Mellonta Tauta

«Болит, болит, болит, БОЛИТ.

Ничего не помогает, моё тело просто болит так же, как в день, когда я выкарабкался из долбанной ямы. Лекарства бесполезны, алкоголь тоже. М.Г. говорит, что это психологическое, но, чёрт возьми, разве я заслужил терпеть это раз за разом? Мне не хватило? Это откуп за мою ошибку? Напоминание насколько я глуп?»

— Запись из личного дневника Габриэля Найтингейла.

***

      — Что-то не так, — объявил Ронан.       Габриэль, едва севший на пассажирское сидение его машины, тут же вопросительно застыл от такого заявления.       Однако что-то действительно было не так.       Как минимум, потому что сегодня Габриэль позвонил ему после смены, сообщив, что он не хочет — не может? — сесть за руль мотоцикла, поэтому хочет, чтобы тот подвёз его до дома. Что само по себе звучало крайне нагнетающе.       Но было что-то ещё.       — Вау, и тебе привет, детка, — закатил глаза Найтингейл.       Ронан внимательно пригляделся к нему снова.       Повязанные красной банданой волосы, естественная ему одежда, привычное поведение, и—       И Ронан никак не мог понять это от Габриэля несло парфюмом Деклана-мать-его-Линча за километр или всё же от самого Ронана?       — Ты был с кем-то ещё на смене? — Выпалил он, не подумав толком.       Само собой, Габриэль был с кем-то ещё на смене — например, с сотней посетителей. Был ли среди них его брат был другим вопросом, но Деклан не ходил по местам вроде Веретено Судьбы.       Габриэль тоже не особо удивлённо приподнял брови на такую тупую реплику:       — Мы в абьюзивных отношениях, а я не заметил?       Убери он слово абьюзивные из предложения, то Ронану бы показалось, что они подобрались крайне близко к корню их общей проблемы.       — Покатай меня по городу, — не дожидаясь ответа, попросил Габриэль.       Ещё подозрительнее.       — Ага.       Откинув сидение максимально назад, Габриэль лёг и закрыл глаза. Ронан, повинуясь его просьбе, не гнал как привык, а действительно просто катался на средней скорости, то и дело кидая взгляды на Габриэля.       Выглядел он тот всё же… Не очень. Глаза его, по крайней мере, были плотно сжаты, и он теребил нижнюю губу меж зубов, будто ему было физически больно от чего-то конкретного.       Ронан не выдержал.       — Что с тобой?       — Тело болит, — сквозь сжатые зубы отозвался, наконец, тот. — Бывает.       Тренировки Багровых Ястребов возобновились, но пока, в обычном темпе. Достойную замену тренеру, правда, отыскать не смогли, поэтому назначили ответственной фигурой спортивного врача, оставив все остальные обязанности Мондего на шею Габриэлю, который и без того зашивался.       Не могли они вымотать его настолько, чтобы он выглядел так.       — Что это должно значить? — Он нахмурился. — Ты с кем-то подрался?       — Нет, — Габриэль позабавленно дёрнул уголком губ. — У меня… У меня бывает, после Мондего. В случайные дни начинают болеть кости. В основном, ноги и спины.       Ронан мысленно пожелал мёртвому человеку побольше ужасов в том котле, в котором тот пребывал. Он бы озвучил свои пожелания и вслух, но последнее, что он хотел это вынуждать Габриэля думать об этой твари дольше положенного.       — И ты нам не сказал, — раздражённо заметил Ронан.       — Это проблема не медицинского характера, — возмутился тот, словно это что-то сильно меняло и хоть кто-то из них интересовался такой хернёй, кроме него. — Это… Фантомные боли? Как-то так. С ними мало что сделаешь.       — Ты лежишь на спине. Это разве помогает?       — Вообще-то нет, но я слишком устал, чтобы беспокоиться.       