Если любовь — кинжал

Очертания метки всегда напоминали ему кинжал. А может, крест — в любом случае, в этих штрихах — чёрных, как ночь, — один штрих длинный, второй короткий, лежащий крест-накрест, отсекая сверху меньше и оставляя ниже словно лезвие, уходящее кончиком прямо в сердце — в этих штрихах было что-то острое, опасное и отсылающее к глубоко первородному. Что-то, о чём Баки не мог не думать. Особенно, когда оно появилось снова спустя столько лет. Он натянул наконец футболку, стоя в ванной напротив раковины — и зеркала, в котором отражались эти два штриха, лежащие на левой груди. Которые появились снова не так давно — и Баки не мог ответить себе на вопрос, почему. Кто-то вроде Бога, наверное, мог бы. Но у кого спросить, когда богов развелось вокруг столько, что они деревни собственные строят прямо на их маленькой странной планете? Он ни разу ещё не был в Новом Асгарде — хотя Тор звал, ещё когда они познакомились. В гости позвал, а сам снова укатил в Космос. Поэтому Баки как-то подзабыл про приглашение: не к его же младшему братцу в гости наведываться, в самом-то деле. Братец этот вызывал у Баки какое-то животное почти отторжение: и глаза его голубые, которые рентгеном прожигают, и бровь эта правая — тектонический скачок, — и губы, вечно в ухмылке гнущиеся, как ивовая ветка, и такие же тонкие. А особенно раздражали его пальцы. Он их украл будто у какой-то античной статуи, и осознание того, на что способны эти пальцы одним лишь крохотным своим движением, когда окутывает их это изумрудное магическое сияние, — это осознание возводило обладателя этих пальцев до какого-то вселенского, мультивселенского масштаба и рождало глупую, иррациональную тревогу. Нет, Баки не боялся младшего братца Тора. Просто он вызывал какое-то животное почти отторжение. И вдруг мысль о том, что сегодня они должны увидеться, проскользнула в голове — в этот же момент он сплюнул в раковину вспенившуюся зубную пасту. Прополоскал рот, поставил зубную щётку обратно в стакан. Осознал почему-то, что он зелёный, и сплюнул в раковину снова. Выйдя из ванной комнаты, надел джинсы. Причесал разбежавшиеся в стороны волосы. Стиснул челюсти. Нахмурился. В Башню ехал на мотоцикле: с запасом времени, но всё равно лихо объезжая машины и не позволяя задержать себя ни на единую лишнюю секунду. Он ездил без шлема. Зная прекрасно, что создаёт тем самым некрасивый прецедент — конгрессмен — ещё и Мститель — Барнс нарушает законы штата Нью-Йорк. Но большинство полицейских в знакомых районах знали его в лицо и даже приветственно махали руками, завидев на дороге. Остальные жали руки и отпускали, едва попросив документы. Однажды его остановил какой-то молоденький совсем коп и с важным видом протянул руку за документами. Баки даже улыбнулся, отдавая ему бумажку с датой рождения «10 марта 1917 года». У пацана аж губы затряслись, а потом он взглянул на его левую руку, властно сжимающую руль мотоцикла, и, заикаясь и извиняясь беспрерывно, отдал документы и отпустил. У входа в Башню Баки встретил Елену. — Зда-а-а-арова! — протянула она дружелюбным тоном и выставила руку, чтобы «дать пять». Баки молча кивнул и легко хлопнул по ладони Елены живой ладонью. Они двинулись к лифтам вместе. — Не передумал? — По поводу? — По поводу Тора и Локи. Баки пожал плечами. Нажал на кнопку нужного этажа. — Я не думаю, что у них будет возможность стать постоянными членами нашей команды. Но помощь таких сильных союзников никогда не лишняя. — Так-то они и так помогут, если надо будет. Я как раз думала, что ты устраиваешь это собрание, чтобы их официально пригласить. — В каком-то смысле, да. Я мог бы один поехать в Новый Асгард и поговорить с ними там, но... Мы же команда, так? Вот я и хочу поговорить при всех. И решить всё вместе — и с ними, и с вами. Они помолчали пару этажей, пока Елена не спросила: — А мы можем доверять Локи? — Тор ему доверяет. — Он ему брат. — А мы ему жизнью обязаны. Теперь