Intimacy

В 1926 году, в канун Нового года, в самых недостойных условиях на свет появилось чудесное существо, которое с криком и плачем было принесено в мир, не готовый к его появлению- и, возможно, никогда не готовый. Снежная буря за окном с безжалостной жестокостью билась в окна ветхого приюта, не обращая внимания на новую жизнь, которая в этот самый момент сделала свой первый вдох. Няни с беспокойством выглядывали в окна, вздрагивая при каждом резком порыве ветра, дребезжавшем в оконных рамах, и дрожа от холодного сквозняка, проникавшего в щели. Однако они продолжали суетиться, чувствуя почти навязчивую потребность помочь малышу пережить ночь, в которой, как они были уверены, не выжила бы и мать, учитывая, какой болезненно-бледной она становилась. —Я назову его...-назову его... Том...—Её губы потрескались, кожа ввалилась, глаза запали, и молодая медсестра, стоявшая рядом, невольно отпрянула при звуке её хриплого голоса. — Том? — переспросила она, подойдя на шаг ближе, чтобы взглянуть на только что названного мальчика. Он выглядел мило, все десять пальчиков на руках и ногах — в отличие от его матери, — и она не могла не задаться вопросом, кто бы решил завести ребёнка с такой женщиной. Она была совсем не привлекательной и не вызывала симпатии, и она даже назвала бы её самой уродливой женщиной, которую когда-либо видела. Она очнулась от этих мыслей, услышав хриплый кашель женщины, и, поморщившись, прижала ребёнка к груди. — Том... В честь...в честь своего отца. Марволо, в честь... — Повисла пауза. — Риддл. — Женщина — а это была она, потому что она не соизволила назвать им своё имя до начала родов — начала оседать, её слова были медленными и невнятными, как у пьяницы. — Мэм? — Медсестра резко потрясла её за плечо, когда её голова начала опускаться. —Да, да... Том ... Марволо Риддл. Мое милое дитя.— Она с обожанием смотрела на сверток в своих руках, дыхание становилось все более прерывистым с каждой секундой. Она начала беспокоиться о том, что ее хватка на ребенке ослабла, и он начал выскальзывать из-под одеяла. —Я бы хотела... У меня было... чуть больше... — её голос оборвался на внезапном резком хрипе, глаза выпучились, и она медленно посинела, издавая булькающие звуки. Мисс Коул могла только смотреть, как женщина наклонила голову, чтобы ещё раз взглянуть на ребёнка, прежде чем её грудь перестала вздыматься, а в глазах угасла любовь. Плач только что осиротевшего младенца разносился по всему приюту, как звон церковных колоколов, и ему вторили далёкие радостные возгласы людей, приветствующих начало нового года.

***

Апрель 1932 г. - 5 лет. Том Риддл — или Уродец, как часто называли его дети из приюта, — сидел в одиночестве на маленькой полянке в лесу и с напряжённым вниманием смотрел на парящий над его ладонью лист. Лист неестественно дёргался в воздухе, раскачиваясь, словно привязанный к верёвке, а затем начал медленно вращаться. Недавно он обнаружил в себе эту удивительную способность — влиять на окружающие его предметы, не прикасаясь к ним. Например, на лист, который медленно начал крошиться под его взглядом. Вскоре от листа осталась лишь горстка пыли на его ладони, и он стряхнул её на пол, наклонив руку и наблюдая, как пыль слегка искрится. Магия. Том позволил себе ухмыльнуться, осознав, что означает эта сила, — возможность делать то, о чём он слышал только в сказках. Он всегда знал, что он особенный, и эта способность лишь подтвердила это. Глядя на мрачный фасад приюта, виднеющийся за верхушками деревьев, он поклялся, что добьётся величия, чего бы это ни стоило, лишь бы покинуть это место. — Эй, Томми, мальчик! Иди-ка, помой посуду, а? Хватит сидеть там с глупым видом, у нас не весь день впереди! — пронзительный крик одного из немногих смотрителей согнал улыбку с его лица, сменив её на хмурый взгляд. Том сжал кулаки, сморщился, и его магия опалила траву вокруг него. Он ненавидел их, жалких созданий, которые думали, что могут командовать им, как собакой! Однажды, когда он научится управлять своей магией, он вернётся к ним и покажет всем, насколько он силён! - Томми, поторопись! - крикнули ему.

