Если любовь — кинжал

— Нет, Елена, одна подобная ошибка — и ты мертва! Локи появился в Башне в разгар тренировки — с его приезда в Нью-Йорк прошла неделя. Заметив его ещё в дверях, Баки кивнул, но не отвлёкся больше ни на секунду, внимательно следя за боем Елены и Эйвы. Елена разозлилась, но это не помешало ей продолжить. Уокер, Алексей и Боб стояли в стороне. — Хорошо, хорошо, давайте небольшой перерыв сделаем! Ощутившие «вольно» бойцы уселись на скамьи вдоль стены тренировочного зала. Баки остался стоять там, где стоял — только повернулся к Локи. — А сам чего не бьёшься? Баки пожал плечами, достав из чехла на джинсах нож и проведя вдоль лезвия кончиком живого пальца. — Не сегодня. — Ты довольно стар, надо держать себя в форме для... разных физических активностей. Подняв на Локи взгляд, в котором читалось «Ты серьёзно?», Баки заметил краем глаза, как Боб поджал губы в попытке не улыбнуться. — Замолчи, Боб, что бы ни было у тебя на уме. Теперь прыснула Елена. Баки сузил глаза. — Так как насчёт боя на ножах? — предложил Локи, достав из воздуха кинжал и встав в угрожающую позу. Пожав плечами с наигранным равнодушием, Баки произнёс задумчиво: — Почему бы нет. Он двинул плечами, шею размял и смотрел, как Локи наблюдает за ним и ждёт начала честного боя. В голубых глазах искрилось восхищение; Баки даже взгляд отвёл всё-таки, чтобы не покраснеть. Он тоже встал в боевую позу и поманил Локи металлической рукой. Команда наблюдала за схваткой двух любителей ножей, из вежливости и уважения к Баки изображая научный интерес. Елена и Боб переглянулись. Брови Боба дёрнулись, абсолютно имея в виду «вы только посмотрите на них», — благо, Баки был слишком занят тем, чтобы надавать Локи под зад. Тот умело и грациозно отражал его удары, сам едва не задел лезвием бедро. Он не использовал магию — Баки даже хотелось возмутиться — нечестно, нечестно, поддаёшься! — но он понимал, что в физическом противостоянии их шансы равны, а вот магия уложит его на лопатки, он и глазом моргнуть не успеет. А так — Баки уложил Локи на лопатки, и тот скрещенными руками закрылся от лезвия, направленного ему в лицо. Перевёл вдруг взгляд с ножа Баки в глаза его и... и провёл коленом по внутренней стороне его бедра. Баки, конечно, растерялся — Локи, воспользовавшись этим, выбил нож из его рук. А потом произнёс с улыбкой: — Ты выиграл. Ухмыльнувшись, Баки услышал аплодисменты со скамьи. Ребята вдруг замерли — Баки не сразу сообразил, что это очередной фокус Локи со временем. Понял только тогда, когда Локи потянулся к его губам. — Локи, не здесь... — Они не узна́ют. Покачав головой, Баки поцеловал хитрую улыбку. — Ты сжульничал. Локи пожал плечами с выражением чистейшей невинности на лице. — Я Бог коварства. — И поддался. — Баки снова коснулся его губ своими. — Твоей команде нужен всепобеждающий лидер. Фыркнув, Баки снова покачал головой, а Локи двинул рукой и вернул их обратно во время — под звук аплодисментов. Баки слез с Локи и протянул ему руку. — Ладно, веселье — весельем... Все молодцы. Тренировка окончена. Ребята дружно побрели в сторону раздевалок. Все, кроме Баки и Локи, потому что на них не было боевых костюмов. Они вдвоём поднялись в кабинет Башни. Пройдя внутрь, Локи уселся за стол, сложив на него ноги, а Баки подошёл к барной стойке. — По пиву? — предложила появившаяся вскоре в дверях Елена. Баки кивнул. Достал из холодильника ящик пива, разлил его из бутылок в семь