Грехи греховные

Я сидел за рабочим столом, утопая в море чертежей и бумаг, где каждый штрих и цифра требовали от меня абсолютной концентрации. Проект, над которым я трудился, казался венцом моей работы за последние месяцы — важный, почти живой, с каждым разом раскрывающий новые грани. Но мысли то и дело уносились к предстоящей командировке. Старая церковь, которую мы наконец-то взяли в разработку, манила меня своим очарованием: потрескавшиеся стены, покрытые мхом, тонкие линии резьбы на камнях, едва различимые от давности времени, и тот особый аромат сырости, смешанный с историей. Мне нужно было ещё раз всё осмотреть, пройтись по каждому углу, чтобы дать добро на следующий этап. Я делал заметки на полях, представляя, как лучи солнца пробиваются сквозь витражи, когда телефон мягко завибрировал, вырвав меня из этого мира. — Марс, в пятницу у нас снова выступление. Хочу, чтобы ты был там — этот клубный формат мне как никогда по душе. Придёшь? Сообщение Макса оживило воспоминания о предыдущем вечере в клубе: мягкий свет ламп, ритмичная музыка, под которую его глубокий и обволакивающий голос вплетался в воздух, заставляя всех замолчать и слушать, а потом громко подпевать… Я почувствовал, как уголки губ сами собой приподнялись, и мои пальцы забегали по экрану: — Не нужна ли тебе снова моя крепкая рука «поддержки»? Ответ не заставил себя ждать — ржущий смайл и текст: — Ну и это, конечно, тоже. Я рассмеялся, ощущая тепло, растекающееся по груди, и написал: — Вечер пятницы забронирован для тебя. В обед я сидел в небольшой комнате отдыха, потягивая чёрный кофе. Телефон ожил звонком, и я увидел незнакомый номер. — Марс, какие у тебя планы на субботу? — в трубке послышался голос Лины. Я отставил кружку, чувствуя, что меня ждет что-то интересное: — Доброго дня, Лина, — я улыбнулся её нетерпеливости. — Да вроде никаких пока. А что? — Ой, да, прости. Привет. У Макса день рождения, — заявила она, её тон был уверенным, как будто она уже всё распланировала. — Мы устраиваем ему сюрприз. Ты в деле? Я замер, переваривая её слова. Макс ни разу не обмолвился о дне рождения. Почему? Мысли закружились, оставляя странный осадок, но я отогнал их: — Можешь на меня рассчитывать. Что от меня нужно? — Не много, — хихикнула Лина в трубку, — тебе нужно будет в этот день просто отвлекать Макса, чтобы он ничего не заподозрил. — Это я смогу, — усмехнулся я… Положив телефон, я откинулся на стуле, глядя в окно, где за стеклом лениво проплывали облака. Сначала меня кольнуло недоумение — почему он молчал? Может, не хотел привлекать внимания, или это было для него не так важно? Но я решил, что у него есть свои причины, и не стал копаться глубже. Вместо этого мысли скользнули к другой идее, и от неё на губах заиграла улыбка. Я сделал пару звонков, а затем написал Максу: — Сегодня задержусь, не жди. Вернусь, скорее всего, очень поздно. Я вернулся домой глубокой ночью, чувствуя, как усталость тяжёлым грузом оседает в теле. Одежда была грязной, пропитанной пылью и запахом дня, проведённого в бесконечных делах. Тихо закрыв дверь, я сбросил ботинки, оставляя следы грязи на полу, и направился в ванную. Горячие струи душа смывали с меня усталость, кожа приятно покалывала под водой. Я вытерся и, стараясь не шуметь, прошёл в спальню. Макс раскинулся на кровати, словно звезда, заняв почти всё пространство — руки и ноги были раскинуты в стороны, одеяло скомкано лежало у его ног. Я невольно улыбнулся, глядя на него, и осторожно лёг рядом, стараясь не разбудить. Матрас слегка прогнулся под моим весом, но Макс лишь тихо вздохнул, не просыпаясь. Я закрыл глаза, и сон накрыл меня почти мгновенно. Утро началось с резкого звука будильника, который вырвал меня из мягкого забытья. Макс обвил меня руками во сне, и его теплое дыхание мягко щекотало кожу на шее. Я