Грехи греховные

После утренней «разминки» на кухне время пролетело незаметно. Я быстро собрал вещи, уложив в сумку сменную одежду, планшет с чертежами и зарядное устройство, которое, как выяснилось позже, не спасло ситуацию. Дорога в аэропорт прошла спокойно: город был почти пустым, редкие машины на дорогах были скорее исключением… Самолёт вылетел точно по расписанию, и два часа перелёта тянулись медленно. В салоне было шумно, люди были на удивление взбудоражены, и я почти сразу отмел мысль поспать в полёте. Стюардессы меланхолично катали тележку по салону, заученно улыбаясь и неся за собой запах кофе. Мой телефон разрядился ещё в начале пути, и я, вздохнув, убрал его в карман. Заняться было нечем, и весь полёт я рассматривал каталог продуктов дьюти фри и облака за кормой. По прилёте я прямиком направился в гостиницу. Это было небольшое уютное здание, которое видало лучшие годы, но оснащено было на удивление хорошо. Мой номер оказался просторным: кровать с грубым, но чистым покрывалом, деревянная мебель, которая пережила уже не одно поколение посетителей, кресло, телевизор. Через тонкий тюль и окно виднелись силуэты старых деревьев, качающихся на ветру. Я бросил сумку на кровать, подключил телефон к зарядке, и экран ожил, высветив сразу несколько сообщений от Макса. Первое было наполнено его привычной энергией: — Марс, мне так скучно без тебя, представляешь? Решил писать тебе регулярно, буду рассказывать, чем занимаюсь, так что держись! Второе пришло чуть позже: — На работе тоска смертная, всё думаю о тебе и про сегодняшнее утро… Было охрененно. Третье сообщение заставило меня улыбнуться: — Похоже, у тебя телефон сел, но меня это не остановит, так и знай. Я буду закидывать тебя сообщениями, пока не ответишь! Я читал их, чувствуя, как улыбка растягивает губы, и поймал себя на мысли, что его настойчивость не раздражает, а, наоборот, греет душу. Его открытость, его желание быть рядом, даже через расстояние, были такими настоящими, такими тёплыми, что я невольно покачал головой, ощущая нежность в груди. Перечитав еще раз сообщения, я быстро написал: — Прости, что не отвечал, батарея правда села. Уже в гостинице, скоро на объект. Отправив сообщение, я, не теряя времени, собрался: надел рабочую куртку из плотной ткани, взял планшет и вышел на улицу. Прохладный ветер обдувал лицо, а запах мокрой земли после недавнего дождя поднимался от асфальта, смешиваясь с ароматом опавших листьев. Объект, куда меня направили, оказался старинной церковью, и с первого взгляда я понял, что это именно то, о чём я мечтал всю жизнь. Она возвышалась на холме, окружённая древними дубами, чьи раскидистые ветви шелестели на ветру, создавая мелодичный шорох, словно шептались о прошлом. Здание выглядело так, будто ему было не меньше четырёхсот лет: стены из потемневшего камня, покрытые зелёным мхом и трещинами, хранили следы веков, а высокие узкие окна с витражами, потускневшими от времени, всё ещё пропускали разноцветные лучи света, отбрасывая на землю узоры из красного, синего и золотого. Крыша, слегка покосившаяся, была увита плющом, который оплетал её, словно зелёная сеть, а массивные деревянные двери, потёртые и выщербленные, казались молчаливыми стражами. Над деревьями возвышалась колокольня, слегка накренившаяся, но всё ещё величественная, и я представил, как её звон когда-то разносился над полями, призывая людей на молитву. Тяжёлая дверь скрипнула, открывая прохладный полумрак внутри. Воздух был пропитан запахом старого дерева и воска от давно потухших свечей, а высокие своды потолка, украшенные выцветшей фреской с