Mellonta Tauta

«Зашла в книжный магазин, чтобы купить Джо подарок на Рождество. Ко мне со второго этажа вышла странная старуха, одна из этих шибанутых ведьм, постоянно переделывающих это здание в разные заведения. Она сказала мне, что я умру после наступления нового года. Какого ёбанного чёрта.»

— Запись из личного дневника Габриэллы Веласко-Найтингейл.

***

      Габриэль Найтингейл являлся сертифицированным лицемером, и он свыкся с этим со времён, когда после всех своих яростных речей против учеников академии Аглионби, его заметили плюхающимся в машину Кавински, попутно вылизывая ему рот. Терять ему было уже давно нечего, и поэтому, пожаловавшись вечером Адаму на пользу волшебных предсказаний, он на следующее же утро отпросился со школы под предлогом плохого самочувствия, и пришёл за советом к тётушке Алис, которая — само собой, как иначе? — уже ждала его в своей квартирке.       …Ну, по крайней мере, она не использовала карты, верно?       — Охота, охота, охота, — зажаловался он, наворачивая круги вокруг её потрёпанного кресла. — Все только и твердят о ней. Я уже смирился, что мне придётся поубивать парочку людей на пути, чтобы помочь ребятам, но… Это ведь не только об этом, не так ли? Я должен сделать что-то ещё?       — И ты спрашиваешь меня, — фыркнула Алис, укладывая костлявые руки на колени.       После обнаружения того, что Алис была мойрой, которая жила если не третье тысячелетие, то уж точно второе, у неё внезапно прояснилось и зрение, и слух. По крайней мере, в компании Габриэля — его новой сменщице так повезти просто не могло.       — Вы отвечаете за будущее. Кого мне ещё спрашивать? — Габриэль отвлёкся на Кориандр, влезшую внутрь помещения через приоткрытую на лестницу дверь. — Кстати, она тоже волшебная? Похожа чем-то на охотника.       Алис покосилась на рыжую негодяйку так, словно та её лично оскорбила одним своим мяуканьем. Что было смешно, учитывая, что характер у этих двоих был одинаково противным.       — Габриэль Найтингейл, не всё внутри моего дома волшебное. Эта тварь волшебна лишь тем, что беспросветна тупа и полна ненависти к людям.       Он пожал плечами.       Откуда ему было знать? Когда тебя повсюду окружала магия, ты начинал видеть её в любой мелочи, а представить, что душа охотника внезапно оказалась заточена в теле мелкой засранки было как нельзя легко. Ему бы подошло.       — Возвращаясь к важному, — он сдался, плюхнувшись на кофейный столик перед её креслом, — что мне делать с охотой?       Алис поправила спутанные пряди волос. Поджала губы.       Ни одна из мойр не желала говорить о прошлом — об Оуэне Глэндовере и его охотнике, уж точно — но, чёрт возьми, это был вопрос жизни и смерти. Если никто больше не мог дать ему ответа о том, что нужно было сделать, то… Где ещё ему надо было их искать? В звёздах?       — Ты не можешь повторить охоту своего предшественника, уж сколько не пытайся, — осторожно заметила она, и они в это мгновение подумали об одном и том же — о подвешенных трупах на входе в лес, об предупреждении мужчины. — Твоя охота иная. Потому что твой лес иной.       Габриэль повёл кончиками пальцев за ухом, оглаживая неощутимые контуры татуировки.       — Потому что его лес был обычным, — догадался он. — Он не интересовался магией, не лез в дела короля… В этом разница?       Алис удовлетворённо кивнула.       Это оставалось неизменным — при всей своей истории, Охотник был ужасно посредственным человеком, не считая любви лесов к нему. Он не интересовался снами, не искал лей-линии. Он всего лишь защищал лес от людей, считающих опасностей и ухаживал за здешней флорой.       Это было не то кем был сам Габриэль.       — В таком случае, моя охота должна быть связана с Кейбсуотером… С его магией? — Предположил он неуверенно.       — Там, где царствуешь ты много аномалий и яда. Поломанных линий времени, нуждающихся во вмешательства. Тебе надо разобраться с ними.       Поломанные временные линии—       Габриэля осенило. Адам видел его четвёртого июля, его, знающего заведомо о спящих людях, об исходе четвёртого июля. Он должен был вмешаться в будущем, чтобы Адам узнал то, что узнал, верно?       — Я вас понял, — он поднялся на ноги.       — Контролируй себя, когда охотишься, Габриэль Найтингейл. И если что-то пойдёт не так… Ты поймёшь что делать.       Ещё более расплывчатой эта женщина быть просто не могла. Но он не жаловался — одним ответом больше, одной проблемой меньше. Даже если ответ немного озадачивал.       — Спасибо. Я пойду.       Он едва подлетел к двери, когда Алис окликнула его снова, чуть громче прошлого раза. Габриэль перевёл на неё вопросительный взгляд, и она ткнула острым ногтем в сторону своего плетеного шкафа.       — Возьми оттуда кое-что. Тебе пригодится.