бокалов. Локи подошёл, чтобы помочь донести их до стола. Сел напротив Баки. Команда — и Локи — столкнули свои бокалы, и два из них, которые держали Баки и Локи, окутало зеленоватое сияние. Баки ухмыльнулся. — Фокусничаешь? — спросил Боб. — Я не пьянею от обычного алкоголя, потому что я Бог, а Баки — потому что суперсолдат... — Зря ты это сказал, — произнёс Баки. Но было поздно — потому что Алексей вскочил со стула и воскликнул: — Ты умеешь делать так, чтобы суперсолдаты пьянели от алкоголя?! — Да. — Локи вопросительно поднял бровь. — Алексей тоже суперсолдат. И Уокер, — объяснил Баки. — Меня пьянить не обязательно, если что. — Уокер улыбнулся. — А меня — обязательно! Усмехнувшись, Локи взмахнул рукой, и зеленоватое сияние окутало бокал Алексея. Тот глотнул из него, словно целуя любимую женщину. Елена закатила глаза. Сказала: — Зря ты это сделал, Локи. Теперь он возьмёт тебя в плен. Локи рассмеялся. Он взглянул на Баки, и тот, улыбаясь, посмотрел в ответ. Они пили и болтали; в какой-то момент бокалы Локи и Баки опустели практически одновременно, и они одновременно поднялись — наверняка, оба собираясь предложить друг другу налить ещё пива — но двинулись к барной стойке вместе. Настолько синхронно, что из-за стола послышалось тихое хихиканье. Баки закатил глаза, а на лице Локи мелькнула ухмылка. Когда все разошлись, Баки поехал в свою квартиру без Локи — у того были дела, но он пообещал заехать позже. Сходив в душ, Баки поставил чайник и заглянул в холодильник. Еды было непростительно мало, к тому же, Баки вдруг захотелось приготовить что-нибудь на ужин самому. Он взял телефон. Написал «Слушай, Локи», а потом включил запись голосового сообщения. — Эм, Локи, если ты не передумаешь приехать ко мне, я подумал, что мы можем поужинать. Если будет время, заскочишь в магазин? То есть, я мог бы заказать доставку, но... Я не знаю, напиши мне, успеешь ты заскочить в магазин или...? — Баки отменил запись голосового и, раздражённо вздохнув, продолжил говорить сам с собой: — Господи, да серьёзно, зачем ты гонишь его в магазин, если можешь заказать доставку? — Баки открыл приложение продуктового магазина. — Серьёзно, если вы проводите вместе столько времени, это же не значит, что... Или все пары так делают? Но не все живут, блять, с Богами! Этот монолог мог бы продолжаться до ночи, но его прервал закипевший чайник. Баки сделал себе кофе и вдруг осознал, что написал «Слушай, Локи» — но за этим ничего не последовало. И, как назло, пару секунд спустя пришёл ответ: «Да?». Баки взял телефон в правую руку, бионикой держа кружку с кофе. Напечатал: «Ты во сколько будешь?», но передумал отправлять. — Зачем вообще такие вопросы задавать?.. Он же сказал, что приедет! Но ведь... не сказал, во сколько, а я собираюсь приготовить ужин, и... Да блять! И Баки всё-таки нажал на «Отправить». Ответ пришёл через пару секунд: «Буду в девять». Доставка приехала около восьми, поэтому следующий час Баки провёл на кухне, загадив её к чёртовой матери. Он был не очень-то хорош в готовке — а Локи не любил беспорядок. Разозлившись на себя за этот самый беспорядок, а на Локи — за то, что он этого не любит, Баки чуть не сжёг грибы для спагетти. Соус для них получился слишком густым, поэтому Баки просто развёл его кипятком. Вода для спагетти закипела как раз, когда открылась входная дверь. — Ух ты! — воскликнул Локи, войдя на кухню. — Привет. Беглый взгляд Локи прошёлся по кухне — грибам