пожала плечами Елена. — Как скажешь. Босс. Баки стиснул челюсти крепче прежнего. Его раздражение было таким ощутимым, что скрывать было трудно. Он так и прошёл в главный кабинет Башни. Елена зашла следом и тут же подошла к Алексею и Тору, дав обоим «пять». Те сидели за столом и переговаривались. Чуть поодаль, но явно в зоне слышимости, молча сидел Уокер. Эйва расположилась на полу и с интересом поглядывала на каждого по очереди. На барной стойке, которая, кажется, стояла тут лет двадцать, устроился Боб и болтал ногами. Он посматривал на стоящую у окна высокую фигуру в чёрном костюме. На фигуру Локи. Он стоял, повернувшись к городу лицом, сложив руки за спиной — спина эта осанкой своей (осанистостью, со злобой подумалось Баки) словно тенью желала покрыть весь город. Услышав, что кто-то вошёл, Локи повернул голову. Его голубые глаза пересеклись взглядом с серыми. Баки кивнул. Локи кивнул тоже и снова отвернулся. — Привет, — поздоровался Баки со всеми остальными, подойдя ближе. Отдельно протянул руку Тору, и тот пожал её с улыбкой. Боб слез с барной стойки и сел на пол рядом с Эйвой. Говорить Баки начал увереннее, чем чувствовал себя: — Спасибо, что пришли. Тор, Локи, спасибо ещё раз, что помогли разобраться с этим. Без вас мы бы не справились. Баки заметил, что плечи Локи дрогнули слегка — смеха слышно не было, и Баки отвёл взгляд. Но, куда бы ни смотрел, казалось, что спина эта высокомерно-насмешливая следовала за его взглядом. — Я не хочу, чтобы вы чувствовали себя обязанными, но... если бы вы могли, если бы захотели считать себя частью команды... команды Мстителей, я хотел бы убедиться, что вы — и никто из присутствующих — действительно не против этого. — Баки, — обратился к нему Тор с улыбкой и поднялся, — я всегда был и буду горд называть себя Мстителем. Я рад... — он осёкся, а лицо его потемнело. Сглотнув, он продолжил менее воодушевлённым и очень серьёзным тоном: — Для меня честь быть с вами. Быть здесь... снова. Осадок от его слов повис в воздухе, от которого вдруг защипало глаза. У Тора и Елены, по крайней мере. У Баки ком собрался в горле, запульсировал, как края рваной раны. — Локи? — обратился Баки к спине, которая на этот раз не дрогнула ни единым мускулом. — Ты слушаешь? — Как оно, оказаться по ту сторону, а? — развернувшись к Локи, высокомерно, с вызовом даже, бросила Елена. — Мы тут все, кажись, кого-то из своих прибить пытались. Тебя за это и на пьедестал возвести можно. Локи развернулся неспешно, будто слова эти были и вовсе не к нему обращены. Лицо острое не выражало ничего совершенно — и от этого у Баки в груди вдруг дрогнул чистый и искренний страх. Он постарался не подать виду. Только сверкнул грозно глазами на Елену, чтобы та заткнулась. — Хотите наречь меня Мстителем? — поинтересовался Локи, двинувшись ближе к остальным, с бесцветной улыбкой, наблюдая за собственными ногами, словно ботинки были интереснее, чем взгляды и слова присутствующих. — Не скажу, что это честь, но, определённо, трогательно. Он поднял взгляд и устремил его на Баки. Потом перевёл на Елену. — А в тебе есть что-то от неё. — Оскалился почти. — Это грязное двуличие. Страх, бурный, яростный страх оказаться за бортом жизни. Уголки губ Елены дрогнули, и она вскочила на ноги. — Елена, — предупреждающе, но почти просяще произнёс Баки. Уокер тоже вскочил. Напряглась Эйва, и испугался Боб. Алексей с Тором взволнованно переглянулись. Локи снова посмотрел в серые глаза. — А вот в тебе, Барнс, от него — ни капли. Тогда Баки резко, в секунду, сократил расстояние между собой и Локи и вмазал ему по лицу живым кулаком. Ошалели все в этой комнате. Кроме Локи. Выпрямившись, он оскалился ещё шире прежнего и рассмеялся тихо. — В следующий раз попробуй пожёстче, не стесняйся, — бросил он и, сплюнув кровь на пол у ног Баки, всё с той же гордой осанистостью покинул комнату. Баки трясло. Он смотрел на пятно перемешанной со слюной крови и вспомнил