Mellonta Tauta

«Чем больше времени проходит, тем меньше я начинаю верить, что история охотника и его короля закончилась хоть как-то положительно. В смысле, верно, изначально было мало хорошего в этой сказке, но… Меня преследует странное предчувствие, словно всё гораздо хуже, и что мы что-то упускаем из виду.»

— Запись из личного дневника Габриэля Найтингейла.

***

      — Нам надо поговорить.       Габриэль раздражённо уселся напротив дерева, нетерпеливо стуча по нему костяшками. Потрёпанные меховые одеяния, отданные мойры, тучно рухнули наземь вслед за ним, обволакивая его замерзающее тело.       Снова зов леса — охоты. Снова странные голоса в голове — воспоминания.       Но в этот раз, несущее за собой подсказки.       Потому что голос Охотника в голове, говорящего со своим королём, упоминал Артемуса. И отец Блу — до этого являющейся недостаточно интересной загадкой, чтобы Габриэль лез в неё лично — внезапно стал важен. Он знал больше, чем говорил. И да, Блу попыталась вывести его на разговор сегодня, но ответы, полученные ею, разнились от ответов, которые искал он.       — Артемус, выходи, — приказал он, уже более настойчиво.       В этот раз, дерево тревожно затряслось, прежде чем перед Габриэлем резко возник всё тот же запуганный, несуразный мужчина, вынудивший его машинально подскочить на ноги и попятиться чуть назад. Как и при их первой встречи, его опустошённые глаза загорелись пониманием на короткое мгновение, прежде чем снова потухли, споткнувшись о напоминание, что Габриэль был не тем охотником, которого он ждал здесь увидеть.       — Не он, — бормотнул мужчина вслух.       — Габриэль, — представился он запоздало. — Но мы будем говорить о твоём охотнике. Поэтому останься.       Артемус прищурился, тыкая указательным пальцем на его одеяния.       — Откуда это у тебя?       Габриэль сомневался, что женщины из Веретено Судьбы шли по одинаковым именам сквозь года, поэтому он просто ответил:       — Мойры.       Лицо Артемуса смягчилось в понимании.       Итак, все друг друга знали. И никто не собирался давать никакую важную информацию. Не чудесно ли это было?       — Мне было сказано, что эти одеяния волшебные, — продолжил Габриэль. — Ты знаешь почему их таковыми считают?       Потому что Габриэль таскался в них уже третий раз и так и не мог заметить ничего важного. Они были определённо устойчивыми, здорово согревали в такую погоду как сегодня, но… Это не было ничем волшебным? Скорее, очень качественным.       — Да, — Артемус медленно осел на траву, поджимая под себя ноги. Габриэль продолжил нависать над ним. — Они заполнены магией леса, атрибуты охотника. Они… Создания леса не могут ослушаться Его. Только смертные безразличны. Но я не смертный.       Габриэль задумчиво прищурился, а затем его озарило — Артемус вышел сюда не по доброте душевной, а потому что Габриэль ему приказал выйти, а затем остаться. По этой же причине, неудачно проснувшийся Адам, вопреки любопытству и беспокойству, свалился в сон, когда Габриэль велел ему это сделать.       Так вот оно что!       Ему-то начинало казаться, что он стал очень удачливым.       — Вот как, — он ухмыльнулся, складывая руки на груди. — Тогда… Расскажи мне про охотника.       Артемус оскорблённо на него зыркнул, но Габриэль только безразлично пожал плечами — отец Блу был примерно таким же вялым и никаким, как его собственный. У него не имелось в запасе лишнее время, чтобы нянчиться с мужчинами за двадцать. И уж тем более, за сорок или за тысячу с лишним.       — Я провёл с господином Охотником гораздо больше времени, чем его Величество, — задумчиво начал Артемус. — Мы были знакомы с детства. Жили бок о бок в одном лесу. Он… Господин Охотник был великолепным человеком.       