Освободись от проклятья тхэквондо

20 дней. Утро Ён Шиына начиналось с густого тумана, окутавшего деревню, словно серое одеяло. Холодный воздух пробирался под рваный свитер, заставляя его ёжиться, пока он шагал по грунтовой дороге к школе. По бокам тянулись бесконечные рисовые поля, их золотистые стебли шептались под порывами ветра. Он прикрыл глаза, вдохнув запах сырой земли, и на мгновение представил себе шумный Сеул: неоновые вывески, толпы людей, свободу... Но мечту разорвал резкий окрик отца, догнавший его даже здесь. — Шиын! - Голос, привыкший командовать, прозвучал как удар хлыста. — После уроков — сразу в зал! Сегодня тренировка для новичков. Отец, владелец местного зала тхэквондо, стоял на пороге дома, скрестив мускулистые руки. Его тень, удлинённая низким солнцем, накрыла с головой, словно предвещая тяжесть предстоящего дня. Мальчик кивнул, не поднимая глаз, и поспешил дальше, пряча руки в карманы. «Ещё один день в клетке», — подумал он, сжимая в кулаке несколько купюр. К концу уроков туман рассеялся, сменившись моросящим дождём. Шиын, прячась под козырьком магазина, наблюдал, как капли оставляют тёмные следы на его тетрадях. Именно тогда он услышал смех — звонкий, беззаботный, словно вырвавшийся из другого мира. — Эй, осторожно! - Кто-то резко схватил его за локоть, оттащив в сторону. Мимо с рёвом пронеслась мопедная телега, обдав лужей грязи. Парень вздрогнул, уткнувшись носом в чужую куртку, пропахшую дождём и мятной жвачкой. — Жив? - Незнакомец разжал хватку, и Ён впервые увидел его. Высокий парень в кожаной куртке, с чёрными волосами, слипшимися от влаги. Его узкие глаза, напоминавшие хитрого лиса, смеялись даже без улыбки. — Ты тут как призрак бродишь, можно подумать, жизнь не мила. Он попятился, смущённо поправляя чёлку. Незнакомец казался яркой вспышкой в сером пейзаже: на его рюкзаке болтался брелок с плюшевым тигрёнком, а из наушников доносился залихватский рок. — Ан Сухо, - парень протянул руку, и Шиын машинально пожал её, отметив шрамы на костяшках пальцев. — Я новый... Ну, вообще-то бродяга. Ищу место, где можно переночевать. Не подскажешь дешёвый мотель?

Дождь усиливался, когда они шли к залу тхэквондо. Сухо болтал без умолку, размахиваясь руками: — Представляешь, мои предки хотели, чтобы я стал дантистом! А я взял и сбежал. - Он прыгнул в лужу, обрызгав Шиына. — Ты вот, наверное, паинька: учишься, родителей слушаешься... Ён стиснул зубы, вспоминая синяк под ребром от вчерашней «тренировки» с отцом. Зал, похожий на ангар с треснувшими окнами, уже был полон криков. Группа детей в белых кимоно маршировала под крики инструктора — пожилого мужчины с лицом Шиына, но искажённым злобой. — Отец, - Шиын сделал шаг вперёд, чувствуя, как Сухо замер за спиной. — Это Ан Сухо. Он... переночует у нас. Глаза отца сузились. Он подошёл вплотную к Сухо, изучая его, как соперника на татами. — Ты из тех столичных выскочек, что думают, будто тхэквондо — это танцы? - Его ладонь шлёпнула Сухо по плечу с силой, от которой тот едва не пошатнулся. Но вместо страха в лисьих глазах вспыхнул азарт. — Я изучал тхэквондо Kukkiwon, — Сухо выпрямился, и Шиын с удивлением отметил, что они почти одного роста. — Но если вы покажете мне стиль этой провинции, буду благодарен. Отец хрипло рассмеялся, сжав плечо парня до побеления костяшек. — Послезавтра в пять утра. Посмотрим, на что ты способен. Комната Шиына, освещённая тусклой лампой, пахла старыми книгами и