в сковородке под крышкой, кипящей в ожидании спагетти воде, кастрюле с соусом — и остановился на Баки. Тот одет был в домашние штаны и белую майку, запачканные маслом и соусом. Волосы собраны были в пучок, и несколько прядей выбились из него, легли на хмурый лоб. Баки достал из пачки спагетти половину и отправил их в кастрюлю, засунув бионику прямо в кипяток. Локи усмехнулся. — Вот это зрелище. — Засеки восемь минут, пожалуйста. Подойдя ближе, Локи заглянул в кастрюлю с кипящими спагетти. Двинул пальцами в воздухе и, взглянув на Баки, сказал: — Готово. Баки только брови удивлённо вскинул. Взял горячую кастрюлю бионикой и принялся закругляться с приготовлением ужина. Локи достал из холодильника бутылку вина — Баки готов был поклясться, что её не было ни там, ни в руках Локи, когда тот заходил в квартиру. Наполнив вином два бокала, Локи глотнул из одного и сел за стол, наблюдая за Баки. Тот поставил на стол две тарелки со спагетти и сел напротив. Жадно, устало сделал пару глотков вина, как будто оно могло утолить жажду. — Я сейчас, — бросил Баки и встал. Чтобы переодеться в футболку, закинув грязную и пропахшую жареными грибами майку в стирку. Вернулся за стол и принялся за еду. На телефон Локи пришло уведомление; он усмехнулся, взглянув на экран. — Алексей зовёт в бар. Баки чуть не подавился вином, рассмеявшись. — Первое правило: не пей с русскими. — Мы оба нарушили его сегодня. Ты, подозреваю, нарушаешь чаще. — Случается. Столкнув свой бокал с бокалом Баки, Локи неспешно глотнул вина. Баки тоже. — Ты, на кухне, готовишь ужин. Чертовски сексуально. И вкусно. Баки ухмыльнулся. — Спасибо. — Ты же не любитель готовить? — Ну... от случая к случаю. Иногда со скуки готовлю. Просто, обычно, если я готовлю для кого-то, то нервничаю. Ты останешься у меня? — Да. — Хорошо. Баки устремил взгляд прямо в голубые глаза, продолжая есть рассеянно, не обращая внимание на то, что уронил спаггетину на стол. Заметив столь пристальный взгляд, Локи вскинул правую бровь и спросил: — Что? Закусив нижнюю губу, Баки ещё несколько секунд смотрел Локи в глаза. Потом опустил взгляд в тарелку и улыбнулся. — Мне понравилось готовить для тебя. Точнее, мне не очень нравилось в процессе, но теперь — нравится. Локи дёрнул уголком рта в довольной и тёплой ухмылке. Глотнул вина и продолжал есть. Баки взял свой бокал, слегка наклонил его из стороны в сторону, наблюдая, как вино стекает по стенкам, и отпил неспешно. — Знаешь, я буду почаще наведываться в Башню. Наблюдать за вашими тренировками — одно удовольствие. Ты само очарование. Баки фыркнул. — Это не совсем тот эффект, которого я добиваюсь, Локи. Губы Локи растянулись игриво. Потом он дёрнул правой бровью и, почти перестав улыбаться, сказал серьёзно: — А ещё — невероятно горяч. Баки наигранно скривил губы. — Ммм, всё ещё не тот эффект, но для тебя... Локи рассмеялся. — А я в этом случае — исключение или цель? — Исключение, определённо. Протянув руку, Локи коснулся металлической кисти Баки, переплёл их пальцы. Они замолчали; закончив со спагетти, Баки поднялся из-за стола, забрал с него обе тарелки и поставил их в раковину. Оставшись стоять около неё, повернулся и взял со стола свой бокал вина. Локи окинул Баки медленным, внимательным взглядом, словно пытаясь запомнить каждую деталь в его лице и фигуре. Когда взгляд его задержался на бёдрах Баки, тот ухмыльнулся. Локи это заметил. Он откинулся на спинку стула, держа