отчего-то, как злобно сплюнул с утра в раковину, думая об этой встрече — не подозревая ещё, какой в действительности она будет. И, заставив себя очнуться, повернулся к остальным. — Простите. Тор, спасибо тебе ещё раз. Вы можете идти. Хоть это и прозвучало почти отчаянно, но скрывало за собой приказ — и команда без единого вопроса синхронно разбрелась куда глаза глядят — да хотя бы в соседние кабинеты. Все, кроме Тора. — Баки... — Я не должен был так реагировать. — На Локи... порой бывает трудно реагировать иначе. Баки, он... — Его задели слова Елены, — не спрашивая и не сомневаясь, произнёс Баки. Тор кивнул, а в глазах отражалась просьба извинить его младшего брата. — Ему... Баки, ему непросто играть в команде. — Я и не хочу, чтобы он играл в моей команде. Господи, Тор, если бы ты только знал, как я этого не хочу! — Баки сорвался вдруг на крик, сам того не ожидая. И двинулся к Тору — наступив носком ботинка в пятно крови и слюны, размазал его до стола. Сел в кресло, спрятав лицо в ладонях. Тор похлопал его по живому плечу. — Стив был создан для этого, — пробормотал Баки глухо. — Он взглядом одним внушал это доверие, уверенность дарил и желание идти за ним хоть на обратную сторону света. — Я тоже готов был идти, Баки, я понимаю тебя. — Извини. — Баки убрал руки от лица и посмотрел Тору в глаза. — Твой брат — заноза в заднице. — Уж больше тысячи лет как знаю это. — Тор усмехнулся. Рассмеявшись коротко и правда почти развеселившись, Баки встал. С благодарностью протянул Тору руку — а тот заключил Баки в объятья. Баки похлопал его по спине. Локи ждал брата внизу. Часто, рассеянно касался кончиком языка уголка губ. Кровоточить ранка перестала ещё в лифте, и теперь просто была солёно-металлической на вкус. Когда Тор подходил, держа в руке Секиру, Локи подумал, что он очень похож сейчас на маму — в те моменты, когда братья нашкодили, а ей ругаться не хочется, но надо. — Я не хотел! — капитулировал Локи, не дожидаясь атаки. И даже жестом показал — сдаюсь, не бейте, и психа этого однорукого подальше уберите, пожалуйста. Тор подошёл и остановился на расстоянии в пару шагов, скрестив руки на груди. — Локи, ты их обидел. — Ну простите, что я пропустил столько лет и столько событий на вашей драгоценной Земле и не разделяю ностальгии по временам минувшим! — Локи тоже скрестил руки на груди. Потом приподнял правую бровь и сказал мягче: — Тор, мне жаль их. Наташу жаль, Ста... — Елена тоже не хотела тебя обидеть. Локи фыркнул. — Обидеть. Барнс тебе поплакался? Бионику от слёз не коротнуло? Тор двинулся к выходу из Башни молча. Отошёл от здания на безопасное расстояние — на середину проезжей части, вызвав возмущение водителей, небольшую пробку и закатившиеся глаза Локи, — чтобы Секирой открыть портал и переместить их в Новый Асгард. Оказавшись на берегу моря, двинулся в сторону деревни. Локи пошёл следом. — Чего вы так взъелись друг на друга с Баки, я не понимаю? — Это Барнс на меня взъелся. А я ему в ноги кланяться за это не намерен. Тор покачал головой. — И почему он на тебя взъелся? — Откуда я знаю? У него спроси. А Баки, на самом деле, тем же вечером задавал себе точно такой же вопрос. С обнажённым торсом замерев отчего-то перед узкой зеркальной дверцей шкафа. Взгляд уперев в острый конец метки, уходящий в сердце, как кинжал. И думал: «И чего ты, Баки, так взъелся на Локи?» Да потому что он — самое раздражающее создание во всех Вселенных. Это прозвучало в его голове злобно и почти по-детски нелепо. Резко открыв правой рукой дверцу шкафа, он оторвал её — и застыл, держа в руке и уставившись с выражением удивления в глазах. Нарыл в кладовке ящик с инструментами и прикрепил дверцу обратно. И зачем-то, зачем-то подумал вдруг, что Локи, наверное, магией прикрепил бы её за секунду. Закончив со шкафом, Баки сел на кровать и открыл сайт с билетами на самолёт. Чтобы через два дня прилететь в Норвегию и оттуда доехать до Нового Асгарда.