Глава шестая. Ронан Линч
9 августа 2025 г., 23:53
«Аккурат настолько же сильно насколько я привязана к Ниаллу, настолько же я и обеспокоена стилем жизни, который он ведёт. Его авантюры и ложь… Он хороший человек, но он дикий. Я не имею право осуждать — я такая же. Но мне скоро становиться мамой. Я не имею право быть тем, кто я есть, если беру ответственность за своего сына. Если Ниалл продолжит заниматься своим бизнесом, то я не уверена насколько безопасно это будет, оставаться рядом. Даже если… Даже если он первый брат, который у меня есть с тех пор, как я потеряла своего.»
— Вырванная запись из личного дневника Габриэллы Веласко-Найтингейл.
***
Когда Ронан проснулся внутри своего сна сегодня, то он знал наверняка, что происходящее здесь станет кошмаром. Кейсбуотер из его снов выглядел искажённой версией себя, тёмной и неестественной, словно надтреснутое зеркало. И прошли считанные секунды, прежде чем меж деревьев, почти летя над землёй, а не двигаясь естественным образом, показались три идентичные себе фигуры женщин — тех самых, с фотографий, принесённых Мэлори. Он не знал в действительности, что они из себя представляли и чего хотели, но реакция его тела не оставляла никаких сомнений — ему нужно было бежать. Он и бежал, недолго, но усиленно, ничуть не отдаляясь от неизвестных, пока едва не споткнулся об рык позади себя. Нечеловеческий. Ронан медленно повернул голову назад. И замер. От трёх фигур женщин его отделял только Габриэль Найтингейл. Он был совсем не похож на себя в этот самый момент, и увы, не из-за странных мехов, накинутых поверх его одежды. Женщины готовно вцепились в него со всех сторон, в лицо и шею, в грудь. Ронан распахнул рот, чтобы окликнуть его, но не успел. Габриэль со всей силой вгрызся в руку одной из женщин. Все четверо двигались непозволительно быстро, словно вцепившиеся друг в друга животные, да так, что Ронан не успевал следить за происходящим. В одно мгновение, женщины заметно превосходили Габриэля по количеству и силе, а в другое он разрывал их голыми руками. Отовсюду расплескивалась кровь, смешанная со странной гнилой жидкостью, чёрной, но густой. Он машинально вжался в дерево, не зная куда деваться. Найтингейл касался одержимым. Он не видел его лица или глаз, но ему и не надо было — он двигался, как заведённая машина, неспособная остановиться. Прижимая последнюю женщину к земле, смыкая жадно зубы вокруг её шеи, разрывая неестественно лёгкую плоть, он на короткое мгновение был совсем не человеком. …Был ли это всё ещё кошмар? Он не знал, но третья женщина испарилась вслед за своими побеждёнными сёстрами. Они остались на этой поляне вдвоём. — Твою мать, — прошептал Ронан, прижимаясь вспотевшими ладонями к собственным джинсам. Габриэль резко повернул голову в его сторону. Его зрачки были расширены до того, что Ронан едва мог разглядеть в них привычное золото, лицо — запачкано в крови и чёрной жиже, дыхание сбито. Он смотрел на Ронана голодным взглядом, будто думал о том, что вцепился бы в него следующим, вот так вот просто. — Твою ж… Найтингейл? Ты… Настоящий? Это ведь не мог быть его Габриэль — по крайней мере, не тот, кто посещал его сны. Это бы ощутилось — едва заметно, но ощутилось. Что-то было не так. Найтингейл сплюнул на землю, грубо утирая лицо краем мехового плаща и поднялся на ноги. Подсознание Ронана кричало, что надо было уходить подальше, но он никак не мог заставить себя сдвинуться — будто загипнотизированный странным зрелищем, он даже попытался последовать за уходящим Габриэлем. Но тот испарился. В голове Ронана закрутились шестерёнки. Он уже видел эту накидку в домике мамы. И поведение Габриэля утром — растерянного, задумчивого и спрашивающего у Ронана был ли он в лесу сегодня до общего появления — объясняло бы случившееся здесь, сейчас. Ронан не был идиотом. Он мог не понимать до конца, что именно происходило, но он ни на минуту не забывал — время иногда было непоследственным. Тряхнув головой, пытаясь сосредоточиться, он крепко нахмурился, представляя перед собой Габриэля. Очень скоро перед ним материализовалась знакомая дверь.***
Ронан обнаружил себя на хорошо знакомой парковке на окраине Генриетты, где бесконечными рядами стояли сотни испорченных — и не очень — Мицубиши. После смерти Кавински, Ронан был здесь дважды, в полном одиночестве — ловил себя на долгих размышлениях, единожды на мысленном разговоре с почившим. Они не были друзьями, мало что о друг друге знали, и, вероятно, Ронан не имел права размышлять о Кавински слишком много, но порой размышлял. В основном, сожалел. Он никогда не рассказывал об этом Габриэлю. Это казалось… Неправильным. Ронан был благодарен, что Габриэль принял назад его и вовсе после произошедшего — не стоило испытывать собственную удачу, верно? — Привет, Ронан. На мгновение, Ронан испугался, что влез внутрь сна, где Габриэль был с фальшивым