Глава восьмая. Габриэль Найтингейл
26 июля 2025 г., 15:18
«Пиздец. Ниалл притащил меня на встречу с его другом, над чьей башкой я буду работать… Я забираю свои слова назад, Ниалл не самый пришибленный человек на свете — вот этого мужчина, да. Предложила Ниаллу просто пристрелить этого идиота… Тот очень бы хотел тоже, но, к сожалению, придётся терпеть. И куда я вписалась?»
— Вырванная запись из личного дневника Габриэллы Веласко-Найтингейл.
***
— Я совсем не хочу туда идти, — заныла Блу, прижимаясь спиной к стене. Что было понимаемо, ибо консультация касательно их планов на грядущее поступление являлось, вероятно, самым худшим способом провести первый школьный день года. Но выбора им не давали, и — по крайней мере — позвали их в кабинет в двоём, так что, переживать этот ужас не приходилось в одиночку. — А я-то как туда не хочу, — согласился тихо Габриэль. — Ты? — Шумно возмутилась Блу. — У тебя стопроцентная стипедния, Гейб. Я вообще не понимаю, зачем на консультацию позвали тебя, и— Привет, Ноа. И у тебя вообще нет проблем с поступлением. Ноа материализовался рядом с ними с крайне весёлым выражением лица. — Привет, Ноа, — Габриэль улыбнулся ему, а затем, посерьёзнев, вернул свой взгляд на Блу: — Во-первых, Лу-Лу, стопроцентная стипендия мне светит только в том случае, если моя команда выиграет национальные— — Ты выиграешь! — В унисон перебили его ребята. — …А во-вторых, меня позвали на консультацию, чтобы выгрызть мне трахею, — выплюнул он, отводя взгляд. Выдержав паузу, он выдохнул: — Я написал в бланках, что буду поступать на медицинскую программу, а не спортивную. Это будет большой проблемой. Потому что стипендии ему предлагали с чёткой мыслью, что Габриэль планировал после выпуска подаваться в профессиональной спорт, становиться официальным спортсменом — не сбегать оттуда после получения диплома. Это меняло всё. И в школьном совете больше не было тренера Мондего, готового разобраться с проблемой за него. — Стой, что? — Блу непонимающе вздёрнула брови. — Ты поступаешь куда? С каких пор? — Погодите, — Ноа задумчиво прищурился, косясь на них обоих с опаской. — Сколько вам обоим вообще лет? — На медицинский, — начал поочередно отвечать Габриэль, устало потирая татуировку за ухом. — Блу исполнилось восемнадцать пару недель назад. Мне исполнится в начале января. — У Блу был день рождения?! Почему ты нам не сказал? Потому что Блу грозилась его придушить, если он додумается кому-то рассказать об этом, и он не стал, уважая её желания — только принёс ей купленный заранее подарок, который теперь висел у неё на запястье сплетёнными лично браслетами, и спёк ей кекс вместе с её родственницами. — Почему ты назвал меня Блу? Я Лу-Лу, — Почти обиженно пробормотала она. — И, Ноа, я правда не была в настроении праздновать. Прости. Мимо них пронеслась толпа их одноклассников, которые начали им дружелюбно махать. Габриэль, в отличие от недовольной Блу, притворившейся разглядывающей свои туфли, всё же нашёл в себе силы улыбнуться и помахать приветственно ребятам. Отождав, когда коридо вновь опустеет, они возобновили разговор как ни в чём не бывало. — Итак, медицинский! — Ноа хлопнул в ладоши. — Кем ты хочешь стать, Габриэль? Ветеринаром? — Его же животные боятся, — покачала головой Блу. — Педиатором? Ты хорошо ладишь с детьми. Габриэль смолк. Ему всегда было немного стыдно признавать то, кем он хотел стать в будущем — исключением служил Кавински и ребята из своры — но после столь жизнерадостных предложений, это, почему-то, становилось ещё тяжелее. С другой, очень противоположной стороны, Габриэль испытывал детскую, почти наивную обиду, вынуждающую его хотеть не отвечать на вопрос Блу. Потому что— Он не злился на Блу, но ему было обидно, что за эти месяцы она провела больше времени с Гэнси, чем с ним за последние годы их совместной учёбы. Конечно, озвучивать эти мысли он бы не стал. Ей и без того было тяжеловато после пропажи матери. — Патологоанатом, — в конце концов, признался он едва слышно. Блу с Ноа переглянулись: — Кем? — Трупы, — фыркнул он. — Человек, который работает с телами. На самом деле, это было очень глупым способом описания работы. Патологоанатом работал над тканями и органами, пожизненной диагностикой и посмертной, не только аутопсией, но он знал, что не присутствовала смысла объяснять детали этой профессии. — А-а, — протянули они. — Ага. — Звучит сложно, — прокомментировала Блу рассеянно. Думала ли она то же, что подумал бы Гэнси? Или её это не волновало? — Эй, это же здорово, — вдруг отозвался Ноа, поднимая большой палец вверх. — Мы с тобой будем ещё ближе, да? Габриэль устало рассмеялся. Дверь кабинета открылась, зовя их с Блу внутрь. Они издали синхронный вздох, полный усталости. Их ждал тяжёлый день.***
