови. Когда Адам отказался приближаться, странное создание начало вновь отстукивать по дереву пальцами странный ритм — почти мелодию — и Адама начало вести вперёд, как завороженного.       — Габриэль? — Позвал он слабо, останавливаясь в нескольких шагах от незнакомца. — Это ты?       Ему не ответили, хотя Адам был готов поспорить, что его глаза были аккурат такими же, только лишёнными всякой жизни — по-странному животными.       Адам Пэрриш.       Он определённо звал его, но теперь, стоя достаточно близко, Адам понимал, что он не говорил вслух — его голос, скрежет ключей по металлу, раздавался в его ушах, не в реальности.       — Охотник? — Попытался он вновь.       В этот раз, голова существа одобрительно склонилась налево.       Адам потянулся вперёд, намереваясь поднять меховую маску с чужого лица, но охотник моментально оттолкнулся назад, и развернувшись, вопреки неудобству и тяжести своих одеяний, рванул вглубь леса. Он поражённо выдохнул, и незамедлительно последовал за неизвестным.       — Постой! Я просто хочу поговорить.       Но охотник не останавливался.       Он бежал, бежал, и бежал — и Адам пытался догнать его.       Это напоминало безумную спираль. Чем больше они гнались друг за другом, тем меньше он понимал, что происходило. Меховые одеяния то и дело мелькали меж густых чащ, и он так отчаянно пытался ухватиться за призрачный образ, что забыл зачем. Что он хотел от него, этот человека? И кем был он?       Мелодичный стук возобновился, отзываясь эхом в висках.       Его шаг начал замедляться, а воздух в лёгких оседать. Он шёл вперёд, волоча стёртые под узкими лакированными туфлями ноги вперёд.       Куда он шёл? Почему бежал?       Как его звали?       Он выполз на обочину, продолжая тащить своё тело вперёд. У него не было финального пункта назначения. Он ничего не знал.       Он бродил до тех пор, пока его не остановили. Всё происходящее затем сопровождалось звоном в ушах и пустотой мыслей, ровно до того момента, пока он не обнаружил себя сидящим в коридоре больницы, окружённый семейной парой и врачом в белом халате.       — Ты слышишь нас, пацан?       — Можешь говорить?       Это явно не было первой попыткой людей задать ему этот вопрос, но в этот раз его глаза дёрнулись в понимании, и все трое наблюдателей выдохнули, переглянувшись между собой.       — Вы помните кто вы такой, мистер?       Он испуганно зажмурился, потому что он не знал ответа.       Как его звали? Как его звали? Как—       Кто-то в коридоре застучал тростью по белоснежному полу, и в его голове всплыло ненадёжное воспоминание — хриплый, болезненный голос.       Пэрриш.       — Пэрриш, — повторил он, хотя сочетание букв не вызывало в нём никаких воспоминаний.       — Хорошо, очень хорошо, — врач удовлетворённо кивнул. — Давай думать вместе. Ты помнишь что-то ещё? Мы должны связаться с твоей семьёй. Припоминается кто-нибудь?       Семьёй?       У него была семья?       — Гэнси, — неуверенно выпалил он первое пришедшее ему в голову слово.       Фамилия или имя? Кто?       Он крепко зажмурился. Стук трости возобновился.       Король, подсказал тот же царапающий голос.       — Отлично, мистер Пэрриш. Пожалуйста, не прекращайте говорить, это помогает восстанавливать воспоминания, — его потрепали по плечу.       Перед его глазами заискрились яркие вспышки — воспоминания. Его вдруг охватило чужое состояние экстаза, почти неестественное для человеческого сознания. Рёв машин обжёг его чувствительное ухо, а эхо голосов, ядовитый смех, вынудил его сжаться.       Ни это, ни перманентный запах алкоголя, застрявший в его ноздрях, не мог быть его воспоминаниями.       Он не сомневался.       — Мистер Пэрриш, может, мы попробуем вместе вспомнить номер вашего… Близкого человека?       Почему его собственная фамилия вызвала в нём столько отвращения?       Стук трости в коридоре приблизился.       Адам.       — Адам, — выпалил он с неприувеличенным облегчением. — Меня зовут Адам.       — Адам, — повторил врач, одобрительно ему кивая. — Отлично, Адам. Видите, воспоминания возвращаются градуально. Главное, продолжать говорить.       — Я — Адам Пэрриш, — повторил он скорее самому себе под нос, чем кому-то ещё.       — Давайте попробуем вот что, — врач протянул ему в руке старый мобильный телефон. — Попытайтесь потыкаться в кнопки, мистер Пэрриш. Набрать первый номер, который придёт вам в голову. Хорошо?       Он кивнул, неуверенно разглядывая числа перед собой.       В голове мелькнуло воспоминание — тёмное помещение, небольшая кожаная записная книжка — и в этот раз, оно приндалежало ему. Оно было не чётким, смазанным, но Адам чувствовал себя спокойно, думая о нём — даже благодарно.       Он затыкал по кнопкам, набирая чужой номер. Спустя два гудка трубку подняли.       — Гэнси? — Не очень уверенно позвал Адам.       — Адам, — звонкий голос узнал его сразу, без колебаний. — Что случилось?       — Гэнси, — отчаянно позвал он снова.       — Что? Что-то случилось с Ричардом? Вы в порядке?       Нет, он звонил не загадочному Гэнси. Но этот кто-то знал их обоих. Друг?       — Я… Пожалуйста, мне нужен номер Гэнси, — устало протянул Адам, испытывая неестественное желание истерично расплакаться, прямо здесь, с тремя людьми пялящим на него в беспокойстве и с неподдельной жалостью. — Мне очень нужно… Я не знаю куда мне идти.       — Адам? Где ты? Что—       Врач аккуратно выхватил телефон из трясущихся рук Адама, отходя на приличное расстояние. Он отдалённо вслушивался в их разговор — мистер Найтингейл, номер Ричарда Гэнси, амнезия, Генриетта — пока замужняя пара не гладила его по плечам в немой попытке поддержать. Чужая ласка казалась непривычной.       Неужели никто никогда его не гладил раньше? Неужели у него не было родителей?       — Отличные новости, мистер Пэрриш, — врач вернулся по его сторону с улыбкой на лице. — Вы вспомнили номер своего близкого друга, и он поделился с нами номером Гэнси, вашим общим товарищем, с которым вы приехали на мероприятие к его родителям. Хотите набрать Гэнси сами или мне стоит сделать это?       Сами.       Он начинал что-то вспоминать.       Адам Пэрриш, армия одного.       Человек, у которого были родители, но не было их любви. Человек, который всегда был один.       Маг.       — Я чувствую себя гораздо лучше, — он показательно выпрямился, натягивая дежурную, но вымученную улыбку. — Воспоминания возвращаются. Я… Я позвоню сам.       Это необязательно являлось правдой — воспоминания возвращались, но чем больше он помнил, тем хуже он себя чувствовал.       Но, по крайней мере, он был снова в контроле над своими действиями. Всё остальное не имело значение — никогда не могло весить больше его хрупкой, шаткой независимости.