***

      Это было просто позорно смешно.       Меховая накидка и диадема, выданные Алис были смешными. Слишком позёрскими. Если бы та не сообщила ему, что те были по-своему заколдованными и оберегающими, то Габриэль бы посчитал, что старуха решила поиздеваться над ним напоследок и опозорить до конца жизни.       Но увы и ах, одеяния охотника пришлось нацепить перед входом в лес.       Там, впрочем, он убедился, что пришёл не зря — его уже ждала обеспокоенная состоянием леса Аврора, задумчиво потирающая свои ключицы.       — Лес гниёт, — подытожил Габриэль, оглядев находку женщины. Прижался лбом к испорченной коре. — Как странно.       Кейбсуотер был волшебным. Он не должен был гнить. А раз уж гнил, то насколько сильнее — хуже? — была магия, подействовшая на лес?       — Ох, мой милый мальчик, может… Может тебе не стоит прикасаться его. У меня плохое предчувствие.       От коры доносилось жужжание. Дикое, почти пчелиное, отдающее по вискам набатом. Его плечи болезненно напряглись, перед глазами слегка потемнело. Он тяжело выдохнул, опаляя дыханием дерево, впился в него пальцами покрепче. Его голову будто стянули стальными висками.       А затем—       А затем, все звуки в лесу стихли в одночасье, сменившись странным, статичным стуком.       Тук.       Габриэль.       Тук.       Найтингейл.       Он оторвался от сломанного дерева, и не говоря больше ни слова, рванул вперёд, неспособный вслушиваться в обеспокоенные вопросы миссис Линч. Ритмичные удары практически велели ему двигаться дальше, вглубь леса, до тех пор, пока—       До тех пор пока что?       Габриэль не знал. Его мысли отказывались вязаться в чёткие предложения, сердце билось так отчаянно, будто что-то уже происходило, а перед глазами всё расплывалось. Он словно стремительно лишался рассудка без возможности обратить процесс назад.       И возможно, так оно и было. Потому что на одной из полян, перед ним будто из ниоткуда возникли три фигуры. Он не видел их лиц, но чувствовал тьму, окутывающую их с ног до головы, утягивающей его вперёд. Они не казались безобидными от слова совсем — они казались странными и страшными, и они надвигались на него стремительно.       Найтингейл.       Фигуры потянулись к нему руками. Прежде чем, Габриэль успел осознать, что они делали, одна пара рук уже сжимала его шею, вторая ползла к лицу, а третья, казалось, пыталась вырвать его сердце. Габриэль болезненно зашипел от ледяных прикосновений на своей коже, попытался отдёрнуться — безуспешно.       Не оставалось ничего, кроме как бороться.       Он со всей силы вцепился зубами в одну из рук, маячащих совсем уж рядом. Его зубы пронзили подозрительно тонкий, совершенно нечеловеческий слой кожи, из которого моментально брызнуло что-то горячее — одновременно кровь и нет. Его рот заполнился неизвестной жидкостью, но хватка на его шее ослабла. Он закашлялся, оттолкнув одну из фигур прочь. Вдавил пальцы глубоко в глазницы другой, пачкая руки. Голова закружилась лишь сильнее, тени стали размываться, обращаясь в пятна, но он не имел право останавливаться — не тогда, когда последняя фигура пыталась влезть рукой в его грудную клетку, проломать чувствительные кости. С ней он церемонился меньше всего. Накинулся всем весом, вновь с силой сомкнув зубы, в этот раз в области странного подобия шеи. Меж его зубов застревали странные волокна, а кровь смешивалась с более жидкой, чёрной жижей, пачкающей рот. Даже задыхаясь, шумно дыша через нос, он не остановился до тех пор, пока не повалил неугомонную фигуру на землю. Он почти вырвал её кадык, когда та внезапно испарилась как предыдущие, оставляя его одного, нависающего над перепачканной травой.       Габриэль ощущал себя диким животным, вышедшим из-под контроля. Собакой с бешенством.       — Твою мать—       Он резко дёрнул головой к источнику назад. Его зрение начало проясняться — но не до конца. Словно ненастроенная камера, объектив то фокусировался, то смазывался, всё за считанные секунды. Но он был готов поклясться, что эта фигура напоминала ему Ронана.       Только Ронан не мог здесь быть.       — Твою ж… Найтингейл? Ты… Настоящий?       Габриэля сразило странное подозрение, словно именно этот вопрос он услышит ещё раз — гораздо позже. Он не знал почему.       Но он знал, что не мог больше здесь оставаться.       Он сплюнул сгусток крови и странной гнили, перемешанной в его во рту воедино, смазано вытер губы об край плаща, и вынудил себя подняться. Двинуться дальше.       Его трясло. Первоначальная спешка, нужда бежать куда глядели глаза пропала, сменившись слабостью в конечностях.       Он ощущал себя так, будто воспоминания и понимание происходящего стремительно от него ускользали.       Габриэль схватился за голову. Ему нужна была помощь. Ему нужна была помощь, и его об этом уже предупреждали, не так ли? Адам говорил о послании из будущего. О том, что ему могут помочь только мёртвые.       — Мам? — Просипел он слабо.       Ничего. Только отбивающий позади ритм стука.       — Ноа? Кевин?       Габриэль сглотнул. Машинально мазнул по старому шраму на щеке. Его голос задрожал.       — Джозеф?       По чаще леса прошёлся лёгкий, но ледяной ветер. Зашелестели листья. Габриэль зажмурился, не зная чего ожидать, и—       И выдохнул.       На его плечо из ниоткуда села ворона. Не Чэйнсоу, определённо не она, но явно настроенная положительно. Она уставилась на него большими бездонными глазами, ткнулась острым клювом в висок не ударом, но лёгким прикосновением.       Стук утих. Зрение начало проясняться, сердцебиение — выравниваться.       — Джозеф, — неверяще повторил Габриэль, хотя душой понимал, что это не мог быть Кавински, не его Кавински, но… Он шмыгнул носом. — Ты можешь показать мне дорогу назад?       Ворона послушно взлетела с его плеча, медленно и неторопливо, начиная указывать ему путь. Габриэль поплёлся следом. Она довела его прямиком до домика Авроры, где уселась на его крышу и исчезла, словно никогда здесь и не была.       Аврора встретила его с объятиями и кучей вопросов, на которые он до конца не мог дать ответа, но по её словам Ронан в лесу не был — никого, кроме них не было.       Неужели это было той самой линией будущего, в которую он должен был вмешаться?