Консультация прошла так же ужасно, как Габриэль и предполагал, что она пройдёт. Прослушав мимо уха целую гору «ох, но ты должен подумать ещё! К чему тебе медицинский с такой прекрасной карьерой… Давай поговорим об этом ещё, но позже» до момента, пока Ноа едва не взорвал к чертям их кабинет — что было не так плохо, исключая ту часть, где он волновался за Ноа — Габриэль пошёл на работу. Сегодня, его клиенткой являлась престарелая женщина по имени Матильда. Габриэль полистал список задач и пожеланий её семьи, поставил крутиться старую кассету Кавински с их любимыми песнями, натянул рабочий фартук и перчатки, предварительно затянув волосы на затылке, и приступил к работе. Ему здесь нравилось. Было тихо, никто не жжужал под ухом или торопил, и к тому же — ему разрешалось заниматься тем, что ему нравилось. Изредка в процессе приготовления тела, он мог рассеянно заводить разговоры с клиентами — очевидно, не ожидая ответа, но строя догадки о том, кем эти люди были до завершения своей жизни — но, в основном, он молчал. Расслаблялся. Работал. Габриэль стало бы решил, что сегодня его ждёт крайне хороший день, вопреки утренним казусам, когда кто-то вошёл в похоронное бюро. Из общего зала характерно зазвенели колокола, напоминая церковные, и Габриэль нехотя вздохнул. Гости были не слишком частым явлением в бюро, но иногда люди могли заскочить чтобы о чём-то договориться или порасспрашивать. Обычно, это являлось частью обязанностей его начальницы, но так как та сегодня отстутствовала, отвлечься пришлось Габриэлю. Стянув перчатки и понизив громкость кассеты, он выполз в центральную часть их бюро, чтобы встретить потенциального клиента. — Добрый день. — Ох, добрый, добрый день! Им оказался крайне ухоженный, приятный на вид мужчина средних лет. Его улыбка в тридцать два зуба немного ослепляла, а харизма заполняла помещение почти моментально. Он представлял из себя крайне… Привлекательного человека, на которого можно было положиться. Габриэль даже сначала растерялся, прежде чем инстинктивно широко улыбнуться в ответ. — Я могу чем-то вам помочь? Мужчина в лёгком пальто пододвинулся чуть ближе, почти робко — словно не желая беспокоить мирную обстановку помещения. Его аквамариновые глаза любопытно оглядывали Габриэля, и Габриэль поймал себя на том, что невольно принялся поправлять пряди волос, смотря на него в ответ. Он не был до конца уверен сколько лет было этому незнакомцу, но он определённо обладал юношеским шармом. — Я проходил мимо, — начал он, его голос — бархат и розы. — Решил заглянуть внутрь. Возможно, мне скоро пригодятся ваши услуги. — О, — Габриэль медленно кивнул, — мне очень жаль это слышать. В этом не было ничего странного. Люди нередко подготавливались к похоронам больных родственников и старых членов семьи заранее. В такой-то экономии было разумным хотя бы прикинуть примерную цену. — Мы с моей милой женой переехали сюда совсем вот не давно, так что, для меня всё в вашем городе в новинку, — посвистел мужчина, начиная оглядываться по сторонам. — Ох, какие замечательные часы в углу комнаты. Итальянское? Габриэль покосился на ветхие, высокие часы со встроенным маятником в противоположном углу комнаты. — О, да, эм, что-то из… Рима, — ляпнул он наугад, потому что в мебели он не разбирался от слова совсем. — И, поздравляю вас с переездом. В Генриетту ныне мало кто приезжает. — Что зря! — Незнакомец вскинул руки в воздухе, почти театрально негодуя. — Прекрасный ведь город. Я, к примеру, рад, что мне довелось получить здесь работу… Ох, вы, наверное, не учитесь в Академии Аглионби, нет? — Определённо точно, нет, — хмыкнул Габриэль. Видимо, этот человек являлся новым учителем по латыни. Кто-то должен был занять место идиота, который с лёгкой руки Адама покатился на тот свет в конце прошлого года. Что ж, этот учитель явно выглядел лучше прошлого. Как там его звали… Уолк? — Зря, зря… Вам бы подошло, — он подмигнул ему, что, видимо, являлось комплиментом, но определённо воспринялось бы Габриэлем оскорблением, если бы тот был чуть менее приятным его глазу. — Я запомнил это место. В любом случае, спасибо большое за разговор, мистер…? — Найтингейл. Мне только в радость помочь. Как я могу запомнить вас? — О, зовите меня просто Колин… Колин Гринмантл. Улыбка Габриэля нервно дёрнулась, лишившись всякой искренности. Он забирал все свои описания чужой красоты назад. Этот человек был едва ли лучше прошлого учителя по латыни. — Что ж, хорошего вам дня, мистер Гринмантл, — он прищурился. — И счастливого вам и вашей жене пребывания в Генриетте. Теперь, его подготовка к чьим-то похоронам выглядела не так осмысленно и позитивно как до этого. Теперь — это пахло проблемой.