изображением ангелов, внушали благоговейный трепет. Я медленно прошёл вперёд — мои шаги гулко отдавались от каменного пола, — провёл рукой по шершавой кладке, чувствуя, как холод камня отдаётся в пальцах. Алтарь, покрытый толстым слоем пыли, всё ещё хранил следы былого величия: резные узоры на дереве, потемневшие от времени, и облупившаяся позолота, которая когда-то сияла. Я замер, впитывая каждый штрих, каждый запах, и моё сердце забилось быстрее: это была не просто работа, это была живая история, которую я мог коснуться, вдохнуть в неё новую жизнь. Достав телефон, я сделал несколько снимков: один — фасад церкви, где солнечный свет подчёркивал текстуру камня и зелень мха, другой — интерьер, с высоким алтарём и потускневшей росписью, где ангелы, казалось, смотрели на меня с потолка. Отправил их Максу с коротким текстом: — Посмотри, это моя новая любовь! Старинная церковь, 400 лет, не меньше. Потрясающе, да? Ответ пришёл почти сразу: — Вау, Марс, это ж нереально круто! Не думал, что ты таким креативом занимаешься. Его сообщение заставило меня улыбнуться ещё шире, и я, вдохновлённый, начал осмотр, готовясь погрузиться в работу с этой невероятной церковью. Следующее утро началось с первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь шторы гостиничного номера. Я проснулся рано, с намерением сделать сегодня как можно больше работы. Поднявшись с кровати, я по-быстрому умылся, оделся, спустился в ресторан отеля, где подавали скромный завтрак. Я сел за столик у окна, взял чашку кофе и сделал первый глоток, когда телефон на столе ожил с сообщением. Поперхнувшись горячим напитком, я поспешно перевернул телефон экраном вниз, кашляя и вытирая губы салфеткой, пока затихающий спазм в горле отпускал меня. В этот момент ко мне подошёл коллега, прилетевший ночью, — высокий мужчина по имени Виктор, с тёмными кругами под глазами и лёгкой щетиной, одетый в аккуратный серый пиджак, слегка помятый после дороги. Мы пожали друг другу руки, обменявшись коротким приветствием, и он улыбнулся, направляясь за своим завтраком к буфету. Я вернулся к телефону, перевернув его с лёгким трепетом, и увидел сообщение от Макса. На экране было фото: он стоял в душе, перед запотевшим зеркалом, совершенно голый, с короткими светлыми волосами, прилипшими ко лбу, и прекрасным утренним стояком, гордо торчащим вверх. Под снимком была надпись: «Утро без тебя, но мысли-то с тобой». Я тихо хмыкнул себе под нос, чувствуя, как тепло поднимается к щекам, и быстро набрал ответ, стараясь скрыть улыбку: — Я тут завтракать сел, но, чёрт, лучше бы сейчас лизал твою сперму вместо этого кофе. Держи себя в руках, пока я не вернусь! Отправил сообщение и откинулся на стуле, пытаясь сосредоточиться на еде, но мысли уже унеслись к Максу. Скоро мы с Виктором отправились на объект. Дорога заняла около получаса: машина мягко покачивалась по узким улицам, а за окном мелькали поля и старые дома. Когда мы добрались до церкви, я снова услышал сигнал телефона. Открыв сообщение от Макса, я увидел текст: «Не могу прислать почтой, но я о тебе думал», и прикреплённое фото — его ладонь с белёсой жидкостью, блестящей на свету. Я сглотнул, чувствуя, как пульс ускоряется, и набрал ответ, усмехнувшись: — Если ты не прекратишь, то гвозди в церковь я смогу вбивать собственным членом. Успокойся хоть чуть-чуть! Мы с Виктором начали осмотр. Церковь возвышалась на холме, окружённая дубами. Её потемневшие каменные стены, покрытые мхом, хранили следы веков, и нам предстояло сохранить и церковь, и её историю… Я открывал планшет, записывая замечания: трещины в кладке, состояние