Mellonta Tauta

«Свора К. такая… Необычная. Мы пересекались лишь дважды, но я никак не могу понять, что о них и думать. Они не злые — но странные. Хотя, П. к примеру, более привычный мне по характеру, чем этот мажор Ц. И… С. Без понятия что о нём сказать. Он есть???..»

— Запись из личного дневника Габриэля Найтингейла.

***

      — Скажи мне кто, что я буду проводить свой вечер за раскладом карт таро, я бы в жизни не поверил, — апатично заметил Габриэль Найтингейл, охотник и ткач снов, в настоящее время сидящий на ветхом шкафу в комнатке над церковью святой Агнессы непослушным котом. — Стыд и срам, никак иначе.       Адам Пэрриш, маг и прямой посредник магического леса, шумно задёрнул шторы в помещении, погружая его в окончательную тьму, и недовольно наморщил кончик своего прямого носа:       — Ты будешь просто вытягивать карты, Габриэль. И, ради всего святого, слезь, пожалуйста, со шкафа. Когда ты вообще успел туда забраться?       — На твоём месте, я бы больше был обеспокоен тем, как он туда забрался, — заворчал из угла комнаты Ронан Линч, Грейуорен и сновидец, попутно поджигающий длинные свечи, украденные из кладовки Монмунтской Фабрики. — Но я лично жду не дождусь, когда Пэрриш сделает мне расклад на любовную жизнь. Этим же обычно интересуются девчонки?       Адам раздражённо зыркнул на обоих, поочерёдно.       Ему решительно оставалось непонятным как — а главное почему — эти двое, пропитанные магией с пелёнок, умудрялись из всех возможных вещей не доверять в магическом мире именно картам. Особенно, учитывая то, сколько раз они спасали Адама и женщин с дома на улице Фокс Уэй.       По крайней мере, в случае Ронана Линча можно было обвинять религиозный психоз. Чем оправдывать оставалось неверующего Габриэля, он даже примерно не представлял.       — Слушай, Линч, я не гадалка, но мне кажется тебе стоит беречь пятую точку, — отозвался Габриэль, и его глаза, в приглушённом освещении свеч, запылали золотом. — У тебя тут на хвосте, вижу, два хулигана.       Адам многозначительно хмыкнул, стеля платок Персефоны на деревянные доски пола. Ронан склонился рядом, расставляя на них свечи. Габриэль, наконец, соизволил спрыгнуть со шкафа, приземлившись при этом на ноги, и Адам не мог не восхититься тем, как огонь от свеч даже не дёрнулся от его резкого движения. Он принёс ему в руки колоду со стола, и уселся в круг тоже.       — За руки держаться будем? — Намеренно драматичным шёпотом уточнил Линч.       Адам пришикнул на него.       Его ладонь оказались слегка вспотевшими, когда он взялся за карты. Он всё боялся уронить их на пол, пока размешивал — его нервы, плотно затянутый клубок, отказывающийся разматываться. Он толком не понимал почему. Не могло наличие Ронана с Габриэлем беспокоить его настолько.       — Ронан, будешь первым, — объявил он, прокашливаясь. — Мы с Габриэлем вытянем тебе по карте, и ты вытянешь одну себе.       Ронан уложил локти на свои согнутые, слегка раздвинутые колени, и прижал щёку к правому кулаку. Пожал плечами. Адам выдохнул, постучал трижды по колоде, прежде чем втянул первую случайную карту. Габриэль зевнул, подбирая карту из дна колоды — Ронан, ту, что была на самой верхушке колоды.       Адам начал медленно переворачивать карты лицом, вглядываясь в их узоры.       Смерть, Десятка Мечей. Башня.       Насильственная смерть близкого. Разрушение всего старого. Скорбь. Так много скорби.       Адам нахмурился.       — Ну? — Нетерпеливо уточнил Ронан с внезапно проснувшимся интересом.       — Ты будешь жить, — рассеянно ответил он. — Не уверен насчёт твоего близкого круга.       — Заебись, — закатил глаза Ронан. — Ты умеешь делиться новостями.       Адам машинально себя отдёрнул, поняв, что Ронан мигом помрачнел и искренне заволновался — принялся ёрзать на полу, разминая плечи. Он виновато поджал губы, вновь вглядываясь в карты, хотя иного ответа они предоставить просто не могли.       — Карты показывают возможный исход, а не обязательно стопроцентно правильный, — включился в разговор Найтингейл, подбирая карты и впихивая их назад в руки Адама. — Предупреждён, значит вооружён. Да и к тому же, мы уже знаем, что Гэнси должен умереть. Плевать. Разберёмся.       Его слова успокоили их обоих.       Верно. Они уже знали, что Гэнси находился в списке семьи Сарджент. Это ничего не значило.       — Согласен, — бормотнул Адам, начиная размешивать колоду снова. — Габриэль, твоя очередь. Только, пожалуйста, не вытворяй трюки, которые ты используешь на Море.       Адам как-то провёл целый полудень, наблюдая за тем, как Мора с Габриэлем играли в своеобразную игру в кошки-мышки — Мора пыталась пробить его «закрытую дверь», пока Габриэль удовлетворённо прерывал её попытки. Она умудрилась спросить целый вихрь некомфортных вопросов, в попытке выбить его из колеи — даже затронула тему его влюблённости в Блу! — но безуспешно. Если Мора Сарджент не сумела, то Адам даже не хотел пытаться.       