Грехи греховные

Я проснулся рано утром в субботу, когда первые лучи солнца едва пробивались сквозь окна. Тело было тяжёлым после вчерашней ночи, но я тихо выполз из кровати, стараясь не разбудить Макса. Он спал, свернувшись калачиком, и сладко посапывая. Его тихое дыхание наполняло комнату, и я на миг задержался, залюбовавшись… Умывшись и приняв душ, я направился на кухню… Сегодняшний день должен был стать особенным. Я как раз нарезал овощи для омлета, когда послышались шаркающие шаги. Макс выглядел заспанным, его волосы торчали в разные стороны, глаза — едва приоткрыты, а из одежды на нём были только старые трико, сидящие, как обычно, так низко на бёдрах, что я каждый раз удивлялся, как они вообще не падают. Отложив нож, я вытер руки о кухонное полотенце и поманил Макса пальцем, чувствуя, как тепло разливается в груди. Макс медленно подошёл, его походка была ленивой, размеренной. Я шагнул к нему вплотную, прижимая его к столешнице, мои руки упёрлись по обе стороны от него. Пальцы скользнули по его лицу, мягко очерчивая скулы, затем вниз по шее, задержавшись на ключице, где кожа была горячей под моими подушечками. Я провёл ладонью дальше, задевая его сосок, который тут же затвердел от прикосновения, и спустился по животу, остановившись у края трико. Улыбнувшись, я тихо сказал: — С днём рождения, солнце. Макс замер, его глаза расширились от искреннего удивления: — Откуда ты знаешь? Я тихо рассмеялся, наклоняясь ближе, чувствуя его такой знакомый запах — смесь мускуса и ванили: — У меня есть свои секреты. Его губы дрогнули, и я не удержался — сначала поцеловал нежно уголки его рта, затем прошёлся по всему лицу, оставляя лёгкие, трепетные поцелуи на щеках, лбу, подбородке. Макс заметно напрягся, его дыхание стало глубже, и я почувствовал, как возбуждение растёт, — его член начал твердеть под тонкой тканью трико, заметно приподнимая её. Его руки вдруг схватили меня за ягодицы, притягивая ближе, но я рассмеялся, мягко отстраняясь, и, усмехнувшись, спросил: — У тебя задница после вчерашнего не болит? Макс пожал плечами, его взгляд был ленивым, но в нём читалось полное равнодушие: — Да мне всё равно. Я тепло рассмеялся, глядя в его глаза, и, проведя рукой по его волосам, взъерошив их ещё больше, сказал с улыбкой: — Мой милый мазохист. Мои пальцы задержались на его шевелюре, ощущая её мягкость, и я добавил, слегка прищурившись: — Это я тебя так испортил? Макс широко улыбнулся и кивнул: — И спасибо тебе за это большое. Его улыбка была такой искренней, что я не мог не улыбнуться в ответ. — У меня кое-что есть для тебя. Я достал из шкафа небольшую коробку, перевязанную красной атласной лентой, и поставил её на столешницу. Макс развернулся, а я обнял его сзади, прижимаясь к его спине, и положил подбородок на его плечо, вдыхая и наслаждаясь его запахом. Словно не решаясь открыть подарок, он пару раз провел по ней пальцами, прежде чем потянуть за край ленты. Короткая пауза повисла в воздухе, прежде чем Макс начал заливисто смеяться: — Ты серьёзно, Марс? Я медленно поцеловал его шею, мои губы задержались на его пульсе, ощущая его биение, и прошептал с хрипотцой: — Мм, как никогда. Макс достал из коробки силиконовую анальную пробку с длинным пушистым кошачьим хвостом, прикреплённым к ней: — Вот уж не думал, что у тебя такие интересы. Я прикусил его мочку уха и, чуть отстранившись, с улыбкой сказал: — Совсем не мои интересы, но ты каждый раз так мурлычешь… что я подумал, тебе это может понравиться. Макс, беззвучно смеясь, достал из коробки кошачьи ушки