Грехи греховные

Я провалился в сон, и вскоре меня окутала странная, волнующая грёза. Во сне я лежал на мягком ложе, окружённом тёплым туманом, а по моему телу скользило что-то неуловимое, словно тёплый шёлк, обволакивающий кожу, медленно ласкающий мой член с такой нежностью, что по спине пробегали электрические разряды. Ощущение было живым, почти осязаемым: этот шёлк скользил вдоль ствола, обхватывал головку, и я чувствовал, как напряжение нарастает, как каждый его каскад заставляет моё дыхание сбиваться. Но вскоре реальность начала просачиваться сквозь сон: тепло стало жарче, ласка — более ритмичной и влажной, и я понял, что это не фантазия. Я открыл глаза, приподнялся на локтях и увидел Макса — его короткие светлые волосы торчали в разные стороны, а губы, блестящие и влажные, только что отстранились от моего члена, который пульсировал от его прикосновений. Он облизал уголок рта языком и ухмыльнулся, глядя на меня с диким, похотливым блеском в глазах. — Доброе утро, Спящая красавица, — прорычал он, его голос был низким, хриплым, пропитанным желанием. Я улыбнулся, чувствуя, как жар разливается по телу, и ответил: — Мне нравится так просыпаться. Макс хрипло рассмеялся, его руки с силой прошлись по моей груди, оставляя горячие следы. Он переместился, меняя положение в пространстве. Его губы впились в мои, и поцелуй мгновенно стал диким: его язык ворвался в мой рот, сражаясь с моим, пока наши дыхания сливались в один жаркий ритм. Мои руки впились в его бёдра, пальцы сжали упругую кожу. Его ладони блуждали по моим плечам, по рёбрам, спускаясь всё ниже. Его губы оторвались от моих, и он, задыхаясь, прижался ко мне, шепча прямо в шею: — Чёрт, ты так вкусно пахнешь, как будто создан, чтобы меня трахнуть. Резко приподнявшись, Макс с силой впечатал меня в матрас и уселся на меня сверху, его бёдра прижались к моим. Его глаза, полные похоти, впились в мои, не скрывая ни капли вожделения, и он медленно, осторожно опустился, принимая мой член в себя. Я поморщился от колкого чувства: его тесное, сухое тепло обхватило меня, и он начал двигаться, сначала медленно поднимаясь и снова опускаясь на мой член, но с каждым толчком всё глубже, всё настойчивей, его тело дрожало от напряжения. Его руки вцепились мне в грудь, пальцы впились в кожу. Я наслаждался каждым его движением, плотным и тугим трением по коже... Макс трогательно запрокинул голову назад, его короткие светлые волосы встопорщились, а шея обнажилась в экстазе. Это зрелище — его открытая страсть, его доступность — жгло меня изнутри, и я почувствовал, как возбуждение взрывается в венах. Макс застонал, его голос был грубым, пошлым, когда он насаживался на мой член, двигаясь всё быстрее, с влажным шлепком кожи о кожу. — О, да, Марсель, давай… еще глубже... — рычал он, его стон разрезал тишину. Я прикусил губу до крови, глядя, как он теряет контроль. Это безумно заводило, срывая остатки разумного... Решив усилить его наслаждение, я обхватил его твёрдый, пульсирующий член и начал дрочить, чувствуя, как он дрожит в моей руке. Я понимал, что сегодня долго не продержусь, напряжение было невыносимым, и каждый его стон, каждый его толчок подводил меня ближе к краю. Он стонал громче, мурлыча между хрипами: — Блядь, как же классно… твой член в моей заднице… Его слова, его дикие движения, его жар, — всё смешалось в бурю ощущений, и я не выдержал. Спазм пронзил всё тело, и я кончил, рывками заполняя задницу Макса спермой, чувствуя, как он сжимается вокруг меня. Почти сразу Макс напрягся, его член дёрнулся в моей руке, и он кончил, горячие струи хлынули на мою грудь, оставляя липкие следы... Он остался сидеть на мне, тяжело дыша, его тело всё ещё обхватывало мой член, и мы оба затихли, пытаясь отдышаться. В комнате повисла влажная тишина... Макс, наконец, улыбнулся и произнёс: — Прости, что разбудил. Я беззвучно рассмеялся: — Согласен на такой будильник каждое утро. Он приподнял бровь, ухмыльнувшись, и заметил: — Это звучит как заманчивое предложение. Утро медленно вступало в свои права, и первые лучи солнца, пробиваясь сквозь тонкие занавески с блёклым узором, заливали кухню мягким золотистым светом. Холодная вода душа окончательно прогнала остатки сна. Я занялся завтраком: нарезал овощи, сварил кофе, и как раз начал делать омлет, когда из ванной комнаты раздались звуки падающей воды. Макс принимал душ... Когда он вышел, я обернулся и замер, заворожённый: Макс сиял, как начищенный медный пятак, его влажные светлые волосы забавно торчали в разные стороны, капли воды поблёскивали на его обнажённой груди, а кожа, слегка розовая от горячей воды, сияла, как мраморная. На