бокал в руке, и сложил ноги на стол. — Нет! — ткнув в сторону его ног указательным пальцем, строго воскликнул Баки. — Где твои ебучие манеры, принц? — О, вот что я имею в виду, — Локи убрал ноги со стола, — когда говорю, что ты горяч и очарователен. Допив остатки вина одним глотком, Локи встал из-за стола и приблизился к Баки. — И тут я стал целью, — ухмыльнулся Баки снова. Локи провёл ладонью от его груди к животу. — О, Баки, то, что ты делаешь со мной, когда ведёшь себя так... — Что я делаю с тобой? Наклонившись, — Баки обвил руки вокруг его талии — Локи прошептал ему на ухо: — Всё, что захочешь. Его шёпот дразнил, его шёпот жёг раскалённым воздухом, которым костёр плюётся искрами в небо, — и давал понять абсолютно точно, что это он делает всё, что захочет. Баки облизнул губы. Почувствовал, как губы Локи неспешно целуют его шею, чертят линию по челюсти к уголку рта влажно и жарко. Крепче прижав Локи к себе, Баки провёл щекой по его щеке — испытав слегка неловкое, но всё-таки удовольствие от того, как царапает гладкую кожу щетина. Их губы наконец перестали кокетничать и встретились. Баки стиснул в живом кулаке рубашку на пояснице Локи, а тот обхватил рукой его шею; двинувшись резко, вжал его бёдрами в раковину — а Баки вдобавок ударился головой о настенный шкафчик. Звякнула посуда, поцелуй на несколько секунд превратился в смех. Улыбаясь и продолжая целовать, Локи погладил Баки по затылку, заодно распустив его пучок. — Прости, — пробормотал, всё ещё смеясь. Выдохнув, Баки отстранился чуть, только чтобы найти взглядом глаза Локи — они искрились, они горели. Тонкие губы были распахнуты, большой палец поглаживал линию челюсти Баки. Он хотел поцеловать снова. Хотел, но не мог отвести взгляда от этих голубых глаз, и сам, как глаза эти, словно горел изнутри — но удерживаться стало невозможно совсем, и он с жадностью, с жаром поцеловал Локи. Тот ответил — одной рукой продолжая держать его за шею, второй опустился к джинсам и расстегнул ремень. Баки пробормотал: — Пойдём на диван. — Пойдём. Как трудно было разорвать взгляд, чтобы поцеловать, так теперь ещё труднее стало разорвать поцелуй, чтобы пойти на диван — но они всё же сделали это. По дороге, благо, короткой, Баки стянул футболку и расстегнул джинсы; Локи снял рубашку. Взмах кисти — и диван разложился сам, а Баки усмехнулся и сел на него, раздеваясь совсем. Локи разделся тоже. Лёг рядом, а Баки наклонился над ним, коснулся губами живота, облизнул пальцы и скользнул ими между ягодиц. Локи хотел перевернуться, но Баки сказал: — Не надо, я хочу тебя видеть. Улыбка тронула тонкие губы. — А где смазка? — спросил Баки. — А я откуда знаю? — Так она вчера у тебя в руках была. — Так мы вчера у меня дома были. — А, точно. А куда мы её могли положить здесь? Я не помню... — Посмотри под диваном. Сдвинув брови, Баки хотел было наклониться и провести бионикой по полу под диваном, но произнёс: — Ты можешь её из воздуха сотворить. — Ну, могу. — Но надо повыпендриваться. Баки дёрнул бровями и добавил второй палец — Локи застонал. Он прикрыл глаза, и Баки улыбнулся, глядя на его длинные ресницы, на распахнутые в стоне губы. С трудом, похоже, сосредотачиваясь, Локи приподнял руку — на ладони вспыхнула зелёным магия, и появилась такая же упаковка смазки, какая точно должна быть где-то в квартире, но где, оба всё ещё не имели понятия. Когда Баки наконец-то вошёл в Локи специально не спеша и не полностью, тот