на ободке. Он развернулся ко мне, широко улыбаясь, и прикусил нижнюю губу, отчего его лицо стало комично и очаровательно одновременно. Надев ушки на голову, он слегка наклонил её, сдерживая смех, но его глаза искрились весельем, когда он посмотрел на меня. Я усмехнулся: — Ты знаешь, на самом деле это безумно мило. Макс, всё ещё улыбаясь, ответил с лёгкой насмешкой: — Ну смотри, Марс, ты сам напросился. Он подхватил коробку, прижимая её к груди, и, бросив на меня игривый взгляд, удалился в направлении ванной. Мне показалось, что прошла целая вечность… Я стоял посреди кухни, прислушиваясь к тишине, нарушаемой лишь далёким пением птиц за окном и едва различимым гулом города. От предвкушения в груди нарастало теплое трепетное чувство. Я выключил плиту, понимая, что завтракать мы сейчас вряд ли будем. Аромат омлета всё ещё витал в воздухе, смешиваясь с запахом воздуха после дождя, но моё внимание уже было приковано к двери ванной, за которой скрылся Макс. Я прошёл к окну, чтобы прикрыть шторы: солнце начинало припекать, его лучи заливали комнату ярким светом, и воздух становился всё теплее. Я потянулся к раме, чтобы закрыть створку, но в этот момент сзади раздалось тихое, игривое: — Мяу. Я развернулся и не смог сдержать смех: Макс стоял в дверном проёме, облокотившись на косяк, и его вид был одновременно уморительным и невероятно соблазнительным. Он переоделся, оставив на себе минимум одежды: на голове красовались пушистые рыжие кошачьи ушки, вокруг шеи — плюшевый чёрный ошейник с маленьким колокольчиком. На руках у него было мягкое подобие перчаток, напоминающее кошачьи лапки, с маленькими подушечками на пальцах, и такие же «лапки» на ногах, обхватывающие его ступни. Всё это дополняли узкие чёрные трусы на тонкой резинке, едва прикрывающие его член, а сзади свисал длинный пушистый хвост, достающий ниже колен. Я успел подумать, что на ком-то другом все это могло бы смотреться нелепо, но… Макса, с его идеальным, словно из мрамора выточенном телом, с невероятно гладкой и нежной кожей и очаровательной улыбкой во все 32 зуба, весь этот маскарад делал удивительным образом соблазнительным… Он медленно подошёл ко мне — его движения были плавными, словно он действительно подражал кошке, — и остановился совсем близко. Колокольчик на его шее снова звякнул, когда Макс наклонил игриво голову и снова, глядя мне в глаза, тихо произнёс: — Мяу. Я попытался сдержать смех, но уголки губ всё равно дрогнули: — Прости, но это реально очень смешно. Макс шагнул ко мне вплотную, наклонился, его нос мягко коснулся моей щеки, и он потёрся о неё с лёгким мурлыканьем и снова тихо повторил: — Мяу. Его тёплое дыхание скользнуло по моей коже, и он широким движением облизал мою щёку, его язык был тёплым и чуть шершавым, оставляя влажный след. Он спустился ниже, его губы коснулись моей шеи, медленно облизывая её, словно пробуя на вкус, затем прошёлся по ключице, оставляя за собой горячую дорожку. Его язык скользнул по моей груди, слегка задевая сосок, и я почувствовал, как моё тело невольно напряглось от этих ласк. Макс опустился на пол, присев на корточки, его колени широко расставились, а хвост мягко лёг на пол. Он поднял одну руку, делая вид, что чешет кошачье ухо «лапкой», а затем он наклонился ближе, ткнувшись носом в мой пах, слегка потерся о джинсы, словно настоящий кот. Я понял намёк, чувствуя, как жар разливается по телу, и быстро расстегнул ширинку, спуская джинсы вместе с бельём до колен. Мой член уже начал твердеть от его прикосновений, и я, усмехнувшись, сказал: — Я, конечно, люблю кошек, но никогда не думал, что настолько. Макс посмотрел на меня снизу вверх, его глаза блестели от озорства, и он, всё ещё в образе, обхватил мой член обеими руками. Перчатки-лапки выглядели забавно, их мягкая ткань слегка щекотала кожу, но это только добавляло остроты. Он начал облизывать член, подражая кошачьим движениям: три коротких, быстрых касания языком, лёгких и дразнящих, а затем одно медленное, широкое движение, от основания до головки, его язык был горячим и влажным, обволакивая меня. Я почувствовал, как дыхание становится тяжёлым, мои пальцы скользнули в его волосы, слегка сжимая их, и я, наклонившись ближе, начал приговаривать с хриплой нежностью: — Какой хороший котик… Его движения были ритмичными, игривыми, но от этого не менее действенными: я почувствовал, как возбуждение накатывает всё сильнее, тепло разливалось по телу. Он опустился ниже, коснулся моих яиц, мягко облизывая их и слегка посасывая, и я не смог сдержать тихий стон, чувствуя, как напряжение нарастает. Его «лапки» слегка касались моих бёдер, добавляя забавную, острую нотку к ощущениям. Макс плавно поднялся на ноги, словно он всё ещё оставался в образе, взял меня за руку, его пальцы в мягких перчатках слегка сжали мои, и повёл меня в центр комнаты, где на полу лежал пушистый ковёр. Макс опустился на четвереньки, его колени и ладони утонули в ворсе ковра. Казавшийся ранее нелепым длинный пушистый хвост теперь очень соблазнительно дополнял картинку. Макс выгнул спину, подставляя мне свой зад, и я почувствовал, как желание накатывает с новой силой. Я опустился на колени позади него, руки скользнули по его спине, пальцы прошлись по каждому позвонку, чувствуя, как его кожа дрожит под моими прикосновениями. Я провёл ладонью по его ягодицам, слегка сжимая их, и взялся за хвост, мягко потянув, намереваясь вытащить пробку. Но в последний момент передумал… В голову пришла абсолютно дерзкая мысль и я, естественно, решил воплотить ее в жизнь. Я достал из рядом стоящей тумбы смазку и обильно смазал пальцы… Макс звучно втянул воздух, его тело замерло, когда он почувствовал, как палец проникает в него. Я дал ему момент, чтобы привыкнуть, прежде чем добавить второй палец… Выдавив еще смазки, я начал легкие поступательные движения, постепенно растягивая Макса. Напряжение понемногу начало спадать, и достаточно скоро Макс сам начал двигаться навстречу моим пальцам, прося еще более интенсивных ласк. Я убрал руку, щедро залил его задницу смазкой, так что часть стекла на ковёр, приставил член к его дырочке под хвостом и вошёл медленно, чувствуя, как пробка усиливает давление внутри. Когда головка прошла, Макс дёрнулся, резко вскрикнув. — Больно? — спросил я, склоняясь ближе. Он кивнул, дыхание сбивалось. — Куда? Не… останавливайся… — выдохнул он. Я осторожно двинулся вперёд, входя целиком, ощущая, как пробка и мой член заполняют его. Макс протяжно застонал: — Боже… как… хорошо… Я начал двигаться медленно, очень медленно, наблюдая за реакцией Макса. Каждый толчок погружал меня все глубже, пробка терлась о мой член, добавляя остроты, а стоны Макса наполняли комнату в такт со звоном колокольчика на ошейнике. Я вошел в Макса полностью и остановился… Ощущения были слишком интенсивными, мне тоже нужно было привыкнуть к этому плотно обволакивающему чувству и почти болезненной тесноте. Я наклонился, целуя спину Макса, мои губы оставляли влажные следы, а руки скользили по его бокам. Мои пальцы нашли застёжку на трусах, я расстегнул её, и ткань соскользнула на