замер на миг, наслаждаясь его близостью, но время поджимало. Осторожно, чтобы не разбудить Макса, я выбрался из его объятий. Быстро одевшись, я бросил последний взгляд на его спящее лицо — растрёпанные волосы, слегка приоткрытый рот — и ушёл на работу. В обед я написал ему сообщение о том, что сегодня снова задержусь. И следующий день прошёл по тому же сценарию. Я возвращался поздно, уставший, принимал душ и ложился рядом с Максом, который неизменно занимал практически всю кровать. Утром будильник, объятия, из которых я выскальзывал, и новое сообщение: — Сегодня опять задержусь. На третий день всё повторилось, и я начал чувствовать лёгкий укол вины — мы почти не виделись, хотя теперь жили вместе. На четвёртый день, в четверг, я сидел в офисе, проверяя чертежи, когда телефон завибрировал. Я взял его в руки, и на экране высветилось сообщение от Макса. Его слова звучали с лёгкой насмешкой, но я почувствовал, как в них сквозит тоска: — Марс, мы чаще пересекались, когда жили по отдельности. Я вздохнул, ощутив укол вины, и тут же написал в ответ, стараясь передать всё то тепло, которое переполняло меня: — Прости, малыш, я тоже скучаю. Его ответ пришёл почти сразу: — А ты не завёл себе любовника, пока я сплю? Я рассмеялся, представив себе всю нелепость его предположения. Поэтому ответил одним словом: — Любовницу. Макс отреагировал мгновенно: — Чёрт, это ещё более эротично. Дашь подсмотреть? Я снова рассмеялся, Макса невозможно было чем-либо смутить. — Завтра точно проведём вечер вместе, — написал я, обещая это даже больше себе, чем ему. В пятницу я вернулся с работы раньше обычного. Предвкушение от предстоящего вечера гоняло адреналин по крови и полностью растворяло усталость дня. Дома было тихо — Макс уже уехал на репетицию. Мы договорились встретиться прямо в баре. Я прошёл в ванную, сбрасывая с себя одежду. Горячая вода обволакивала тело, смывая напряжение, а я закрыл глаза, представляя, как Макс поёт на сцене, его голос, который пробирал до мурашек. Вытеревшись, я переоделся в чёрные джинсы и тёмную рубашку, рукава которой закатал до локтей, и бросил взгляд в зеркало — лёгкая щетина, чуть растрёпанные волосы… Я схватил ключи и поехал в бар. Я приехал сильно заранее, тихо прошёл внутрь, стараясь не привлекать внимания, и сел в дальнем от сцены углу. Бар был почти пуст, только несколько человек из группы Макса возились с аппаратурой. А на сцене стоял он — сам Макс. Его глубокий и бархатный голос лился из колонок, заполняя собой всё пространство. Макс пел с закрытыми глазами, крепко обхватив стойку микрофона, и будто растворялся в музыке. Улыбка сама по себе расползлась по моему лицу. Я не мог отвести от него взгляд, его голос пробирал меня до костей, заставляя сердце биться быстрее. Я боялся, что кто-то заметит это блаженное выражение на моём лице, и постарался взять себя в руки. Наконец-то перестав улыбаться как идиот, я подошёл ближе к сцене. Макс заметил меня, его губы дрогнули в улыбке, но он не прервал песню, допевая последние строчки с той же страстью. Как только мелодия закончилась, он легко спрыгнул со сцены, вытирая пот со лба, и подошёл ко мне с видом старого приятеля. Он приобнял меня за плечо, слегка сжав, и это прикосновение, хоть и сдержанное, всё равно обожгло. Мы уже привыкли играть в эти игры на людях — делать вид, что мы просто друзья, стало обыденным делом. — Рад, что ты пришёл, — сказал он, его голос был тёплым. — Я не мог пропустить ваше выступление, — ответил я, слегка хлопнув его по спине. Макс вернулся на сцену, спел ещё пару песен. Его голос то взлетал, то опускался, обволакивая зал, и я чувствовал, как моё тело невольно реагирует на каждый звук. После последней песни он объявил конец репетиции и паузу в полчаса перед выступлением. Мы с Максом переглянулись, и, не сговариваясь, направились