Шанс

      Гарри шел вместе с остальными слизеринцами по извилистой дороге к Хогсмиду, держась немного в стороне. С каждой неделей быть «‎Адрианом» становилось чуть легче и сложнее одновременно.       Впереди кто-то весело переговаривался — Забини с Паркинсон, кажется. Драко шел чуть позади, молчаливый, с руками в карманах. Он заметил, что Гарри замедляет шаг, и без слов оказался рядом.       — Ты всегда так любишь одиночество? — спросил Драко небрежно, будто просто чтобы сказать хоть что-то.       Гарри пожал плечами, пряча улыбку в воротнике мантии.       — Иногда это необходимо, — ответил он.       — Тогда сегодня у тебя удачный день, — усмехнулся Малфой. — Смотри, как быстро они зайдут в «Дырявый Котел», а нам останется весь Хогсмид. Тишина и пустые улочки.       Он говорил с легкой насмешкой, но Гарри почувствовал только странную готовность провести день с Гарри.       — А ты? — спросил Гарри. — Оставишь свою свиту без присмотра.       — Иногда лучше выбрать компанию поменьше, — сказал Драко и, бросив на него короткий взгляд, добавил, — или поинтереснее.       Они шли дальше, не торопясь, вдалеке смеялись остальные студенты, но в этот момент существовали лишь они, казалось, что в промозглом воздухе между ними снова появлялось что-то почти настоящее. Начался снег, он бесшумно ложился на плечи и волосы, создавая уютную атмосферу вокруг.       Гарри оглянулся: вдалеке маячила толпа у «Сладкого королевства», где старшекурсники покупали леденцы и шоколадные лягушки. Вокруг было оживленно, а ему вдруг захотелось тишины.       — Пойдем туда? — негромко спросил Драко, кивнув в сторону узкой тропинки, уходящей между домами.       Гарри кивнул, соглашаясь.       Тропа вела вниз, где деревья стояли голыми, покрытые инеем, словно хрустальные.       Вскоре шум улиц стих, и впереди показался замерзший пруд — гладкий, словно зеркало под тонким слоем инея. Поодаль стояла старая беседка, перекошенная от времени, но все еще укрывающая от ветра.       Они подошли к ней почти одновременно. Драко зашел первым, слегка стукнув ботинком по полу, проверяя, не слишком ли он скользкий. Гарри усмехнулся про себя — было в этом что-то по-детски осторожное. Он тоже поднялся по деревянным ступенькам и сел на одну из скамей, устало вытянув ноги вперед.       Драко сел рядом, но не слишком близко — так, чтобы не нарушать странную, хрупкую тишину, которая установилась между ними с того вечера на башне.       Какое-то время они просто сидели молча, наблюдая, как легкий ветер кружит снег у замерзшей воды.       Гарри заметил, как на темной ткани пальто Драко собрался снег мелкой крошкой.       Несколько хлопьев зацепились за воротник и не таяли, упрямо сверкая в слабом свете зимнего дня.       Он потянулся, почти не думая, и ладонью смахнул снег с его плеча.       — У тебя тут… — пробормотал он, будто бы это все объясняло.       Драко слегка дернулся, но не отстранился. Только повернул голову, посмотрел на него как-то по-новому — не удивленно и не испуганно, а будто пытался уловить, что стоит за этим движением.       Гарри быстро отвел взгляд, словно пожалел, что сделал это. Пальцы все еще помнили ощущение ткани и тепла под ней. Было странное, почти глупое чувство: как будто он сделал нечто гораздо большее, чем просто стряхнул снег. В глубине души он понимал, что сделал это лишь из-за желания прикоснуться к Драко хотя бы ненадолго.       — Смешно, — вдруг сказал Драко. — Сколько лет здесь учусь, а все равно иногда нахожу уголки, будто их никто до меня не видел.       Он обвел взглядом пустую дорожку, беседку, искрящийся лед.       — Может, дело не в местах, а в том, с кем ты в них находишься, — сказал он тихо, почти неосознанно.       Драко повернулся к нему:       — Это правда. Например, с тобой проще. Не нужно ломать из себя кого-то или изображать интерес.       Гарри нахмурился, потом медленно спросил:       — А часто приходится изображать?       Малфой дернул плечами, будто хотел отмахнуться:       — Постоянно. Хочешь — не хочешь, а от тебя ждут, чтобы ты был правильным, умным, сдержанным. Особенно с такой фамилией. Иногда даже забавно. Будто всю жизнь носишь мантии на два размера больше и уже не помнишь, каково это, когда одежда по тебе.       — Может, ты просто быстро вырос, — усмехнулся Гарри.       — Возможно. Или просто вырос не так, как ожидали.       Они на минуту замолчали, наблюдая, как налетевший ветер гонит по льду редкие снежинки. Потом Драко, вдруг сменив тему, тихо спросил:       — Знаешь, что самое раздражающее в этих прогулках в Хогсмид? Что рано или поздно тебе все равно попадется кто-то знакомый. И тогда придется снова быть кем-то удобным, — он вдруг придвинулся к Гарри чуть ближе. — Ты не похож на тех, кто требует удобства. Это приятно.       На секунду между ними снова повисла странная пауза. Гарри не знал, что ответить, так как чувствовал то же самое, но не был уверен, что хотел бы сказать это вслух. В конце-концов, это все еще был Малфой, который мог лгать о своих ощущениях ради личной выгоды.       Они просто сидели рядом, и в какой-то момент Гарри поймал себя на мысли, что в любом случае совершенно не хочет, чтобы эта прогулка заканчивалась.       Порыв ветра сорвал с веток снег, закружив его в воздухе. Драко поднял воротник, зябко передернув плечами.       — Пойдем? — предложил он. — А то замерзнем тут, как два идиота.       Гарри усмехнулся и поднялся. Снег поскрипывал под ногами , когда они пошли обратно по тропинке. Драко шел чуть впереди, на ходу смахивая снег с волос, а Гарри смотрел ему вслед, не торопясь.       Когда тропинка сузилась, Драко оступился, поскользнувшись на тонком слое льда. Он выругался сквозь зубы и автоматически схватился за плечо Гарри, чтобы не упасть. Гарри успел подхватить его, в последний момент выровняв обоих.       — Осторожнее.       — Спасибо, — буркнул Драко, делая шаг в сторону и быстро поправляя одежду, как будто ничего не случилось.       Они обменялись короткими взглядами и почти одновременно улыбнулись.       Шагая дальше, они уже не спешили. Иногда случайно касались локтями или плечами, но никто не показывал, что это неловко.       Когда тропинка вывела их обратно к основным улицам Хогсмида, людей стало заметно больше. Гарри машинально поправил ворот мантии и уже хотел предложить Драко зайти куда-нибудь погреться, как вдруг краем глаза заметил знакомую рыжую макушку в толпе. Рон и Гермиона шли навстречу, прижавшись друг к другу от холода. Они о чем-то разговаривали, явно погруженные в свою беседу.       Гарри замедлил шаг, стараясь остаться незамеченным, но было уже поздно: Гермиона на секунду встретилась с ним взглядом, а после посмотрела на идущего рядом Малфоя. Ее брови чуть нахмурились, она что-то тихо сказала Рону, и тот тоже обернулся.       Рон посмотрел на них быстро, почти мимоходом, но в его взгляде было что-то тяжелое.       Они не остановились и через несколько секунд растворились в толпе.       — Грейнджер и Уизли, — лениво протянул Драко, оглядываясь им вслед. — Дружки Поттера.       Гарри напряженно улыбнулся:       — Да. Самые близкие друзья.       Малфой хмыкнул, глядя в ту сторону, где исчезли Рон и Гермиона:       — Забавно. Никогда бы не подумал, что у Поттера хватит ума выбрать себе нормальных друзей.       Он сказал это не с ядом, как когда-то в школьные годы, а скорее устало, будто привычная язвительность была чем-то вроде щита.       Гарри ощутил смешанные эмоции. Рон и Гермиона были его семьей, и слышать о них так, даже без явной злобы, все равно было странно.       — Иногда друзей выбираешь не умом, — тихо заметил он.       — В этом-то и проблема, — сказал Малфой и на секунду замолчал, прежде чем добавить уже другим тоном. — Иногда тебе кажется, что кто-то мог бы быть рядом и все могло бы быть иначе. Но потом ты выбираешь то, что проще.       В его голосе сквозила неосознанная обида, легкая, едва уловимая. На секунду Гарри показалось, что Малфой говорил о нем, о Гарри.       Скользнув взглядом по профилю Малфоя, Гарри заметил, что тот казался спокойным, почти безразличным, но пальцы его неосознанно теребили край рукава, выдавая напряжение.       — Бывает, — негромко сказал Гарри, почти не веря, что говорит это вслух, — что то, что проще в итоге оказывается самым тяжелым.       