пылью. Сухо, сидя на полу, вытирал мокрые волосы полотенцем, а его ноутбук на коробке от лапши мигал открытыми вкладками: «Стипендии по тхэквондо», «Как починить сломанный ридер». — Ты серьёзно хочешь учиться здесь? - он не выдержал, указывая на шрам на стене от летевшего когда-то боккена. — Отец ломает рёбра тем, кто не кланяется достаточно низко. Сухо повернулся, и в его взгляде внезапно мелькнула тень той же боли, что грызла парня. — Видишь ли, - он потянулся к рюкзаку, доставая смятую фотографию: улыбающаяся женщина с ребёнком на руках. — Моя мама... Она учила меня, что настоящий боец защищает слабых. Даже если это стоит дома. Дождь стучал в окно, а Шиын, вдруг осознав, как близко они сидят, покраснел. Сухо ухмыльнулся и швырнул в него подушкой. — Эй, Шиын-а, хватит хмуриться! Давай лучше планировать твой побег в Сеул. - Он разложил на полу карту, помечая маркером станции. — Вот здесь дешёвые хостелы, а тут продают лучшие хот-доги... Ён слушал его болтовню, и впервые за годы в груди затеплилось тепло. За дверью глухо гремели шаги отца, но сейчас они казались тише, чем стук сердца, учащённый смехом Сухо.

***

19 дней. Вечерний дождь сменился мелкой изморосью, и комната Шиына теперь напоминала пещеру с двумя несочетающимися обитателями: один — как тень, другой — как прожектор. Сухо, развалившись на полу, грыз соломинку от пакета с соком, который «позаимствовал» из холодильника отца Шиына. Его ноутбук гудел, показывая видео с соревнований по тхэквондо, но сам он был занят куда более важным делом — лепкой бумажных самолётиков из конспектов. — Смотри! - Сухо запустил один из них в стену, где он застрял рядом с трещиной от боккена. — Это «Боинг-747», направляющийся в Сеул. Пассажиры: один угрюмый парень и его гениальный пилот. - Он подмигнул, заметив, как Шиын невольно тянется к самолётику. — Не трогай! Там уже заказаны места на первый ряд — будем сбрасывать конфетти на головы прохожих с небоскрёбов. Он фыркнул, пряча улыбку в ладонь, собирал учебники в рюкзак, стараясь сохранить серьёзность, но Сухо, как всегда, нарушил планы. — В Сеуле, кстати, есть мост, где влюблённые вешают замки, - продолжил Сухо, размахивая вторым самолётиком. — Однажды я прицепил там замок с надписью «Любовь к тхэквондо вечна». На следующий день его спилили. Видимо, городские службы против романтики с боевыми искусствами. — Ты врёшь, - Шиын наконец сел рядом, поджав ноги. Его чёлка упала на глаза, но он уже не спешил её поправлять. — Клянусь своим тигрёнком! - Сухо потряс брелоком. — А ещё там есть квартал, где продают жареных кальмаров в тесте. Ты откусишь кусочек, а тебя обрызгает маслом, как из водного пистолета. Однажды я так испортил новую футболку... Пришлось говорить маме, что на меня напала стая голодных чаек. Шиын рассмеялся — тихо, сдержанно, но этого хватило, чтобы Сухо оживился, как будто поймал редкую птицу. — Ага, вот так! - Он ткнул пальцем в его щёку. — Улыбка! Теперь ты должен мне 500 вон. По курсу — два бутерброда с ветчиной. — Откуда у тебя деньги на ветчину? - Шиын приподнял бровь. — Ты же сказал, что родители выгнали. Сухо замер на секунду, затем достал из кармана смятую этикетку от энергетика. — Видишь это? Это билет в один конец. Я продал свой старый велосипед, чтобы купить ноутбук. А ветчину... - Он понизил голос до шёпота. — Украду у твоего папы. Он же не заметит, правда? У него мышцы вместо мозгов. Шиын закатил глаза, но плечи его дрожали от смеха. Он уже