Тяжело выдохнув, Ронан припарковался у старого кинотеатра и повернулся на Найтингейла лицом. Тот продолжал лежать неподвижной статуей, с закрытыми глазами.       — Ты издеваешься. Это ненормально. Ты что, планируешь делать совсем ничего?       — Ну, Цзян предлагал мне раскуривать его косяки, — пошутил тот. — Увы, пришлось отказаться. Ты знаешь какие у меня отношения с наркотическими веществами.       Ну, конечно — Цзян! Мысль, что Габриэль додумался поделиться своей проблемой с Цзяном, но не с ними — не с ним — отняла у него парочку десяток лет жизни.       Ронан выдохнул, стараясь не снести чего-то ещё более глупого, чем в начале их сегодняшнего разговора.       — Где болит сегодня?       — По классике. Левая нога. Вся спина. Всё остальное опционально.       Ронан задумчиво поджал губы. Его рука осторожно, едва ощутимо легла на колено Найтингейла, пытаясь распознать насколько интенстивны были чужие боли и что можно было делать, а что нельзя — Габриэль тут же дёрнулся на сидении, распахивая глаза.       — Болит?       — Я— Немного, — выдавил он. — Но не из-за тебя.       — Можно касаться? — Уточнил он.       Габриэль кивнул. Тогда, Ронан не придумал ничего лучше как перелезть на чужое сидение, одной ногой упираясь в коврик на полу, а коленом меж слегка раздвинутых ног Найтингейла. Нависнув над ним, он обвил его лежащие по бокам запястья, вытягивая его вперёд, подальше от спинка кресла. Тот легко поддался — только машинально вцепился пальцами в края его майки.       — Это ноющая боль?       Ронан бережно стянул кожанку с плеч Габриэля, швыряя её на кресла позади.       — Да. Нет. Не знаю, — Габриэль слабо дёрнул плечом. — Не спрашивай. Она просто… Есть. Иногда терпимо, как сегодня. Иногда я не могу заставить себя встать из-за неё.       Он нахмурился пуще прежнего, мысленно проходясь по всем воспоминаниям за последние месяцы, когда Габриэль пропускал встречи или опаздывал — было ли это связано с подобными эпизодами или чем-то ещё?       Осторожно запустив руки под тёмную футболку, Ронан коснулся напряжённой спины, без всяких припятствий нащупывая чужие шрамы. Габриэль моментально пронзительно охнул, дёрнувшись вперёд, и стукнувшись лбом об плечо Ронана. Сжался.       — Мне убрать ру—       — Нет! Они у тебя просто… Ледяные. Но это хорошо. Это очень хорошо. Не убирай.       Он послушно кивнул, принимаясь сосредоточенно водить руками вдоль его спины, от низа к верху.       Ронан ни в коем случае не являлся экспертом в массажах, пускай он временами и разминал плечи Пэрришу после работы, за что получил крайне положительные отзывы, но, справедливости ради, происходящее и не было массажем. Скорее, его полной противоположностью, учитывая, что касаться Габриэля слишком сильно было и нельзя.       — Ты мог бы рассказать нам, — всё же, не удержавшись, пожаловался он. — Мне.       Габриэль вцепился накрепко в его предплечья. Его выдох приземлился на кадык Ронана, и тот, не удержавшись, подавился собственным вздохом.       — Я не могу просто ходить и говорить всем о том, как мне дерьмово живётся после того, как я выполз из ямы, Ронан.       — Ты можешь.       Он беспомощно прикусил внутреннюю сторону щеки, когда губы Найтингейла ненарочно — наверное? — прижались к его шее. Вопреки всей серьёзности ситуации, обстановка складывалась крайне поганная для Ронана, не особо привыкшей быть настолько близко к чужим телам, и ему понадобилось приложить все усилия, чтобы не издать никакого странного звука.       Настала его очередь крепко жмуриться.       