Малфой чуть повернул голову, взглянув на него исподлобья. В его серых глазах скользнула тень — удивление или, может быть, что-то похожее на осторожное признание.       — Ну, — после короткой паузы сказал он, — по крайней мере, так проще объяснить себе, почему все скатилось ко дну.       Он говорил это сухо, с легкой усмешкой, но Гарри почувствовал — за словами пряталась та же горечь, которую он так хорошо знал сам.       Гарри вдыхал холодный воздух и думал о том, как странно переплетаются жизни. Как иногда те, кого ты считал самыми далекими, оказываются единственными, кто тебя понимает. Он бы никогда не подумал, что они с Малфоем переживает почти одинаковые эмоции.       Тем временем Драко первым нарушил тишину:       — Помнишь, как в третьем курсе нас всех выгнали чистить двор после метели? — спросил он, усмехаясь. — Половина Слизерина пряталась в подземельях, пока Макгонагалл не вытащила их за шкирку.       Гарри чуть улыбнулся, ловя в памяти обрывки того времени. Тогда он тоже стоял на том дворе — только по другую сторону. И тоже замерзал, вцепившись в лопату.       — Кажется, тогда кто-то подложил слизь под лестницу, и Флитвик проехался на спине прямо до самой кухни, — заметил он.       — Клянусь, это был Гойл, — сказал Малфой уверенно. — Никто, кроме него, не был бы таким идиотом.       Они оба коротко рассмеялись.       Смех быстро стих, но после него осталась легкая тишина — та, что бывает только между теми, кто помнит одни и те же моменты жизни, даже если смотрел на них с разных сторон.       — Забавно, — продолжил Драко после паузы, чуть сбивчиво, — как иногда кажется, что это все было не с нами. Как будто это другой мир, где все было проще.       Гарри хотел было сказать что-то в ответ, но остановился. Слишком многое в этих словах отзывалось в нем самом. И слишком много в них было тоски, которую он хорошо понимал. Именно в Хогвартсе он впервые ощутил, что такое настоящий праздник и тепло, но эти времена уже не повторятся.       — Может, мы тогда просто меньше думали.       — И не так много знали, — добавил Драко негромко. Потом, словно невзначай, сказал. — Помню, когда был совсем мелким, Рождество у нас в Мэноре было почти сказкой. Снег, множество подарков и эльфов, которые носились с венками больше, чем они сами, — Гарри молчал, но слушал внимательно. — Тогда это казалось вечным. Родители, гости, музыка, запах корицы в залах. До того, как все начало рушиться.       Гарри почувствовал, как что-то кольнуло его внутри. Он знал, о чем тот говорит — знал лучше, чем хотел бы. Временами прошлое выглядело ярче и теплее просто потому, что тогда они были детьми. Они не знали, что вскоре все изменится и атмосфера праздника уже никогда не вернется в прежнем виде.       Гарри чуть сжал пальцы в карманах мантии, пытаясь удержать все сказанное в голове. Он не ожидал, что Драко поделится с ним воспоминаниями из детства. В этом было что-то личное и хрупкое, и Гарри не хотел этого лишиться.       — Иногда, — тихо сказал он, — мне кажется, что настоящие вещи исчезают тогда, когда ты начинаешь понимать, сколько всего за ними стоит.       — Может быть, — ответил Драко. — А может, дело в нас. Мы меняемся. И даже если бы все вокруг осталось прежним... — он замолчал на полуслове и только посмотрел в сторону, куда уносился холодный зимний ветер, — мы бы все равно это потеряли.       Снег вновь закружился вокруг, тонкими вихрями цепляясь за их плечи, волосы, мантии. Гарри вдруг захотелось сказать что-то, чтобы этот момент не закончился, чтобы остаться в этой странной, неожиданной тишине еще чуть-чуть, но не смог найти слов. Казалось, что одна неверная фраза может разрушить что-то очень хрупкое между ними.       Малфой выдохнул, смахивая снег с рукава, и обернулся к нему:       — Будем возвращаться? Становится все холоднее.       Гарри кивнул. И, прежде чем шагнуть вперед, незаметно смахнул пару снежинок с плеча Драко.       Внутри все еще покачивалось тихое эхо разговора. Ни один из них не сказал вслух, что этот вечер стал чем-то большим, чем просто прогулкой. Но, уходя, Гарри знал: между ними начало складываться что-то новое.