Кавински. Но тот нашёлся на парковке один — лежал на спине, на крыше одной из Мицубиши, сомкнув руки на животе. Совсем один. Хотя Ронан готов был поклясться, что в отражении соседней машины, лицо Найтингейла отражалось чужим. Он подошёл ближе, прикрывая глаза козырьком от солнечных лучей. — Ты только что был в моём сне, — выпалил он без лишних колебаний. — В Кейбсуотере. В— Габриэль легко махнул рукой. На секунду, мир поплыл. Локация парковки сменилась на лужайку заднего двора академии Аглионби, что моментально вызвало в Ронане гримасу отвращения. Та стала лишь чётче, когда он осознал, что вместо одеяний, в которых он был изначально, на нём теперь висела его школьная форма — как и всегда, до неприличия безобразная и криво надетая. — Я ещё даже не сказал ничего херового, а ты уже пытаешься испортить мне жизнь. — Тебе так идёт больше, — оправдался Найтингейл, неизменно лежа теперь уже на траве. Его взгляд быстро прошёлся по его внешнему виду, прежде чем вернуться к его лицу. — Что бы тебе не снилось, не думаю, что это был я. Ронан рассеянно покосился на дёрнутый сотни раз галстук, давно ослабленный и неспособный затягиваться так же, как при первом его получении. На помятую рубашку, лишь наполовину заправленную под ремень. И широко ухмыльнулся, прежде чем лечь рядом. Он сделал мысленную пометку не забывать, что Габриэлю нравилось это. — Ну, а я думаю, что это был ты, — запротестовал он. — Только более реальный. И из прошлого. Ты ненароком не охотился сегодня утром в лесу на трёх близняшек, похожих на Блу? Беззаботность Габриэля смыло как рукой. Он напрягся всем телом, переводя на него настороженный взгляд. — Ага. — Я предположу, что рассказывать остальным ты не хочешь, потому что не различаешь где будущее и прошлое, и боишься нарушить главное правило путешествий во времени, охотник? Габриэль тяжело кивнул. Ронан покосился на лужайку, начинающую стремительно разрастаться тысячью гвоздиками. Явно неосознанно — или, может, без всякого контроля. — Я никому не скажу, — предупредил он. Но Габриэлю как-то не стало легче. Он всё же казался сжатым и скептичным, может, немного напуганным. Ронана внезапно осенило, что проблема заключалась не в сути произошедшего, а в увиденном. В редком проявлении чужой жестокости, крови и зубах — животном начале. И его это насмешило. Потому что вопреки всему чувству самосохранения, Ронан… Не боялся Габриэля после увиденного. Более того, по каким-то странным причинам, та дикая и неестественная картина, казалась ему несколько… Не правильной, но привлекательной. Вероятно, потому что он слишком часто думал о том как будут ощущаться зубы Найтингейла на его шее. — Что, думаешь, я начну бояться тебя, потому что ты сгрыз тех дамочек? — Он толкнул его локтем под рёбра. Габриэль поморщился, и приподнявшись на локтях, пнул его ногой в ответ: — Я их не сгрыз! — Последнюю точно сгрыз, — ухмыльнулся Ронан, копируя его позу. — Она пропала, — запротивился тот, поворачивая на него голову, — я не сгрыз её полностью! Их взгляды пересеклись, и— И они рассмеялись, падая назад, на траву. Весь этот разговор казался абсурдным, происходящее было абсурдным. Но им было не привыкать, не так ли? — Тебе идёт быть охотником, — признался Ронан, что было самым близким признанием того, что увиденное было очень даже горячим, которое он мог выдать. — О, — тот, однако, понял намёк и без слов. Ухмыльнулся. — Ронан Линч с кинком на каннибализм? Это что-то новенькое. — Это были не люди, — бормотнул он. Габриэль тихо рассмеялся. Он выглядел до того беззаботным в этом моменте, что Ронан поймал себя на мысли, что хотел бы поцеловать его прямо сейчас, вопреки всем обещаниям сделать это правильно. Но… Но они были во сне, верно? Сонные поцелуи, как они выяснили, не считались. Поэтому Ронан повернулся на бок, и уложив ладони на тёплые щёки Найтингейла, подтянул его ближе. Тот тихо выдохнул, хватая за его воротник. — Ронан— — Не считается, — перебил он. И тогда, Габриэль поцеловал его. Чуть менее вульгарно, чем во снах Ронана, но и не слишком робко. Ронан шумно выдохнул в его приоткрытые губы, впился кончиками пальцев в затылок мальчишки. Руки Габриэля скользнули вдоль его бёдер, притягивая поближе. Он хотел этого так давно, мечтал — ещё дольше, что совсем не знал как остановиться. Найтингейл дёрнул уголком губ прямиком в поцелуй, когда Ронан вновь перекатился на спину, утягивая его на себя. Когда его ладонь заползла под выдернутый из-под ремня край рубашки, вызывая у Ронана нервную дрожь, он всё же на минуту оторвался: — Ничего большего, чем это. Ты всё ещё должен мне нормальный первый поцелуй. Он не знал кого убеждал — себя или его. Так или иначе, возражений не послышалось. — Ничего больше, — в знак согласия прошептал Габриэль ему в шею. Ронан беспомощно откинул голову назад. Осталось напомнить это его телу тоже. Потому что оно слушать отказывалось.