Что здесь было сложного? Водить пальцами вверх и вниз, задержаться на пару секунд и возобновлять движения.       Ронан Ниалл Линч, будь человеком.       — Не могу, — не согласился Габриэль. — Как ты представляешь себе этот диалог?       — Ну ты ведь как-то провёл его с Цзяном, — не пряча яда в голове, выплюнул Ронан.       Габриэль тихо рассмеялся, щекоча его наверняка поалевшую шею. Ронан тяжело выдохнул, старательно игнорируя напряжение внизу живота.       — Это вышло случайно. Обстоятельства сложились так.       — Это могли бы быть наши… — он запнулся об собственное недосказанное предложение. Что он нёс? — Что ты ему сказал? О причине боли?       Стало ли Габриэлю плохо в чужой компании — это было обстоятельствами? Был ли он совсем потерян, когда это произошло впервые?       — Тоже, что и своей команде. Неудачная поездка в горы, слетел с высоты, в камни.       — Ага.       Пальцы Найтингейла, до этого крепко сжимающие майку Ронана, ловко переползли вверх по предплечьям и к плечам, остановившись совсем уж рядом с шеей. Ткнувшись макушкой к нему под острый подбородок, Габриэль вздохнул. Ронан не был до конца уверен, что тот думал о том факте, что его сердце билось как бешенное, а дыхание и вовсе чуть сбилось — что-то, что не прошло мимо внимания любого нормального человека, что уж говорить об охотнике вроде него?       — Ты очень ревнивый человек, Ронан, — улыбка Габриэля коснулась его шеи.       — Заткнись, — медленно пододвигаясь ближе к пересечению двух крупных шрамов, бормотнул он.       — Ну-ну, я не осуждаю, — Найтингейл тихо рассмеялся. — У меня тоже с этим проблемы.       Господи, Ронан искренне надеялся, что Габриэль когда-то ревновал его. К кому угодно, будь то Кавински или Гэнси — хотя бы раз.       От одной этой мысли, состояние его ухудшилось в три раза: румянец окончательно захлестнул его привычно бледную кожу, поднимаясь от шее к щекам, а капли пота на затылке начали стекать вниз, под футболку.       — Знаешь, Линч, если бы мне платили по доллару каждый раз, когда ты оказываешься между моих ног, то у меня было бы—       — Я серьёзно. Молчи.       Боже, Ронан не имел право чувствовать себя так сейчас. Он ведь искренне просто хотел помочь. Все эмоции вроде этих должны были оставаться во снах.       — Я не против, знаешь.       — Габриэль.       Ронан коснулся центра спины, где шрамы пересекались, и Габриэль вдруг громко вскрикнул, всем телом вжавшись в тело Ронана. Тот в свою очередь стыдливо зажмурился, игнорируя белую вспышку перед глазами, и стараясь не дышать слишком тяжело.       — Прости, — прошептал он, убирая руки прочь.       — Блять, — Найтингейл тяжело выдохнул. — Всё нормально.       Ронан торопливо вернулся на своё сидение, давая пространство то ли себе, то ли Габриэлю, и умоляя Бога, чтобы охотничьи замашки мальчишки притупились об неприятную вспышку боли.       По крайней мере, он ничего толком не сказал — только лёг назад, проводя ладонью по лицу.       — Едем дальше? — Предложил Габриэль.       Ронан запоздало осмотрелся по сторонам.       — Ага. Да.       Габриэль уложил ладонь поверх его руки, обвитой вокруг коробки передач. Как ни в чём не бывало, с довольной улыбкой на лице, он поинтересовался:       — Если хочешь переодеться, то мы можем зайти ко мне.       Ронан вдал по газу со всей силы, игнорируя чужой хохот.       — Молчи.       В последний раз, когда Ронан Линч ненавидел себя так же сильно, был тот, когда он кончил, пряча лицо в подушку, в своей комнате в Монмунте, бормоча имя Адама, пока за соседней стенкой Гэнси безудержно хохотал с ним же.       Он даже не знал какой из этих случаев был хуже.