в знакомую подсобку в глубине бара — тесное помещение с запахом старого дерева и лёгким ароматом пива, пропитавшим стены. Едва дверь закрылась, я притянул его к себе, наши губы встретились в жадном, страстном поцелуе. Его язык скользнул во мне, горячий и требовательный, а мои руки обхватили его талию, прижимая ближе. Он стонал мне в рот, его пальцы зарылись в мои волосы, слегка потянув. Я почувствовал, как желание накатывает с невероятной силой. Опустившись на колени, я быстро расстегнули джинсы Макса и стянул их вместе с бельём. Его член уже был твёрдым, головка блестела от смазки, и я не смог сдержать низкий стон, обхватывая его губами. Мой язык скользил по стволу, я втягивал его глубже, чувствуя, как он напрягается под моими ласками. Макс тяжело дышал, его ладони упёрлись в стену, чтобы удержаться, и он стонал, его голос дрожал от удовольствия: — Марс… черт… да… Я ускорил темп, мои губы плотно обхватывали его член, пирсингом перекатывался по напряженным венам… Макс выгнулся мне навстречу, его бёдра мелко дрожали. Он кончил с хриплым стоном, горячие струи ударили мне в рот, и я проглотил всё, наслаждаясь его солоноватым вкусом, который только разжёг моё желание ещё больше. Я поднялся на ноги, вытирая губы, и развернул Макса лицом к стене, слегка надавив на спину, чтобы он прогнулся. Мои руки скользнули по его бёдрам, раздвигая ягодицы, обнажая его дырочку. Я достал из кармана вибро-пулю, которую заранее прихватил — маленькую, гладкую, с чуть прохладной поверхностью, и медленно провёл ею по его коже, чувствуя, как он вздрогнул от неожиданного прикосновения. Его тело напряглось, дыхание стало прерывистым, и я, слегка надавливая, начал вводить её внутрь, наблюдая, как он раскрывается, принимая игрушку. Она медленно вошла внутрь, и следом мой палец. Я протолкнул пулю глубже, задница Макса сжималась вокруг моего пальца… Макс замер, его дыхание сбилось, и он, слегка повернув голову, тихо спросил, в его голосе смешались удивление и возбуждение: — Что… это? Я наклонился ближе, мои губы коснулись его уха, и я прошептал, чувствуя, как моё собственное желание растёт, подпитанное его реакцией: — Маленький сюрприз для тебя… Чтобы ты думал обо мне на сцене. Он выдохнул, едва заметно улыбнувшись: — Ты… серьёзно? Прямо сейчас? Я слегка подтолкнул пулю глубже, располагая её там, где она доставит наибольшее наслаждение. Пока еще я не стал ее включать, просто давая Максу возможность привыкнуть к ощущению в заднице, и его бёдра невольно дёрнулись, когда я вытащил палец. Он повернулся ко мне, его глаза блестели от смеси удивления и похоти: — А ты не боишься, что я спущу в штаны прямо на сцене? Я ухмыльнулся, достал из кармана эрекционное кольцо и показал его ему, чувствуя, как моё сердце бьётся быстрее от предвкушения: — Не боюсь. Макс выдохнул, его взгляд скользнул к кольцу, а я опустился на одно колено. Его член был полувозбуждённым, всё ещё блестящим от моих ласк. Я осторожно надел кольцо, чувствуя, как Макс реагирует на прикосновения моих пальцев. Его дыхание стало чуть громче, и он слегка дёрнулся, когда кольцо плотно обхватило основание. Я поднялся на ноги и натянул на него штаны, застёгивая их, и улыбнулся. А потом достал пульт управления и, глядя Максу в глаза, включил вибро-пулю на самую низкую вибрацию… Он тут же сладко выдохнул, его тело слегка вздрогнуло, и он, прикрыв глаза, прошептал с ноткой отчаяния: — Блядь, Марс, ты издеваешься? Я шагнул к нему, прижимая его всем телом к стене, чувствуя, как его тепло передаётся мне через одежду. Мой большой палец медленно провёл по его губам, обводя их контур: — Ты хочешь со мной спорить? Макс замер, его глаза расширились, и я буквально почувствовал, как его прошивает насквозь от моих слов. Он с заметным удовольствием просел по стенке, его бёдра слегка подались вперед, и