Глава восемнадцатая. Адам Пэрриш
16 августа 2025 г., 15:04
«Для кого-то, кто разговаривает без перерыва, Ниалл имеет поразительное свойство полностью затыкаться, если он чем-то искренне взволнован или расстроен. Впервые такое вижу. Мы с Джо оба одинаковые громкие в своих негативных эмоций — я взрываюсь, он всем видом показывает, что чувствует. Это… странно. Мне что же, просто молчать в такие моменты тоже??? Как сложно.»
— Вырванная запись из личного дневника Габриэллы Веласко-Найтингейл.
***
Это было совершенно нечестно. Всё шло хорошо, а затем всё разрушилось в одночасье, словно и не было ничего хорошего и вовсе. Неужели Ронан заслуживал это? Находить свою маму мёртвой, так же, как годы отца он обнаружил своего папу? Разве он заслуживал вновь проходить через это, после того как скорбь по родителю только начинала его отпускать? Адам даже примерно не понимал, что предстояло делать в сложившейся ситуации. Последние пару часов, Ронан Линч представлял из себя неподвижную скалу, не подпускающую никого близко. Адам порой не знал как подступиться к нему даже в их лучшие дни — имел ли права лезть в худшие? Но и оставить он его мог. Он неуверенно подошёл к припаркованной БМВ со стороны пассажирского сидения, и на долю мгновения застыл, неверяще потирая глаза, неуверенный в увиденном — на крыше машины в компании с Чэйнсоу, сидел Габриэль. В ворохе разговоров и разборок, уезда Орлы и остальных, Габриэль сделался до того тихим, что Адам даже не задумался о том, куда тот пропал и вовсе. Теперь, он молча сидел с ногами в позе лотоса, с прикрытыми глазами — будто и вовсе спал, что, само собой, было сомнительно. Адам не был уверен, что причиной его столь странного поведения были исключительно смерти — Авроры или Ломоньера, с которым он не задумываясь, разобрался. Казалось, было что-то ещё. Что-то, что он недоговаривал. Потому что Адам был готов поклясться, что там, на ферме, за мгновения до убийства, Габриэль что-то видел. Или слышал. Или— Адам тяжело вздохнул, отмахиваясь от беспочвенных размышлений. Скорее всего, Габриэль просто подстраивался под состояние Ронана. Столкнись он с чем-то важным и магическим, то он бы просто рассказал им об этом, верно? Дёрнув дверцу, Адам уселся внутрь, тихо ею хлопая. — У тебя ястреб на крыше машины, — выдавил он, неловко кривя уголки губ. Ронан, смотрящий перед собой, даже на него не взглянул. Но ответил. — Очень надоедливый, — его рука, висящая на опущенным стекле, поднялась вверх. И без предупреждения вмазала раскрытой ладонью по металлу с такой силы, что подскочил Адам — но вряд ли Габриэль. — Не улетает. Конечно, подумалось ему. Габриэль был бы последним, кто стал бы уходить в такие моменты. — Значит, ты ему очень нравишься, — протянул Адам медленно, пытаясь словить чужой взгляд хотя бы на короткое мгновение. Ему удалось получить только усталый вздох, и брошенное сквозь сжатые зубы: — Если ты тоже пришёл читать мне мотивационные речи, Пэрриш— — Я бы не стал, — возразил он почти оскорблённо. Затем приподнял брови: — Габриэль читал тебе их? — Дик, — Ронан фыркнул. — Габриэль знает лучше, чем лезть мне под руку в таких ситуациях. Ну, конечно. Это было бы странно, не понимай Габриэль происходящего. Пускай Адам и потерял Персефону в этом году, ему казалось, что его ситуация была совершенно иной от того, с чем сталкивались эти двое — Персефона сделала всё возможное, чтобы её уход, вопреки всей скорби, был принят её близкими легко. К тому же, её присутствие здесь ощущалось и по сей день. Но каждый случай казался совершенно разным. И может, Габриэль с рядом самоубийств близких, тоже не до конца понимал, что было делать с Ронаном — поэтому и сидел рядом молчаливой фигурой. Может, Адаму стоило последовать его примеру. — Разбуди меня, если тебе что-то понадобится, — в конце концов, тихо бросил Адам. Ронан показался ему несколько удивлённым услышанным, но он быстро — благодарно — выдохнул. — Ага.***
В следующий раз, когда Адам распахнул глаза, то всё вокруг уже было полностью погружено во тьму, и единственной причиной почему он проснулся была не затёкшая шея, а потому что кто-то копошился с ним рядом, а со стороны дверцы дуло прохладным, нещадным ветром. Ему пригодилось некоторое время, чтобы затуманенным мозгом вспомнить где он находился — на переднем сидении БМВ Ронана — и ещё дополнительный промежуток времени, чтобы осознать что именно происходило. Перед его расплывчатыми глазами возникло хорошо знакомое веснушчатое лицо. Адам распахнул рот, чтобы позвать Габриэля, но тут же смолк — тот прижал указательный палец к его губам, выразительно вскинув брови. Ронан спал совсем рядом, откинув голову назад, и сжимающий в кулаках взявшийся из ниоткуда плед. Учитывая, что Габриэль накрывал Адама прямо сейчас похожим, видимо, Найтингейл поднялся в ночи, чтобы побеспокоиться об их комфорте. Это вынудило его расслабиться ровно на короткое мгновение, прежде чем он осознал, что Габриэль выглядел странно. Исключая странный взгляд, которым он окидывал проснувшегося Адама, на нём вновь была эта ужасная меховая накидка, оставшаяся валяться в багажнике Линча ещё с той ночи, когда они забирали Сиротку назад, и на его распущенных волосах красовалась криво нацепленная диадема. Адам вынужденно попытался отлипнуть от своего сидения. — Габриэль, — одними губами позвал он. — Что ты делаешь? Тот мотнул головой, начиная кутать его в одеяло бережнее. Прижался тёплыми губами ко лбу Адама, отпечатывая осторожный поцелуй, и взглянув ему в глаза едва слышно возвелел: — Спи. Адам не хотел спать — не тогда, когда Найтингейл, вероятно, лез куда не надо, рискуя своей безопасностью в погоне за ответами. Однако он в ужасе поймал себя на понимании, что его слова прозвучали почти сродни гипнозу. Всякая начинающаяся мысль оказалась надёжно сокрыта туманным облаком, а его конечности обмякли, прежде чем он лёг назад, закрывая усталые глаза. Ещё некоторое время до него доносились слабые звуки, прежде чем пропали и они, сменившись тишиной. Ему не оставалось ничего иного, кроме как повиноваться и снова заснуть.