Хотя, он подозревал, что мог преуспеть, если бы, например, полез целоваться. В теории.       — О, да, родной, предскажи мне чего похуже, — промычал Габриэль, когда настала его очередь вытягивать карту.       Адам закатил глаза, принимаясь поворачивать его карты лицом.       На него моментально уставилась не менее странная раскладка. Суд, Дьявол и Повешенный.       Ну, конечно, Найтингейлу надо было вытянуть какое-то дерьмо.       — Эм, — он потёр переносицу. — Это о возрождении из пепла. Дьявол, в данном случае, является помогающей силой. Кто-то, кто ассоциируется с данной картой, например—       — Кавински, — не сговариваясь, выпалили Габриэль с Ронаном, первый воодушевлённее последнего.       Именно о нём Адам и думал тоже, смотря на огненные всполохи, изображённые на карте. Он просто не думал, что Габриэль бы оценил, скажи он напрямую, что его бывший у него ассоциировался с Сатаной.       Ну, видимо, ошибся…       — Скорее всего.       — Я не удивлён, — Габриэль вцепился в кулон и кольцо на шее. Сжал.       — Что насчёт Повешенного? — Ткнул Ронан на третью карту.       — Охота продолжится. Не по твоему желанию, но так надо.       Габриэль отмахнулся, лишившись всякого интереса в своём раскладе. Колода вновь пошла по кругу — в третий, последний раз. Карты, вытянутые для Адама казались гораздо менее утешительными, чем предыдущие.       Перевёрнутый Маг. Перевёрнутая Луна. Перевёрнутая Колесница.       — Они должны быть повёрнуты? — Прищурился Габриэль.       Огонь свеч нервно задёргался, будто побеспокоенный ветром, которого в помещении и не было. Адам сухо кивнул. В его голове вновь и вновь начало всплывать старое видение — предсказание — полученное от Кейбсуотера в самом начале их пути, и в голове его, набатом, тут же принялось раздаваться отчаянное Гэнси, Гэнси, Гэнси.       — И?       Он резко сложил карты назад и болезненно зажмурился до белых точек перед глазами.       — Они все означают одно и то же. Потерю контроля.       И он не знал что конкретно это подразумевало, но он мог предположить, что это было что-то ужасное и страшное, что-то, что причинило бы боль слишком многим. Он не понимал почему.       Адаму казалось, что он искренне — потихоньку — справлялся с огнём внутри себя. Что он перестал ссориться с остальными, что научился принимать помощь, и что, наконец, шёл в правильном направлении. Тогда почему это—       — Перестань, — вдруг рявкнул на него Ронан, выхватывая у него из рук колоду. Его движение, вкупе с резким поднятием на ноги, встормошили огонь на свечах пуще прежнего, и две свечи из трёх, потухли. — Не слышал что тебе сказал Найтингейл? Эти расклады не такие точные.       Габриэль отложил единственную уцелевшую свечу между ними двумя в сторону, и пододвинулся ближе, прикасаясь своим коленом к его колену. Приобнял его за плечо.       — Ты правда думаешь, что мы с Ронаном позволим тебе лишиться… Контроля? Думай, Адам, думай.       Работай, Пэрриш, работай, прозвучало старым, но не забытым эхом.       Логически мысля, Адам понимал, что они не ошибались. Но. Всегда было какое-то но.       — Хватит с тебя этого дерьма, — Ронан шумно подёргал ящики в рабочем столе Адама. Отыскав что-то нужное, швырнул это с размаху на пол. — На. Давайте к нормальным картам.       Адам фыркнул, открыв глаза на вид потёртой колоды игральных карт, которая оказалась в его комнате из-за Габриэля, вернувшегося с вечеринки с Цзяном и Сковом, и желающего показать им фокусы, которым он научился от девушки последнего.       — О, слушайте, — Габриэль перехватил потёртую пачку. — Давайте, я погадаю вам на них.       — Чё? — Ронан вернулся на своё место. Правда, в этот раз он полулёг на полу, укладывая голову на колено к Габриэлю.       Адам тоже скептично нахмурился.       — Я не думаю, что на них можно гадать взаправду.              Габриэль многозначительно хмыкнул, вытряхивая колоду на простыню. Потёртые, поцарапанные и погрызанные — чем вообще занималась свора? — карты раскинулись по ткани.       — Проко меня учил! У него тётка из России была цыганкой, прямо как Пушкин. И они гадали людям так.       — А Пушкин это? — Адам прищурился.       — Если честно, я и сам до конца не понял, — признался Габриэль, принимаясь ловко перемешивать колоду. — Но Проко постоянно про него говорил между делом. Наверное, его дядя или кто-то ещё… В общем, сейчас, я сделаю вам настоящие расклады.       Адам не удержался и рассмеялся.       В раскладах Габриэля, какими бы ерундовыми они не казались, всё было хорошо. Ронан с Адамом негласно решили верить им — даже если только на одну ночь.