он медленно покачал головой, не в силах отвести взгляд. Я улыбнулся: — Вот и славненько. Я выключил вибрацию, убирая пульт в карман, и слегка хлопнул его по плечу, отпуская на сцену: — Иди, я включу в подходящий момент. Он бросил на меня взгляд, полный смеси возбуждения и лёгкой паники, но всё же пошёл к сцене, поправляя одежду и стараясь выглядеть собранным. В баре уже было полно людей. Музыканты уже все собрались и ждали только Макса. Он вышел на сцену, и свет софитов тут же озарил его фигуру, отбрасывая мягкие тени на его лицо. Он взял микрофон, сделал глубокий вдох, и его голос, низкий и полный невероятной силы, полился в зал, начиная первую песню. Я стоял в толпе, не без удовольствия наблюдая, как люди вокруг реагируют — они качались в ритме, хлопали, радостно кричали, выражая восторг. После нескольких песен, когда напряжение немного спало и Макс уже уверенно держал сцену, я решил, что пора добавить перца. Нащупав пульт в кармане, я включил вибрацию в вибро-пуле на первую ступень. Макс от неожиданности резко втянул воздух, его тело на миг напряглось, и толпа тут же подхватила это, разразившись радостным улюлюканьем, думая, что это часть шоу. Я заметил, как его джинсы натянулись в районе паха, выдавая его возбуждение, и почувствовал, как жар прокатился уже по моему телу. Он продолжал петь, капельки пота блестели на его лбу, а напряжение в его движениях становилось всё заметнее. Можно было подумать, что это реакция на энергию зала и жар от ламп… Исполнив почти весь репертуар, Макс был уже полностью влажный, его футболка прилипла к телу, больше не скрывая его рельефное тело. Он вытер лицо рукой и, слегка запыхавшись, заговорил в микрофон: — Следующая и последняя песня посвящается самому важному человеку в моей жизни. Его слова заставили моё сердце биться быстрее, и я, не удержавшись, переключил вибрацию на следующую ступень. Макс блаженно зажмурился, крепко обхватив микрофон ладонью, и начал петь. Его голос дрожал от лёгкой вибрации, низкий и пропитанный эротическим напряжением, каждое слово звучало как обещание. Когда он добрался до припева, его взгляд нашёл меня в толпе. Он запел, его движения стали ещё более выразительными: — Касанье рук твоих снимает все запреты, — он облизнул губы, слегка прикусив нижнюю. — Твой сладкий стон вибрацией по влажной коже, — его свободная рука многообещающе скользнула вверх-вниз по микрофонной стойке, пальцы сжимали её с чувственной силой, повторяя ритм песни. — И с губ срывается блаженное «о боже», — он прикрыл глаза, его голова слегка откинулась назад, а грудь поднялась от глубокого вдоха, показывая, как напряжение захватывает его. — На пальцах влажные следы моей победы, — он медленно провёл ладонью по своей шее, оставляя влажный след от пота, и его пальцы замерли у ключицы, добавляя драматизма. В этот момент я включил следующую ступень вибрации, и Макс не сдержался — из его горла вырвался непроизвольный стон, усиленный микрофоном. Я почувствовал, как моё собственное возбуждение растёт от вида того, как его бёдра слегка задрожали, а джинсы натянулись ещё сильнее. Толпа взорвалась, радостно вопя и хлопая, принимая это за драматический финал. Концерт подошёл к концу. Макс поблагодарил толпу, его голос был хриплым, а влажные волосы он откинул со лба движением головы. Он кивнул зрителям и ушёл за кулисы. Я тут же достал телефон и написал ему сообщение, чувствуя, как желание нарастает: «Жду тебя на парковке у входа». Одновременно я переключил вибро-пулю на следующую ступень — теперь она не только вибрировала, но и совершала лёгкие поступательные движения, усиливая эффект. Представив, как Макс почувствует это, я незаметно поправил штаны и направился к выходу, ощущая жар в груди. Я ждал Макса, сидя на байке, припаркованном у входа на парковку. Ночной воздух был прохладным, но