***

Ноябрь 1938 - 11 лет. Том шёл в библиотеку, когда это случилось. Группа чистокровных из его собственного факультета загнала его в угол и намеренно врезалась в него, чтобы у них был повод его унизить. Не то чтобы они всегда ждали повода, но сегодня они решили его найти. —Грязнокровка, смотри, куда идёшь! А вдруг ты заразишь нас своими болезнями! — насмехался один из мальчиков, а собравшаяся вокруг него группа хихикала. —Я даже не знаю, почему они пускают сюда таких, как ты, ты явно недостоин учиться там, где учатся чистокровные, такие как мы. — Ещё один взрыв смеха. Том просто уставился на них, вздёрнув нос и глядя сверху вниз. — Прошу прощения, я не знал, что это школа для чистокровных тупиц. Есть ли где-нибудь другое место, куда я мог бы перевестись, где конкуренция немного... выше? — Как ты смеешь, Риддл! Когда мой отец узнает об этом, ты не будешь так дерзко себя вести! — Но твой отец ведь не услышит об этом, Малфой? В конце концов, разве он не очень занят в Визенгамоте? Наверняка у него нет времени на школьные ссоры своего сына. — Он повернулся и направился в библиотеку, чтобы вернуть книги и взять новые. — Риддл! Риддл, не отворачивайся от меня! Эй! — Я сейчас занят, Малфой. Может быть, у меня будет время поболтать позже. —Риддл!

***

Июнь 1944 - 17 лет. Том Марволо Риддл, спотыкаясь, спускался по скользким ступеням Тайной комнаты, чертыхаясь и цепляясь за покрытые мхом стены. Наконец он добрался донизу и с отвращением огляделся, остановившись перед дверью, которая привлекла его внимание в прошлый раз. Он был меньше, чем большинство других, и почти незаметен глазу, так как сливался со стенами по обеим сторонам. Но именно поэтому он привлёк его внимание. Он знал, что за ним что-то должно быть спрятано: иначе создатель не стал бы пытаться скрыть его даже от других потомков. Придвинувшись ближе — он не был напуган, просто насторожен, вот и всё, — Том приложил ладонь к дереву и начал шипеть. —Откройся мне, последнему потомку рода Слизеринов.— Дерево не шелохнулось, и несколько мгновений он стоял молча, убийственно хмурясь на него, как будто оно совершило самое страшное преступление в мире. Затем оно начало медленно опускаться в пол, открывая огромную библиотеку. Том с благоговением шагнул в огромный зал, который не имел права быть таким большим, не то что находиться под Хогвартсом. Ковёр под его ногами всё ещё казался плюшевым и мягким, и на мгновение он почувствовал себя неловко из-за того, что был таким грязным в этом величественном месте. Он тут же отбросил эту мысль, нахмурившись, ибо он имел право быть здесь больше, чем кто-либо другой, как потомок Слизерина, грязный или нет. Намеренно шагая вперёд, он просматривал полки, выбирая книги, которые пришлись ему по душе. И их было много. —«Кто бы мог подумать, что сам Мерлин написал книгу о некромантии?»— Он мысленно хихикнул, представив лицо Дамблдора, если бы тот когда-нибудь получил в свои руки эту книгу, написанную предполагаемым олицетворением «всего хорошего и светлого», как назвал его профессор трансфигурации всего несколько уроков назад. Удобно расставленные по комнате стулья и столы были благословением для его постоянно растущей жажды знаний. Время от времени он останавливался, чтобы открыть книгу, которая слишком долго его отвлекала. Одна из таких книг была о магических принуждениях, которые большинство ведьм не могли обнаружить. Он спрятал её в мантию, чтобы почитать позже. Прошло несколько часов, прежде чем он наконец добрался до конца библиотеки, и он знал, что скоро ему придётся уйти. Прежде чем он успел развернуться и пойти обратно, его взгляд привлекла книга, лежавшая на столе и открытая на одной странице. Том с любопытством подошёл к ней и с растущим интересом стал читать. Книги, которые он бережно держал в руках, лежали забытые на краю стола. Вот и все. Это была цель, к которой он будет стремиться. Том Риддл улыбнулся, глядя на страницы, и с удовольствием стёр имя, которое портило пергамент, и написал на его месте то, что принесло ему удовлетворение. Том Марволо Слизерин.