нём было лишь полотенце, небрежно повязанное на бёдрах, а улыбка на лице была такой широкой, что я невольно улыбнулся в ответ. — Чёрт, Макс, я реально завидую этой твоей суперспособности, — сказал я, качая головой. — На следующий день после попойки сиять, — это надо уметь. Он рассмеялся, хотел что-то сказать в ответ, но в этот момент мой телефон издал короткий сигнал, и я, вытерев руки о кухонное полотенце, взял его. Моя улыбка медленно угасла, когда я прочитал сообщение: строки на экране сообщали о срочной командировке, которую нельзя ни перенести, ни отменить. Я почувствовал, как напряжение сковывает плечи, а пальцы невольно сжали телефон чуть сильнее. Макс, заметив перемену в моём лице, подошёл сзади, обнял, и я ощутил тепло его кожи, ещё влажной после душа. Его дыхание, с лёгким запахом мятного геля, коснулось моего уха, и он тихо спросил: — Что случилось? Я вздохнул, опуская телефон на столешницу с глухим стуком, и ответил, не оборачиваясь. — Меня отправляют в командировку, не меньше чем на две недели, — объяснил я, стараясь говорить ровно, но лёгкая досада всё же просочилась в голос. Повисла пауза, и я ощутил, как его руки на моих бёдрах слегка напряглись, пока он обдумывал мои слова. Его грудь поднималась и опускалась у моей спины, и затем он вдруг выдал с нелепой серьёзностью, явно шутя: — Это что, я теперь две недели не буду трахаться? Я рассмеялся, чувствуя, как его слова разряжают напряжение. Макс поцеловал меня в плечо, его губы были мягкими и прохладными. Но одним поцелуем он не ограничился. Макс продолжил, медленно спускаясь вниз по моей спине, его губы скользили по коже, оставляя горячие, влажные следы, от которых мурашки пробегали вдоль позвоночника. Его руки крепче сжали мои бёдра, и вскоре он опустился на колени, стянул трико с моей задницы и его пальцы раздвинули мои ягодицы. Я почувствовал жар его дыхания, а затем его язык, тёплый, мягкий, но настойчивый, начал лизать мою дырочку, медленно, с наслаждением, обводя кругами, проникая глубже. Я задержал дыхание, ощущение было таким острым, что я вцепился в край столешницы, пальцы побелели, а из горла вырвался громкий, низкий стон. Макс не торопился, его язык жадно двигался, то углубляясь, то скользя по краям и заставляя меня дрожать, и я стонал всё громче, не в силах справляться с нахлынувшим возбуждением. Наконец он поднялся, его руки с силой прошлись по моим ягодицам, наверняка оставляя покраснения, и я почувствовал, как его твёрдый член, горячий и пульсирующий, скользит между ними, оставляя влажные, липкие следы смазки. Он вошёл в меня медленно, очень медленно, мягкими толчками, растягивая удовольствие. Его член заполнил меня, растягивая изнутри, его бёдра прижались к моей коже с мягким шлепком. Я был так возбуждён, что чувствовал, как моя собственная смазка течёт по ноге, горячая и липкая, оставляя липкие дорожки на внутренней стороне бедра. Сначала Макс двигался нежно, его руки скользнули к моей груди, пальцы сжали соски, теребя их с лёгкой грубостью, и я задыхался от возбуждения, стоны вырывались сами собой, громкие, хриплые... Его губы касались моей шеи, оставляя влажные поцелуи, а его дыхание обжигало кожу. Скоро его движения стали резче, более размашистыми, он с силой толкнул меня грудью на столешницу — холодная поверхность обожгла кожу, заставляя меня выгнуться. Его руки сжали мои бёдра, пальцы впились в плоть, и он начал грубо вколачиваться в мою задницу, каждый толчок был глубоким, мощным, сопровождаемый влажным звуком соприкосновения. Его голос, низкий и хриплый, звучал отрывисто: — Обожаю трахать твою аппетитную задницу, — рычал он, ускоряя ритм. — Чёрт, Марс, ты так сладко стонешь. А я не мог не стонать, даже если бы очень сильно захотел. Его член в моей заднице сводил меня с ума, заставляя терять связь с реальностью... Макс потянул меня вверх, прижимая к своей груди, его кожа была горячей, влажной от пота. Он обхватил мой член рукой, начав дрочить с жадностью, его пальцы скользили по влажной коже. Его губы нашли моё ухо, и он шептал, его голос дрожал от возбуждения: — Я хочу кончить в тебе… кончай, мой хороший… кончай… я сейчас тоже кончу, не могу больше. Его слова, его рука, его толчки, — всё смешалось в бурю ощущений, и я почувствовал, как оргазм накрывает меня горячей волной. Я кончил, струи брызнули на столешницу, оставляя белёсые пятна на тёмном дереве, а почти сразу Макс напрягся, его член дёрнулся, и я ощутил, как он заполняет меня. Его стон, глубокий и хриплый, смешался с моим. Мы замерли, обнимаясь, тяжело дыша, его руки крепко держали меня, пока мы приходили в себя, ощущая биение наших сердец.