Mellonta Tauta

«Сегодня веселились в общежитие вороньих мальчишек с К. и Ц. — сосед Ц. уехал куда-то на неделю — и мне впервые довелось увидеть того самого Д., на которого постоянно жалуются мальчишки. Очень потешный мальчишка. Чувствую себя очень удовлетворённым, потому что обыграл его в нашем небольшом конфликте. Радостнее меня был только К.»

— Запись из личного дневника Габриэля Найтингейла.

***

      Главное в искусстве сливаться с тенями являлось уметь ждать.       Это звучало крайне бредово и пафосно, но именно это сказал Дин Аллен во время одних из первых уроков с Габриэлем, и он старался следовать его совету с соответствующей искренностью.       Поэтому он и крайне терпеливо отождал, пока мистер Грей заведёт машину и двинется с парковки, прежде чем без предупреждений прижаться к спинке водительского сидения, с внехарактерным для такого момента тихим:       — Бу.       Мистер Грей, конечно, не являлся человеком пугливым. Охотясь за чужим удивлением, он не ждал от мужчины ни крика, ни шипения. Он ждал именно того, что и получил в этот раз — лёгкого повышения сердцебиения, обычно почти беззвучного за чужими рёбрами.       — Я сумел! — Удовлетворённо ухмыльнулся Габриэль. — Я поймал вас.       Габриэль пытался спрятаться в чужой машине и в последствии напугать её владельца раза сорок за всё прошедшее лето. Обычно, он либо совершал неосторожную ошибку, либо спотыкался об поразительные навыки мистера Грея.       Но сегодня?       Сегодня, у него наконец-то получилось.       — Хорошая работа, — согласился тот с мимолётной улыбкой, отражённой в зеркале заднего вида. — Но больше так не делай. Я мог тебя пристрелить.       — Стало только соблазнительнее, — возмутился он.       Габриэль ловко перепрыгнул на переднее сидение, пока мистер Грей съезжал на главную дорогу.       — Вы принесли мне чего от Колина?       — Его платок. Возьми в бардачке.       — Это восторг.       Ронан попросил покопаться Габриэля в голове Гринмантла, пока Адам выдумывал более изящный выход из сложившейся ситуации, и Габриэль без колебаний согласился. Он и сам планировал этим заняться, хоть и по совершенно другим причинам.       — У тебя туманные подозрения, Габриэль, — начал мистер Грей, — что у тебя есть какие-то отдельные виды на сны Колина.       — Вы так хорошо меня знаете, — Габриэль прокрутил в руках цветастый платок с вышитыми розовыми нитками инициалами, К.Г, и запихнув его в карман, упёрся ногами в чужой бардачок. — Обещайте, что не расскажете остальным.       На самом деле, коммуникация с мистером Греем оказалась гораздо легче, чем он изначально предполагал.       Первое время они едва ли разговаривали и вовсе, но потом всё стало легче. К тому же, бесконечное терпение мистера Грея подкупало, пробуждая в Габриэле хорошо спрятанное желание быть крайне надоедливым.       — Не в моих интересах раскрывать твои секреты остальным. Я здесь не для этого.       — Я хочу немного повозиться в голове Колина, — объявил он, чуть подумав. — Может, я сведу его с ума достаточно быстро, чтобы он уехал отсюда, даже ничего не предприняв. И такое бывает.       Мистер Грей неопределённо помычал. В его интонации не слышалось ни осуждение, ни одобрение — это тоже было одним из его плюсов.       — Я думал поехать в Кейбсуотер сейчас, поискать Мору снова. Вы со мной?       К его удивлению, мистер Грей неустанно таскающий его в лес хотя бы раз в неделю, отрицательно помотал головой. Когда Габриэль вопросительно вскинул брови, он тихо, почти смущённо признался:       — Я обещал посмотреть фильм с Блу.       О.       Габриэль не знал почему, но это предложение внезапно вынудило его некомфортно поёрзать на своём сидении и спустить ноги вниз.       В этом не было ничего странного — отцы и дети, их общее времяпровождение. Почему он—       — Ага, да. Тогда, можешь подвезти меня к Кейбсуотеру?       Мистер Грей согласился, и Габриэль притворился, что не заметил как тот слегка ускорился, то и дело косясь в сторону часов на водительской панели.       И Габриэль уж точно не думал о своём отце.       Не пообещай он обратное, он бы скинулся с машины прямо сейчас снова — но он не мог сделать даже этого.       Оставалось терпеть. Это всё, что ему всегда и оставалось — двигаться дальше.