забыл, когда последний раз шутил над отцом. Страх будто отступил на шаг, уступая место чему-то лёгкому, почти невесомому. — Ладно, серьёзно, - Сухо внезапно переключился, вытаскивая из рюкзака пачку стикеров с пингвинами. — Вот мой план по захвату Сеула. Шаг первый: ты поступаешь в университет. Шаг второй: я пробиваюсь в сборную по тхэквондо. Шаг третий: снимаем квартиру-студию с видом на Ханган. И да, там обязательно будет двухэтажная кровать. Я сверху, ты снизу — чтобы ты не падал во сне, как вчера. — Я не падал! - он покраснел, вспомнив, как проснулся на полу среди книг. Сухо, оказывается, не спал и наблюдал. — Падал. Ты ещё бормотал что-то про интегралы и проклятый дождь. - Сухо приклеил стикер с пингвином на лоб парню. — Это твой новый талисман. Пингвины не боятся холода, вот и ты не бойся. За дверью грохнуло — отец, видимо, ронял гантели. Оба замерли, но Сухо первым нарушил тишину: — Эй, а давай завтра после тренировки сбежим? Знаешь, где здесь река? Я научу тебя пускать плотики. В Сеуле нет рек, только бетонные потоки, а тут... - Он махнул рукой в сторону окна, за которым темнели поля. — Настоящая жизнь. Ну, или пока не сбежим в город. Шиын кивнул, снимая стикер со лба. Пингвин улыбался глупой рожицей, и почему-то именно это придавало ему смелости. — Ладно, - Ан потянулся, зевая. — Пора спать. А то завтра твой папа решит, что я слизняк, и заставит отжиматься до рассвета. - Он повалился на матрас, накрывшись курткой вместо одеяла. — Спокойной ночи, Шиын-а. Мечтай о небоскрёбах. Он выключил лампу, и комната погрузилась в темноту, нарушаемую лишь светом уличного фонаря. Он ловил каждое слово Сухо, каждую глупую шутку, как глоток воздуха после долгого ныряния. И впервые за долгое время засыпал без мыслей о побеге — потому что кто-то уже принёс кусочек Сеула в его проклятую клетку.

***

18 дней. Утро встретило Шиына ледяным ветром, пробирающимся сквозь щели в окне. Он потянулся к одеялу, но вместо ткани схватил чью-то руку. — Спокойно, это я! - Сухо, сидя на полу, ухмыльнулся, держа в зубах яблоко. — Твой папа уже час как орёт в зале. Думал, ты в коме. Шиын резко сел, сердце колотилось, будто он пробежал марафон. За дверью действительно гремел голос отца, разносящийся по дому, как гром: «Сгибайте колени! Вы что, из ваты слеплены?!» — Он тренирует детей? - Сухо вскочил, потягиваясь. Его чёрная футболка с надписью «Kick me if you can» съехала набок, обнажая ключицу. — Я сегодня его звезда, помнишь? Пять утра. Пришлось встать в четыре, чтобы успеть украсть кофе из твоей кухни. — Украсть? — он застонал, натягивая свитер. — Зато сварил тебе. - Сухо подмигнул, указывая на дымящуюся кружку на столе. Рядом лежала записка с кривым пингвином и подписью: «Для моего сонного щенка». Зал тхэквондо пах потом и старым деревом. Отец Шиына, в чёрном кимоно, расхаживал перед группой детей, чьи лица были бледны от страха. Увидев Сухо, он хлопнул в ладоши так, что эхо ударило в стены. — Поздоровайся с новым мешком для ударов! - Отец бросил Сухо кимоно. — Тысяча ударов ногой за сегодня. Начнём с Dollyo chagi. Сухо, вместо того чтобы съёжиться, засмеялся: — Тысяча? В Сеуле за такое платят бонусы. - Он ловко поймал кимоно и начал переодеваться прямо в зале, не стесняясь любопытных взглядов. Шиын, стоя у двери, почувствовал, как уши наливаются жаром. Первый удар Сухо в боксёрскую грушу заставил отца нахмуриться. Движения парня были резкими, точными, но... не такими, как