сжал волосы на его затылке, а второй рукой — его живое плечо. Опираясь на бионику, Баки убрал с лица Локи пряди волос, непослушно лежащие на щеке и на лбу, и поцеловал его. В щёку сначала, и Локи улыбнулся этому — Баки даже сказал бы, что с умилением, и тогда поцеловал снова во вторую щёку — уже специально, чтобы он продолжал улыбаться так. А Локи рассмеялся теперь, рассмеялся своим беззвучным смехом, обнажив зубы, — и Баки, наклонившись ещё ниже, укусил его за мочку уха. Поймал нужный ритм движения бёдер. Локи поймал его тоже, подаваясь навстречу. В движениях этих, в поцелуях были страсть и нежность, ласка и нетерпеливость. А во взгляде — глаза в глаза, и Баки знал, что сегодня именно так хотел, хотел нестерпимо: видеть, видеть и чувствовать — во взгляде по-прежнему огонь горел. Грел. Он светом был во взгляде обоих. И так дойти до пика физического наслаждения, задыхаясь, едва ли слыша что-то, кроме биения собственного сердца — только тяжёлое, прерывистое дыхание Локи под ним. Баки поцеловал его в губы коротко, шеи губами коснулся и слез с него, рядом лёг. Провёл рукой по груди, по метке — и, приподнявшись снова, дотронувшись до метки губами, взглянул Локи в глаза. Тот гладил Баки по волосам и улыбнулся, глядя в ответ. Баки опять лёг рядом. Они лежали так молча какое-то время. Пока Баки не спросил тихо: — Локи, тебе... тебе хорошо со мной? — Да. Он ответил без промедления, и Баки улыбнулся этому. А потом вдруг вскочил с дивана, заправил назад волосы нервным движением бионики и принялся ходить туда-сюда. Локи повернулся на бок и, подперев голову рукой, устремил на него взгляд с любопытством. — Я просто... Локи, я хочу, чтобы тебе было хорошо. Я... я почему-то, в какой-то момент, когда я совсем, совсем во всём запутался и даже не знал ещё точно о твоей метке, а догадывался только, я... я боялся, что это обязывает к чему-то. Что я почему-то должен быть с человеком, даже если я терпеть его не могу, просто потому что Судьба взяла и начертила на нашем теле одинаковые кинжалы. Мне даже смешно стало: если любовь — кинжал, то она должна быть такая: острая, опасная, пронзить может насквозь... —...но такая красивая. А ещё — может отразить тебя в себе... —...да, и оказалось, что отразить всё, и то, что стрёмно, тоже. Но и хорошее. И я, да, я боялся, а теперь... теперь я тоже хочу быть с тобой. Не потому что эти кинжалы нас к чему-то обязывают. А потому что мне с тобой хорошо. И я хочу, чтобы тебе было хорошо тоже. Баки продолжал ходить туда-сюда, а Локи, встав с дивана, приблизился к нему и затормозил. Взглянул в глаза — и будто соединил этим взглядом что-то, бывшее до этого так хрупко неустойчиво, что страшно было кончиком пальца дотронуться. А от этого взгляда вдруг стало так чётко, так просто, так крепко. И от прикосновения к бионике — тоже. Вторая рука Локи легла Баки на грудь, левую, а живая ладонь Баки — на его грудь, где очертания их меток напоминали кинжал. А может, крест — в любом случае, в этих штрихах — чёрных, как ночь, — один штрих длинный, второй короткий, лежащий крест-накрест, отсекая сверху меньше и оставляя ниже словно лезвие, уходящее кончиком прямо в сердце — в этих штрихах было что-то острое, опасное и отсылающее к глубоко первородному. Баки долго не мог разобраться, к чему именно. Но теперь, когда мог спросить у своего Бога, который утверждал, что не знает ответов на все вопросы, — Баки и сам понял ответ. Их любовь — кинжал.