***

      Оказавшись в лесу, Габриэль осознал, что у него пропал всякий настрой на поиски Моры, и лес, почувствовав это, решил помочь тем, что добавил раскатистый гром, тяжёлый ливень, болезненно хлестающий его по щекам, и страшные завывания леса.       Раздражённый самим собой, он потёр мокрое лицо краем ладони.       — Габриэль, мальчик мой!       Аврора не заставила себя долго ждать. Показалась на пороге своего домика в длинном белом платье и с разноцветным зонтиком в руках. Вытянув вперёд свободную руку, она поманила его к себе лёгким жестом.       — Забегай скорее! Заболеешь же!       Он повиновался, потому что не умел говорить этой женщине нет.       — Добрый день, Аврора, — он вздохнул, чувствуя себя как дурная бродячая собака, приглашённая в чужой дом особо милосердным человеком. — Извините за лужи.       — Всё в порядке. Присядь у камина, пожалуйста. Я принесу полотенца.       Аврора Линч являлась… Волшебной. Во всех пониманиях.       Она не была той мамой, которую бы Габриэль получил, будь его родная мать жива — его мама была более острой и ядовитой, хоть и преданно любящей не меньше — но она всё равно была мамой. Габриэль плохо справлялся с тем, чтобы держаться от неё подальше.       — У тебя всё хорошо? — Остановившись рядом с креслом, где восседал мокрый Габриэль, она принялась тереть тёплые полотенца об его растрёпанные волосы. — Ты можешь мне обо всём рассказать.       — Мой отец, — бормотнул он беспомощно, чувствуя себя обиженным дитём. — Я не знаю, что с ним делать.       — Ох, верно… Ронан рассказывал мне о твоей ситуации.       Мысль о том, что Ронан действительно сидел и разговаривал с любимой мамой, ведуя ей не только о себе, но и о жизни других, внезапно вынудила его не порадоваться, а почувствовать себя ещё более одиноким.       — Он старается, мой отец, — поведал Габриэль. — Но я не уверен… Я не думаю, что смогу простить его. Или… Или если даже я прощу, то… Я не думаю, что получится, ну… Ну. Быть с ним семьёй, как нормальные люди.       Габриэль полагал, что они могли просто сосуществовать в одном пространстве.       Но он не мог представить себя, чувствующим достаточно комфортно в компании Джо, чтобы болтать о нём о делах Адама с Ронаном, или даже о своих собственных.       — Но тебе хочется, — заметила Аврора.       — Не с ним, но, конечно, — рассмеялся он тихо. — Конечно, мне хочется.       — Ох, — Аврора грустно вздохнула. — Милое дитя.       Она прижалась холодными губами к его мокрой макушке, но ничего больше не сказала. Может и планировала, но их прерывали: с улицы послышался нетерпеливый, но хорошо им знакомый топот, а затем звонкое:       — Ма-ам!       Взмокший, но радостный Мэттью, взявшийся казалось из ниоткуда, влетел в помещение через закрытую не до конца входную дверь. Завидев Габриэля, он улыбнулся лишь шире:       — О, Найтингейл! И ты тут!       Аврора моментально перевела внимание на младшего сына, потому что, конечно же, её дети всегда являлись её главным приоритетом, и Габриэль вдруг почувствовал себя ещё глупее, чем до этого.       — Привет, мой милый сын!       Неужели он правда был обречён слоняться по чужим родителям, в надежде быть принятым? Аврора Линч, Дин Аллен…       Габриэль вздохнул, игнорируя вздымающуюся боль в ногах, грозящуюся перетечь и на спину. Вежливо отодвинув полотенце со своей макушки, он поднялся на ноги, обращаясь уже к Мэттью:       — Что ты тут здесь делаешь? В смысле, с кем ты приехал?       — О, с Декланом.       Верно. Сегодня было воскресенье. Семейный день. Для просмотров фильмов с дочкой, для похода в церковь с братьями, для встречи с мамой, для—       — Твой брат всё ещё не хочет навестить меня? — Терпеливо уточнила Аврора, закидывая полотенце уже на голову младшего сына.       — Ах, нет, я предлагал, — Мэттью подался прикосновениям матери, прикрывая глаза. — Он сказал, что будет ждать меня у дороги.       — Пойду поздороваюсь, — ляпнул торопливо Габриэль, ища причину, чтобы убежать куда подальше.       Проигнорировав торопливые и синхронные прощания матери и сына, Габриэль тучно поплёлся к выходу из леса.       Мэттью не солгал — на обочине перед входом в лес действительно красовалась машина Деклана Линча. Сам Деклан беззаботно стоял у водительского сидения, и облокачиваясь об открытую дверцу, курил, смотря в гораздо менее затянутое, чем в лесу, небо. Вид на такого Деклана не был для Габриэля чужим или незнакомым, хоть и отличался от того, что видели остальные.       Заметив чужое присутствие, Деклан только окинул его изучающим взглядом и позволил ему устроиться у него под боком.       — Стрельни одну, — прохрипел Габриэль вместо приветствия.       