деревянных перекрытий, необходимость укрепления колокольни. Виктор, щурясь на солнце, комментировал, указывая на возможные места для пристройки хозяйственных построек, а я кивал, внося данные о сохранении субстанции: каждый камень, каждая деталь казались мне бесценными. Мы обсуждали, как сохранить фрески под сводами, и я чувствовал, как вдохновение смешивается с мыслями о Максе, всё ещё гудящих в голове. День выдался ясным, и я, стоя на строительных лесах у восточной стены церкви, осматривал трещины в каменной кладке, чувствуя, как ветер обдувает лицо, принося с собой запах мокрой травы. Солнце поднималось всё выше, его лучи отражались от потускневших витражей, отбрасывая на землю разноцветные блики. Я придерживался одной рукой за холодную металлическую перекладину, когда телефон в кармане рабочей куртки завибрировал. Достав его, я увидел сообщение от Макса и невольно улыбнулся: — Клянусь, буду вести себя прилично. Ну, хотя бы до вечера! Представив его лукавую ухмылку, я покачал головой и быстро ответил, стараясь не отвлекаться от работы: — Держи слово, пожалуйста, а то мне и так тяжело сосредоточиться. В течение дня Макс присылал ещё сообщения, каждое из которых ненадолго вырывало меня из рабочего ритма. Сначала он написал, что поехал проведать родителей, добавив пару слов о своей маме: — Она снова пытается накормить меня пирогами до отвала, я уже не влезаю в джинсы! Я улыбнулся, представив его за семейным столом, и ответил: — Не объедайся, а то не только в джинсы, но и на сцену не влезешь. Чуть позже пришло ещё одно сообщение, в котором он упомянул свою сестру, о которой я до этого не знал: — Сестра заявилась, хочет, чтобы я с ней в кино пошёл. Спаси меня, Марс! Я тихо рассмеялся, представив, как он пытается выкрутиться, и написал: — Будь хорошим братом, сходи с ней. А я пока церковь спасу. К концу дня, когда мы с Виктором уже заканчивали осмотр, Макс прислал последнее сообщение, короткое, но полное тепла: — Скучаю по тебе, Марс. Его слова заставили моё сердце сжаться, и я, чувствуя наплыв тоски, ответил: — Я тоже, Макс. Скоро вернусь. Вечером мы с Виктором вернулись в гостиницу и спустились в ресторан отеля на ужин. В зале было уютно и вкусно пахло: запах жареной рыбы и свежего хлеба смешивался с ароматом травяного чая. Я ел рыбу с картофелем, наслаждаясь вкусом, когда Виктор, потягивая пиво, вдруг решил подтрунить надо мной, кивнув на мой телефон, который лежал рядом: — Не слишком ли часто ты пишешь своей девушке? Небось, контролирует, где ты, что и с кем? Я едва не поперхнулся, сдерживая смех, и закашлял в кулак, мотая головой. Успокоившись, я вытер губы салфеткой и ответил, стараясь сохранять серьёзное выражение лица: — Нет, всё нормально, меня устраивает. Виктор хмыкнул, но больше не стал развивать тему, а я мысленно отметил, что надо будет рассказать Максу об этой шутке. После ужина я поднялся в номер, бросил куртку на стул и завалился на кресло, чувствуя усталость в ногах после долгого рабочего дня. Телефон снова завибрировал, и я, открыв сообщение от Макса, не смог сдержать смех. На фото он применил фильтр из Snapchat: длинные ресницы, яркий макияж с розовыми тенями и короткая юбка, подчёркивающая бёдра, — он выглядел нелепо, но забавно. — Фу, Макс, сними это безобразие! — написал я. Ответ пришёл почти мгновенно: — Эй, я так и знал, что ты хочешь меня голым, а говорил попридержать коней! Я почувствовал, как тепло разливается в груди — и не только — и быстро набрал сообщение: — Теперь я один в номере, так что коней можно выпускать на волю. Не успел я отправить сообщение, как экран