я чувствовал жар в груди, предвкушая его появление. Как только он вышел из дверей бара, его силуэт осветился тусклым светом фонаря, я переключил вибро-пулю на следующую ступень. Макс остановился, его влажные губы разомкнулись, и он шумно выдохнул, его тело слегка дёрнулось от интенсивности ощущений. Он медленно подошёл ко мне, его шаги были неуверенными, а глаза блестели от смеси раздражения и возбуждения. Надев шлем, он обхватил меня руками, прижимаясь к моей спине, и выдохнул: — Ты садист. Я рассмеялся, чувствуя, как его тепло передаётся мне через куртку, и повернул голову, бросив через плечо: — Ты жалуешься? Макс крепче обнял меня, и я почувствовал, как его рука «случайно» соскользнула ниже, слегка касаясь моего паха через джинсы. Его голос стал ниже, с лёгкой хрипотцой: — Я хвастаюсь. Я завёл байк, и мы поехали в сторону дома по просёлочной дороге. Было около трёх часов ночи, дорога была пустынной, лишь луна освещала путь, отбрасывая серебристые блики на землю. Через несколько минут я услышал, как Макс начал томно стонать, его дыхание стало тяжёлым, а руки сжали меня сильнее. Я понял, что случайно зажал пульт в кармане, и вибро-пуля включилась на максимальную мощность, теперь буквально трахая его поступательными движениями с интенсивной вибрацией. Его стоны становились неприлично громкими… Я свернул на обочину, съехав чуть в сторону, где нас скрывали низкие кусты, и остановил байк. Макс едва держался на ногах, его бёдра дрожали, когда я помог ему слезть с мотоцикла. Я быстро стянул с него штаны, обнажая его зад, всё ещё влажный от пота и напряжения, и развернул его к байку. Он упёрся руками в сиденье, а я заставил его нагнуться так, что его грудь легла на кожаное сиденье, его ноги инстинктивно расставились шире. Я резко выдернул вибро-пулю, и Макс вскрикнул, его голос был полон смеси боли и удовольствия, а ноги раздвинулись ещё шире, словно приглашая меня. Я принял это приглашение, стягивая свои джинсы ровно настолько, чтобы освободить свой член, уже твёрдый и пульсирующий от желания. Без лишних слов я вошёл в него одним резким движением, и Макс громко застонал, его тело на долю секунды напряглось, но тут же расслабилось, принимая меня. Я начал двигаться, грубо, с жадностью, мои руки сжимали его бёдра, пальцы впивались в кожу, оставляя красные следы. Каждый толчок был глубоким, я чувствовал, как его тепло обхватывает меня, его зад сжимал меня так туго, что я едва сдерживал стоны. Макс стонал громко, его голос дрожал, смешиваясь с хриплыми выдохами: — Марс… черт… да… глубже… Я ускорил ритм, мои движения стали ещё более резкими, байк слегка качался под нами, скрипя кожей сиденья. Я наклонился ближе, мои губы коснулись его уха, и я прошептал, чувствуя, как жар разливается по телу: — Кажется, ты мечтал об этом в самом начале нашего знакомства. Он выдохнул, его стон стал ещё громче, и я почувствовал, как его тело дрожит подо мной. Я протянул руку, стягивая с его члена эрекционное кольцо, и он тут же напрягся, его стоны стали отчаянными. Я понял, что долго не выдержу, и хрипло предупредил: — Блядь, Макс, я сейчас кончу… Ты стонешь, как шлюха на порно кастинге. И я действительно кончил: жар вырвался из меня, заполняя его, и я почувствовал, как моё тело содрогается от оргазма. Не останавливаясь, я обхватил его член рукой, начиная быстро дрочить, чувствуя, как он пульсирует в моей ладони. Макс кончил через несколько секунд, его сперма брызнула на сиденье байка, а его тело тут же обмякло. Мы оба тяжело дышали, его спина вздымалась, а я медленно вышел из него, всё ещё держа его за бёдра. Макс, продолжая опираясь на байк, повернул голову, его голос был невероятно хриплым: — Вообще-то я мечтал об этом не только в начале нашего знакомства… А с тех пор постоянно. Я улыбнулся, наклоняясь, чтобы поцеловать его…