Деклан закатил глаза, но порылся в кармане выглаженного пиджака, изъяв из слегка помятой пачки, одну сигарету. Дождавшись, пока Габриэль примет её, он щёлкнул неизменной серебрянной зажигалкой с выгравированным львом на ней. Габриэль сделал глубокую затяжку, откидывая голову назад.       Они погрузились в тишину.       Компания Деклана всегда была для него явлением странным. Они не являлись друзьями — но их связывало два секрета и давно забытое, совершенно несерьёзное соперничество. Если бы у Габриэля спросили как он относился к Деклану, то он бы сказал бы что-то из разряда позабавленно и благодарно одновременно.       Пускай Ронан и воспринял их первую за долгое время встречу в церкви летом за ссору, это было совершенно не так. И он не знал что думал о нём Деклан — скорее всего, совсем ничего — но его старые изучения чужих повадок говорили Габриэлю, что тот, как минимум, не был настроен слишком против его компании. Иначе бы они не стояли бы сейчас вот так вот.       — Знаешь, а мне всё-таки любопытно… — Начал он, потому что его сегодня поразительно раздражала тишина. — В смысле, ты же любишь свою семью.       Деклан вздёрнул широкие брови:       — Это вопрос?       — Нет. Я говорю — ты любишь свою семью. Мотаешься каждую неделю с утра пораньше на церковную мессу, терпишь Ронана и его выходки, всякое такое… Но всё равно не навещаешь Аврору. Почему?       — Честно говоря, — начал Деклан, морща кончик носа, — я не думаю, что это твоё дело, Найтингейл.       — Честно говоря, — спародировав в идеале его высокомерную интонацию, Габриэль оттряхнул пепел, — я тоже так думаю. Но есть нюанс.       Многое об их взаимодействиях с Декланом всегда было о провокакции — с обоих сторон. Будь то попытка вызвать интерес, негласное соревнование, или отчаянное желание помахать красной тряпкой перед быком. Вот и в этот раз, Деклан не удержался:       — Удиви меня.       — Нюанс прост, — он развёл руками. — У меня сегодня крайне дерьмовый день, а ещё я осознал, что сирота при живом отце, а тут на — ты. А ты, мой дорогой друг, всегда выглядишь так, будто у тебя день всегда хуже моего, так что… Так что, да, я не удержался.       Деклан насмешливо дёрнул уголком губ, что больше являлось попыткой скрыть смешок, чем привычным оскалом Ронана. Задумчиво затянувшись, он вернул светлые глаза на небо. Тяжело вздохнул.       — Сирота при живом отце. Забавное выражение.       Габриэль помычал в ответ.       — Это когда-то проходит? Боль от осознания, что ты никогда не получишь то, что дано другим с самого рождения?       Деклан пожал плечами.       — Я думал, что мы с тобой давно выяснили, что я не умею быть честным. На твоём месте, я бы не стал полагаться на мои ответы. Вспомни, чем закончился прошлый раз.       Что было завуалированным я тоже не знаю ответа, в понимании Габриэля. Кивнув, он скопировал позу Деклана, поднимая взгляд на небо.       Они докурили в полноценной тишине. Габриэль болезненно поморщился, когда наступил ногой на потушенную сигарету, и неосозннано вздохнул вслух. Деклан покосился на дорогие наручные часы, и затем уж больно повседневно выдал:       — Мэттью проведёт с мамой ещё час. Тебя куда-нибудь подвезти?       Габриэль потёр плечо.       Только сейчас до него дошло, что он приехал сюда, не задумавшись о том, как будет возвращаться без мотоцикла.       — Знаешь… Да. Да, было бы неплохо.       — Запрыгивай.       Деклан кивнул ему в сторону пассажирского сидения, и Габриэль полез внутрь, чувствуя странное дежавю. Он хотел бы извиниться за мокрые следы от ботинок на дорогом коврике, но Деклан просто молча включил радиатор.       — Кажется, быть мокрой псиной на твоём пассажирском сидении, становится моей привычкой, — рассеянно прокомментировал он.       — Два раза — это всё ещё случайность, тенденцией это становится только на третий, — многозначительно отозвался Деклан. А затем, как ни в чём не бывало, добавил: — Так что, Найтингейл. Какие планы на выпуск? Спортивный колледж?       Вопрос немного выбил из колеи. Деклан был человеком незначительных разговоров только в компании людей, перед которым разыгрывал привычную себе роль вылизанного до идеала, обыкновенного мальчишки. Но это не было попыткой обмануть — а, кажется, искренний вопрос.       — О. Эм. Да нет, нет, нахуй футбол, — бормотнул Габриэль, потирая висок. — Я иду в медицинский.       На удивление, после этого разговор не затих — только продлился.       К тому времени, когда Деклан высадил его у Веретено Судьбы, его номер уже был плотно записан в телефоне Габриэля, и — внезапно — это даже не было инциативой самого Габриэля.       В какой-то степени, Габриэль думал, что это было неизменно — их случайная связь. Иначе продолжила бы она настигать их из раза в раз, сквозь года?