***

Июнь 1945 - 18 лет. — Прошу прощения, мой мальчик, но вы просто слишком молоды для этой должности. Боже мой, вы ведь только что закончили учёбу! Нет-нет, вы слишком молоды, вам лучше сначала получить степень магистра. Я уверен, что вы легко добьётесь этого, максимум за пару лет, и я был бы рад, если бы вы присоединились к персоналу через несколько лет, если вы всё ещё заинтересованы.— Диппет снова занервничал, размахивая руками в попытке успокоить его, но ему не нужны были извинения и обещания этого человека. — Это разумно, директор. С моей стороны было довольно глупо думать, что такая престижная школа примет сотрудников сразу после получения образования, не имея ничего, что могло бы их поддержать. — Он добродушно улыбнулся старому волшебнику, следя за тем, чтобы при этом не показать мужчине слишком много зубов. Некоторые из них начали остреть за последние несколько недель - побочный эффект выполняемых им ритуалов. Это была небольшая цена за величие, и он знал, что однажды никто не посмеет прокомментировать его внешность. —Мой мальчик, не преуменьшай свои способности! Ты один из лучших волшебников, когда-либо посещавших Хогвартс, и я уверен, что основатели очень гордятся тобой. Меня беспокоит только твой возраст. И разве не так всегда было? Возраст. Такое ограничение, от которого он был рад наконец-то избавиться, когда стал взрослым, и которое держало его взаперти в той маггловской лачуге восемнадцать лет и даже больше. Когда-нибудь, когда он станет правителем, он сравняет это грязное место с землёй и построит на его месте величественный дворец, такой роскошный, что это будет тошнотворное проявление богатства, которое он будет одинаково ненавидеть и желать. — Конечно, сэр, я понимаю. — И он перестроил Хогвартс изнутри. Начиная с преподавателей, которые слишком расслабились на своих тёплых местах, стандарты преподавания уже не те, что раньше. Ради всего святого, историю магии преподавал призрак! — Да ведь преподавание может быть и не твоим призванием! Знаешь, я всегда видел в тебе политика. Возможно, когда-нибудь в будущем ты станешь министром. И я буду поддерживать тебя на всём пути, не сомневайся, Том. В его глазах появился блеск. — О, и что же, по-вашему, делает меня политиком, сэр?