засветился входящим видеозвонком от Макса. Я нажал «принять», и экран ожил, показав радостное лицо Макса. Его короткие светлые волосы были слегка растрепаны, как будто он с утра не расчёсывался. Улыбка сама по себе появилась на моём лице: — Спасибо, что без макияжа, а то моя психика не выдержала ещё одного такого сюрприза. — Я могу быть кем угодно для тебя, Марс. Посмотри, я всё ещё в юбке! — рассмеялся Макс в ответ. Макс слегка повернул камеру, и я увидел, что он действительно одет в короткую юбку с фото — чёрную, усыпанную блестящими пайетками, едва скрывающую его мускулистые бёдра. Он ухмыльнулся, уловив моё удивление, и пояснил: — Это со свадьбы друга в прошлом году. Мы тогда ради смеха танцевали шотландский килт-данс, только вместо килтов были такие юбки. Правда, тогда на мне были трусы. — А что сейчас мешает тебе надеть трусы, Макс? — поинтересовался я. Он улыбнулся ещё шире, прикусил нижнюю губу и почти шёпотом ответил: — Как бы я иначе показал тебе, насколько сильно я скучаю? Он плавно опустил камеру вниз, демонстрируя юбку, которая натянулась в районе паха, блестки дрожали от каждого его движения. Мой пульс участился, жар разлился по щекам, и я выдохнул, чувствуя, как желание пробуждается внизу живота. — Тогда покажи, как сильно ты скучаешь, — с заметным в голосе желанием произнёс я. Макс хмыкнул, его пальцы медленно потянули край юбки вверх, обнажая крепкий стояк. Я не сдержал сладкий стон, который вырвался из глубины груди, мои пальцы сжали подлокотники кресла. Шёпотом, почти задыхаясь, я добавил: — О, Макс, ты выглядишь очень соблазнительно, я бы с радостью попробовал тебя сейчас на вкус. Он хихикнул, его голос стал томным, и провёл пальцем по головке, собирая каплю влаги, затем медленно облизал его, глядя на меня с вызывающей улыбкой. — Нравится? — спросил он, его тон был низким, пропитанным желанием. Я кивнул, чувствуя, как сердце колотится в груди, и провёл рукой по своему члену через джинсы, ощущая его напряжение. Мои пальцы замерли на молнии, и я выдохнул громче, закрывая глаза на мгновение, чтобы справиться с жаром, охватившим тело. Макс обхватил свой член рукой, начав двигать с уверенностью, его грудь поднималась в быстром ритме, а взгляд оставался прикован ко мне. Я расстегнул джинсы, высвобождая свой член, обхватил его ладонью и начал двигать в такт движений Макса. Мои пальцы дрожали, влажная кожа скользила под ладонью, а внутри разгорался огонь: я представлял его тепло, его прикосновения, его пальцы на моём члене… Макс ускорил темп, его бёдра слегка подрагивали. — Я представляю, как ты касаешься меня… Хочу чувствовать тебя внутри себя, Марс, — тяжело дыша проговорил Макс. Его слова раздразнили меня еще больше, и я ускорил движения, ощущая, как напряжение нарастает с каждым прикосновением. Мои пальцы сжимали член сильнее, я чувствовал тепло и пульсацию, пробирающиеся в каждую клеточку тела. — Макс, я… сейчас кончу, — выдохнул я. — Чёрт, Марс… Давай… вместе, — простонал Макс в ответ. Его слова, его движения, его помутневший взгляд, — всё это подтолкнуло меня к пределу. Я почувствовал, как оргазм накрывает меня мощной волной, тело напряглось, и я кончил, горячие струи брызнули на живот, оставляя влажные следы на коже. Глубокий и протяжный стон вырвался наружу, заполняя тишину номера. Почти одновременно Макс выгнулся, его дыхание прервалось, и он кончил, его рука задрожала, покрываясь белёсыми каплями, стон смешался с моим… Мы оба тяжело дышали, глядя друг на друга через экран, и я улыбнулся: — Ты ненормальный, Макс. — И тебе это нравится, как я вижу, — ухмыльнулся он в ответ.