***

      Огонь в камине лениво потрескивал, отбрасывая мягкие отблески на стены слизеринской гостиной. Был уже поздний вечер, остальные разбрелись кто куда: кто-то отправился спать, кто-то все еще был в библиотеке. Гарри остался у камина, листая учебник, но давно перестал что-то в нем видеть. Он просто сидел, наслаждаясь тем спокойствием.       — Скучнее уже некуда, — раздался голос сбоку. Гарри поднял взгляд и увидел Малфоя, который подошел к нему с шахматной доской под мышкой. Он выглядел так, будто решился на нечто не совсем привычное — в его взгляде сквозила легкая неуверенность.       — Хочешь сыграть? — наконец спросил он.       — Стало слишком скучно? — с ленивой усмешкой отозвался Гарри, закрывая книгу.       — Мне нужно на ком-то потренироваться, — пожал плечами Драко, опускаясь на ковер у камина.       Они устроились друг напротив друга. Драко стал быстро расставлять фигуры. Гарри украдкой наблюдал за его руками — точные, уверенные, но не нервные. В этом движении чувствовалась внутренняя собранность, почти сосредоточенность, которую Драко редко демонстрировал открыто.       — Только не обижайся, если проиграешь, — бросил Малфой небрежно.       — Я умею проигрывать с достоинством, — пожал плечами Гарри.       — Вот это зря, — с улыбкой заметил Драко. — Я не умею выигрывать скромно.       Первые ходы прошли молча. Шахматные фигуры двигались с характерными звуками, бормоча недовольные реплики. Гарри не торопился, ему не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался слишком быстро. Тут, у камина, под тусклым светом и среди мягкого потрескивания пламени, все казалось чуть менее сложным. Даже Малфой — не враг, а просто человек, с которым можно помолчать без неловкости.       — Ты не похож на остальных, — неожиданно сказал Драко, все еще глядя на доску. — Гарри приподнял бровь, но не ответил сразу. Он сделал ход, наблюдая, как фигура медленно шагает вперед. — Из наших, — добавил Драко, — ты какой-то не от мира сего, что ли.       — В плохом смысле? — спросил Гарри, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно.       — В странном, — признал Драко. — Но, пожалуй, не в плохом. Просто ты стал другим. Глаза у тебя теперь как у тех, кто видел слишком многое. Ты стал смотреть иначе.       Гарри сдержанно усмехнулся:       — Может, я просто устал от школы.       — А может, ты слишком многое знаешь о людях, — сказал Драко. — И поэтому держишься так, будто боишься снова к кому-то приблизиться.       Эти слова прозвучали почти небрежно, как будничное наблюдение, но Гарри почувствовал, как внутри у него что-то дрогнуло.       — Ты тоже изменился, — тихо сказал он. — Ты внимательнее и спокойнее. Раньше ты все делал напоказ, а теперь ты просто сидишь тут и играешь в шахматы.       Драко хмыкнул, и на его лице мелькнула тень улыбки:       — Ты еще скажи, что я добрый внутри.       — Не хочу тебя травмировать, — сказал Гарри. — И вообще, твой ферзь только что самоуничтожился.       — Нет, — пробормотал Драко, и на его лице появилось выражение такого искреннего раздражения, что Гарри невольно рассмеялся.       Драко на секунду удивленно поднял взгляд, услышав смех. Улыбка мелькнула в уголках его рта — быстрая, почти незаметная, как вспышка тепла, которую он тут же попытался спрятать.       — Ты всегда так смеешься, когда выигрываешь? — спросил он, откидываясь назад на руки и глядя на Гарри с прищуром.       — Только когда выигрываю у кого-то, кто считает себя непобедимым, — фыркнул Гарри, все еще не до конца скрывая улыбку.       — Прекрасно. Надо было сразу вызвать тебя на дуэль. Был бы шанс отыграться, — протянул Драко с уверенностью, будто просто констатировал факт.       Гарри снова усмехнулся, но на этот раз взгляд его задержался на лице Малфоя чуть дольше, чем стоило бы. В отблесках огня он казался другим — не таким резким и закрытым. В нем было что-то уязвимое, что Гарри хотел бы понять.       Он отвел взгляд, притворяясь, что убирает фигуры с доски.       — Скажи, — начал он небрежно, — а ты вообще часто вот так? Шахматы, камин, спокойный вечер, без тяжелых мыслей на Астрономической башне. Драко приподнял бровь:       — Ты удивлен, что у меня бывают нормальные вечера?       — Удивлен, что ты умеешь просто жить, — признался Гарри, не поднимая взгляда.       Повисла небольшая пауза. Затем Драко, чуть мягче, чем обычно, сказал:       — Думаешь, у меня всегда есть выбор?       Эти слова ударили точнее, чем Гарри ожидал. Он вспомнил свои собственные моменты — когда казалось, что ты весь из роли, из ожиданий, из чужих взглядов. Когда нет места просто быть собой.       — Нет, — тихо сказал Гарри. — Не думаю.       И какое-то время они сидели молча. Доска для шахмат лежала между ними, как условная граница, которую теперь никто не спешил переступать.       Через некоторое время Драко встал, потянувшись:       — Пожалуй, я пойду. Завтра с утра зелья, хочу еще почитать учебник перед завтрашним тестом.       — Неужели ты еще не выучил его наизусть? — с усмешкой спросил Гарри.       — Я человек, Адриан, и могу что-то забыть. Хотя это не точно, — сказал Драко с ленивой ухмылкой, уже направляясь к спальне.       Перед тем как скрыться в коридоре, он обернулся и, не глядя прямо, бросил:       — Спасибо за партию.       Гарри чуть кивнул. Хотелось что-то сказать, но все фразы казались неуместными. И тогда он просто проводил взглядом Малфоя, пока тот не исчез в коридоре.       Он сидел у камина еще какое-то время, слушая, как догорают угли, и ощущая легкое, почти забытое тепло — не от огня, а от общения с другим человеком. Гарри обнял себя за плечи, пытаясь согреться — или, может, просто удержать внутри то странное, теплое чувство, которое оставило после себя это короткое общение.       Гарри вспомнил, как играл вот так в шахматы с Роном, как тот, смеясь, спорил с фигурами, которые не хотели его слушаться, как Гермиона ворчала в кресле с книгой, поглядывая на них, и почувствовал, как к глазам подступают слезы. Он снова задумался о своем поступке, понимая, что Рон уже никогда не будет прежним. Наблюдая за ним в Большом Зале и на уроках, Гарри заметил, что на лице лучшего друга уже давно не появлялась улыбка. В груди все сжималось от осознания, что друзья могут никогда не оправиться и эта боль будет их преследовать всю жизнь.       Сидя сейчас в тишине гостиной, Гарри снова задумался, что его ждет дальше. Время в этом теле стремительно утекало, он чувствовал, как с каждым днем сил становилось все меньше. Поиски способа спастись не приносили никаких результатов, и Гарри чувствовал, что скоро все закончится.       В глубине души он этого совсем не хотел. И дело было не в самом желании жить, а в одном конкретном человеке. Гарри никогда бы не мог подумать, что именно Малфой станет причиной прожить еще один день. Общение с ним приносило странное удовольствие и заставляло сердце биться чаще. Гарри хотел узнать настоящего Драко, того, которого, возможно, не знал никто.       Впервые за месяцы он захотел остаться, но не ради себя. Ради одного конкретного человека.