***

1948- 21 год. —Ты мог бы стать великим политиком, мой мальчик, с таким-то умом. Жаль, что он растрачивается на такие разрушения. —Дамблдор покачал головой с насмешливой грустью, его глаза бешено сверкали, а палочка была направлена на противника, несмотря на невинное выражение лица. Последние несколько минут они стояли друг напротив друга, а собравшаяся вокруг толпа затаила дыхание, наблюдая за тем, как два самых могущественных волшебника в мире сражаются. — О, заткнись, старый пень! Ты такой же предосудительный с моральной точки зрения, как и я, просто я не скрываю этого за маской дедушки, которую ты так усердно создавал! — закричал лорд Слизерин, стиснув зубы. Его рыцари встали позади него, прикрывая его, а Дамблдор сделал шаг вперёд, и на его лице появилось обеспокоенное выражение. — О нет, дорогой мальчик, я делаю это ради всеобщего блага! — Ты заблуждающийся глупец! Ты этого не видишь, да? Ты уничтожаешь этот мир и культуру, которую мы развивали и защищали на протяжении тысячелетий, чтобы угодить этим предвзятым магглам! — Они магглорождённые, Том, люди с магией, как и ты. Они заслуживают такого же права голоса в управлении нашим миром, как и мы, ведь их воспитали маглы. Как и тебя. —Нет. Нет, они не такие. Наша культура не должна быть отнята у нас только потому, что они выросли в другой культуре, которая считает наши обычаи варварскими! Я принял нашу культуру, о которой никогда не слышал, но всё же старался в неё влиться, но они — эти грязнокровки — хотят заменить её христианскими аналогами.— Он слишком разволновался, ему нужно было взять себя в руки, но мужчина просто никогда не слушал его. Дамблдор воспользовался моментом, когда тот отвлёкся, и молниеносно метнул в него заклинание. Он едва успел его блокировать, широко раскрыв глаза и уставившись на Дамблдора. Его обычно добродушное лицо исказилось, и на губах появилась ухмылка. —Ты ошибаешься, Том. К сожалению, ради всеобщего блага ты и те, кто разделяет твои взгляды, должны быть уничтожены. —Его глаза больше не блестели, а были каменными от безразличия. Выпрямившись во весь рост, Том-Лорд Слизерин сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. —Что ж, если ты можешь. Однако, уверяю тебя, хотя ты когда-то был самым могущественным человеком в мире, теперь это звание принадлежит мне. Я не позволю тебе причинить вред ни мне, ни моим последователям, ни сегодня, ни в будущем.— Он поднял палочку и прошипел: —Авада Кедавра!

***

Июнь 1950 - 23 года. —Мой господин.— Лорд Слизерин посмотрел в сторону и увидел, что один из его самых преданных последователей, Абраксас Малфой, почтительно стоит на коленях, склонив голову. Его серебристые волосы блестели на солнце, и Том уже не в первый раз залюбовался уникальными чертами своего последователя. Он самодовольно ухмыльнулся, увидев, что мальчик, который когда-то был его личным кошмаром в первые годы в Хогвартсе, превратился в покорную, преданную собаку. — Абраксас, какие новости ты принёс? — протянул он, наслаждаясь тем, как он вздрогнул, забавляясь его дрожью. —Орден Феникса подавлен, мой господин. Их лидер, Альбус Дамблдор, бежал из страны, опасаясь вашей власти, и оставил мятежников без предупреждения. В настоящее время они действуют без его указаний, и многие из них схвачены. Лорд Слизерин радостно улыбнулся, погладив белую шахматную фигуру на доске перед собой одним пальцем, прежде чем смахнуть её со стола. —Да, всё как я и планировал.— Его голос был похож на довольное шипение, от которого у всех, кто был в пределах слышимости, по спине побежали мурашки. —Абраксас, передай всем: Британия завоевана, и вскоре за ней последуют другие страны. Напомни им, что для них будет лучше сдаться сейчас, чем столкнуться с неизбежными, ненужными потерями. —Да, милорд. — Хм, нет, — Абраксас в замешательстве поднял взгляд и отпрянул, увидев радостное выражение на лице своего друга детства. — Зовите меня... Император. Теперь это более уместно, да? Учитывая, что скоро я стану правителем собственной империи. Абраксас сглотнул и неуверенно прохрипел: —Да, мой император. Том хихикнул, наслаждаясь тем, как окружающие в страхе отпрянули от него, когда он встал, источая мощную магию. —Да-а-а, в этом что-то есть. Мой предок был прав. Его величество, император Слизерин~