ковёр. Его член освободился и почти прилип к животу. Я взял его в руку, слегка сжал мокрую от смазки головку, отчего Макс громко застонал. Я начал медленно двигаться… Член почти полностью выходил и снова погружался в задницу Макса. Уже через пару таких движений Макс начал двигаться мне навстречу, подмахивая задом, и совсем скоро его движения стали такими интенсивными, что мне пришлось прикусить губу. Его стоны стали более откровенными, перемешиваясь с хриплым голосом: — Обожаю… твой член… во мне… Я ускорил ритм, вбиваясь в его задницу до предела. Мои пальцы сжимали его бедра с такой силой, что побелели. Макс двигался мне навстречу, поскуливая при каждом толчке, словно ему было мало… Его мышцы напряглись, и, выдавая по слову при каждом толчке, Макс прохрипел: — Не… останавливайся… Марс… ради… всего… святого… я… сейчас… Его тело напряглось, он выгнулся, прижимаясь грудью к полу, колени задрожали, и он бурно кончил, не касаясь себя. Его член дёрнулся, сперма брызнула на его живот, стекая вниз по коже, часть попала на ковёр, а его дырочка сжалась вокруг меня и пробки так сильно, что я больше не мог сдерживать стоны и кончил почти одновременно с Максом. Оргазм накрыл меня горячей, мощной волной, выплескиваясь в задницу Макса. Кончал он долго, с громкими стонами, его голос дрожал от экстаза, тело содрогалось мелкими волнами… Мы устало рухнули на пушистый ковёр, его мягкий ворс приятно ласкал разгорячённую кожу. Наши тела были влажными и липкими от пота и смазки, дыхание медленно выравнивалось, и я нежно обнял Макса, притягивая его к себе, мои руки обхватили его плечи, а пальцы скользнули по его спине. Я наклонился, коснулся губами его влажной макушки, уткнулся в волосы носом и прошептал с нескрываемой нежностью: — Очень хороший котик. Макс мурлыкнул в ответ, его голос был низким, довольным, вибрирующим у моей груди, а затем он вдруг рассмеялся, его смех был звонким и искренним. Он приподнял голову и усмехнулся: — Жопка у котика горит. Его глаза задорно блестели, щёки горели ярко-алым. Я не смог сдержать улыбку: — Не переживай, скоро пройдёт. Я потянулся к тумбочке, стоявшей неподалёку, её деревянная поверхность была прохладной под пальцами, и достал небольшую баночку с мазью. Наклонившись ближе к Максу, я почувствовал его тепло и тихо сказал: — Раздвинь ноги и не шевелись. Макс послушно раскинул ноги и замер. Его тело расслабилось под моими руками, дыхание стало ровнее, и я осторожно потянул за пушистый хвост. Макс всхлипнул от лёгкой боли, а когда мои пальцы с прохладной мазью коснулись его горячей, припухшей дырочки, он шикнул, слегка дёрнувшись. Я начал мягко массировать его анус, втирая мазь медленными круговыми движениями, чувствуя, как его мышцы постепенно расслабляются под моими прикосновениями. Мои губы нашли его плечо, я оставил на его коже нежный поцелуй и прошептал с улыбкой, полной вины и нежности: — Прости, я не мог удержаться, ты так соблазнительно выглядел. Макс перевернулся на спину и посмотрел на меня серьёзно. Его взгляд был глубоким, тёплым, без единой капли их иронии. Он заговорил с театральной наигранностью: — Уважаемый Марсель Нафисович, честное слово, совершенно официально разрешаю вам трахать мою задницу и в хвост… — И в гриву, — перебил я, не сдержав смех. — И туда тоже, — с чувством махнул он рукой, и его улыбка стала шире. — Спасибо за разрешение, — усмехнулся я, наклоняясь ближе, а мой голос стал ниже. — Я им очень скоро воспользуюсь. Макс рассмеялся, его смех был лёгким и заразительным, и он крепко прижался ко мне…