учили здесь. Вместо классического разворота он добавил прыжок, закончив удар щелчком пальцев. — Это цирк?! - рявкнул отец, подойдя вплотную. — Ты хочешь смешить соперников? — Хочу, чтобы они запомнили мой стиль, - Ан не отводил взгляда. — В Сеуле говорят: «Если ты не выделяешься — ты уже проиграл». Он затаил дыхание. Ждал, что отец схватит Сухо за шиворот, но вместо этого тот скрипнул зубами и кивнул на грушу: — Покажи ещё. Тренировка превратилась в битву амбиций. Сухо отбивал удары, смешивая традиционные приёмы с уличными трюками, а отец, скрестив руки, наблюдал, будто пытался разгадать шифр. Шиын, притворяясь занятым уборкой, украдкой следил за ними. Его удивило, как Сухо, смеясь над своими же ошибками, тут же исправлял их — будто боль была ему неведома. — Эй, Шиын-а! - Сухо, остановившись перевести дух, махнул ему. — Принеси воды, а? А то я тут умру, и твой папа потеряет свою главную достопримечательность. Отец фыркнул, но разрешил ему выйти. На кухне, наливая воду, он услышал за спиной шаги. — Он... странный, - голос отца прозвучал неожиданно тихо. — Но упрям, как ты. Шиын обернулся, но отец уже уходил, бросив через плечо: — Скажи ему, что после тренировки — уборка зала. К полудню зал опустел. Сухо, сидя на полу с бутылкой воды, размахивал носками, с которых свисали потрёпанные стельки. — Твой папа — машина, - он закинул голову назад, обнажая синяк на шее. — Думал, он сломает мне ногу, когда я сделал тот прыжок. Шиын, вытирая маты, сел рядом. — Зачем ты это делаешь? - спросил он, указывая на синяк. — Ты же можешь уехать. Сухо повернулся к нему, и в его лисьих глазах мелькнула тень серьёзности. — Потому что он тебя сломал. - Он ткнул пальцем в грудь Шиына. — А я не дам ему сломать меня. Тишина повисла между ними, пока Сухо не хлопнул себя по лбу: — Чёрт, забыл! У меня для тебя подарок. - Он полез в рюкзак и вытащил смятый буклет: «Стипендии Университета Корё». — Вчера ночью заполнил за тебя анкету. Осталось только... э-э-э... подделать подпись отца. Шиын схватил буклет, сердце колотясь так громко, что, казалось, Сухо слышит. — Ты... Почему? — Потому что ты должен улететь из этого гнезда, - Ан вскочил, потянув его за руку. — А теперь пошли! Твой папа сказал убраться, но не уточнил, как. Он схватил швабру и, изображая гитариста, затянул песню из старого рок-хита. Шиын, сначала нерешительно, а потом всё смелее, присоединился, используя тряпку как микрофон. Их смех эхом разносился по пустому залу, а за окном впервые за день выглянуло солнце. Вечером, когда отец ушёл в бар с друзьями, они забрались на крышу сарая, глядя на звёзды. Сухо, жуя украденное печенье, показывал созвездия: — Видишь ту? Это Большая Медведица. В Сеуле её не разглядеть — мешает свет. А вот там... - он провёл пальцем по небу, — Дракон. Говорят, он защищает тех, кто борется. — Ты веришь в эту чушь? — Шиын усмехнулся. — Верю, что мы станем драконами, - Сухо швырнул в него крошкой. — Ты — молчаливый, я — крикливый. И мы сожжём всё, что нас держит. Он не ответил. Он смотрел на звёзды и думал, что, возможно, побег — это не бегство. Это полёт. А с Сухо он научился не бояться высоты. — Эй, - Сухо толкнул его плечом. — Когда уедем, первым делом купим двухэтажную кровать. Я уже придумал, как прикрепить к ней гирлянды... И пока он говорил, Шиын ловил каждое слово, как обещание. Впервые за долгие годы будущее не казалось туманным — оно сверкало, как огни Сеула, которые ждали их за горизонтом.