Вау. Похоже, никто, кроме отца Блу так не считал, но… Габриэль решил не прерывать чужой рассказ.       — Он познакомил меня — нас — с его Величеством, — Артемус тяжело вздохнул. — Нахождение с ними двумя одновременно, впрочем, было странным явлением. Они были словно единый организм — а все остальные вокруг наблюдателями. Никто… Никто не подозревал, что господин Охотник умел любить живое до того как Оуэн Глэндовер появился в его жизни. И я не думаю, что хоть кто-то подозревал, что такой человек как король, сможет когда-нибудь сблизиться со смертью ради любви.       Ох, серьёзно? Ещё одна порция ванильных соплей? Разве не хватало Габриэлю постоянных слуховых галлюцинаций от своего предшественника?       Он устало потёр переносицу.       — Ладно, поставим другой вопрос… Скажи мне, ты помог Глэндоверу оказаться в Генриетте?       — Верно. Господин Охотник не доверился бы никому кроме нас.       — Почему он не занялся этим сам? — Непонимающе нахмурился Габриэль. — Что могло быть важнее?       — Господин Охотник обязывался закончить начатое его Величеством. Избавиться от демона, разрушающий леса. Он присоединился затем.       Это… Имело смысл.       Скорее всего, охотник и был тем, кто первоначально отправил в сон демона, которого они пробудили ненароком вновь. Он присоединился к Глэндоверу затем, и будучи смертным, явно погиб раньше, чем дождался пробуждения своего короля, потому теперь и метался по лесу призраком, неспособный упокоиться.       Но если тот избавился от демона тогда, в прошлом, принеся столько жертв, то почему тот проделал весь путь до Генриетты вместе с ними? Неужели, он ненарочно поволок демона за собой, когда возвращался к королю?       — Значит, моя главная цель это демон, — подытожил Габриэль.       Остальные могли искать короля сколько угодно, но у охоты Габриэля была иная задача. Демон ушёл бы только со смертью на лей-линии, чьей-то нежеланной. Что, очевидно, делало Гэнси отличной мишенью.       Но Гэнси не имел права умирать.       Кем мог пожертвовать Габриэль? Охотник явно развешивал солдат на входе для этого, но у Габриэля не было солдат. Может, ему всё же стоило приволочь долбанных Ломоньеров? Или—       Габриэль резко встрепенулся, услышав стремительно поднимающуюся в небе стаю ворон. Когда он вскинул голову вверх, то те тянулись длинной линией, крича и зовя кого-то конкретного, и пускай звали они не его, Габриэль вдруг ощутил себя словно одержимый. Его дыхание спёрло, сердце заклокотало, и он знал наверняка, что должен был следовать прямиком за ними — куда бы они не вели.       А затем, его взгляд метнулся к крыше дома Сарджентов, где у распахнутого окна чердака кривой фигурой сидела довольная Гвенллиан, а рядом с ней вниз пытался спрыгнуть Гэнси.       Король отдал приказ, услышал он насмешливый голос Охотника в голове.       Это не приказ, если дело касается тебя. Только приглашение, — рассмеялся тому в ответ Глэндовер.       Он кинулся к Гэнси, и тот, заметив его в темноте, не задумываясь, спрыгнул. Габриэль поймал его на руки. Тот машинально болезненно прижал его к себе за шею, прежде чем он вновь оказался ногами на земле.       — Нам надо за ними! Скорее! Я пока не понимаю зачем, но надо! — Встрёпанный и немного безумный Гэнси, ткнул пальцем в отдаляющуюся стаю ворон.       Я бы не сказал нет, в любом случае, Оуэн.       — Тогда пойдём! — Рявкнул ему Габриэль, впервые, столь же взбудораженный и нетерпеливый как и он. Толкнул Гэнси к Камаро, припаркованной совсем рядом. — Ну же!       Они не знали конечной цели и не понимали, что происходило. Но оба не сомневались — они были в правильном направлении.       Ибо в это самое мгновение они были не Ричардом и Габриэлем, а королём и охотником. И те провалиться не могли.