Освободись от проклятья тхэквондо

17 дней. Луна висела над деревней, как серебряный диск, зацепившийся за верхушки сосен. Воздух, пропитанный ароматом цветущей акации и свежескошенной травы, был тёплым и густым, словно сироп. Он шёл по узкой тропинке, ведущей к реке, и чувствовал, как песок просачивается сквозь дырявые кроссовки. Сухо шагал рядом, насвистывая мелодию из дорамы, его тень — длинная и весёлая — прыгала по кустам, будто дразня ночь.   — Здесь точно продают мороженое? - он внезапно остановился, развернувшись к парню так резко, что их плечи столкнулись. — Если нет, я съем твою футболку. Она выглядит как ванильный рожок.   Ён фыркнул, поправляя рукав, который действительно был вылинявшим до белого.   — Лавка у моста. Только не ной, если желудок заболит.   — О, мой желудок закалён сеульским фастфудом! - парень схватил его за запястье и потащил вперёд, смеясь над протестами. Его пальцы были тёплыми и чуть липкими от вечерней влаги.   Лавка оказалась крошечным киоском с потрескавшейся вывеской «Сладкая река». Старушка за прилавком, вязавшая что-то синее, подняла глаза и улыбнулась, узнав Шиына.   — Шоколадное, - он протянул монеты, но Сухо перехватил его руку.   — Два ванильных! - объявил он, высыпая на прилавок мелочь из кармана. — И побольше посыпки. Мы празднуем.   — Что? — Шиын нахмурился.   — Твой первый шаг к свободе. - Сухо подмигнул, принимая два рожка. — Сегодня я отправил твою анкету в университет.   Сердце юноши ёкнуло, будто пытаясь выпрыгнуть из груди. Он взял мороженое, не находя слов, и первым шагнул к реке.   Они сели на старый деревянный пирс, свесив ноги над водой, где лунная дорожка дробилась на тысячи искр. Молчание нарушалось лишь плеском рыбы и хрустом вафельных стаканчиков. Он украдкой наблюдал, как Сухо слизывает мороженое с пальцев, измазанных в шоколадной крошке. Его губы блестели, а в уголке рта застряла карамельная нить.   — Эй, у тебя... - Шиын неосознанно потянулся рукой, но Сухо уже лизнул губы.   — Что, испачкался? - Он повернулся, и их колени соприкоснулись. — Можешь вытереть.   Он отпрянул, будто обжёгся, и Ан рассмеялся. Его смех раскатился над водой, спугнув спящую цаплю.   — Ты как дикий котёнок, - он качнулся вперёд, приблизив лицо так, что Шиын увидел каждую ресницу, отбрасывающую тень на скулы. — Боишься, что я укушу?   — Прекрати, - он попытался отодвинуться, но край пирса был уже близко.   — Ладно, ладно. - Ан откусил кусок своего рожка, затем внезапно переключился на рожок парня. Его зубы с хрустом впились в вафельный край, оставив неровный след.   — Эй! - он замер, чувствуя, как щёки пылают. Сухо жаловался, что мороженое слишком сладкое, но сейчас его глаза сияли озорством.   — Вкуснее, чем моё, - он облизнул губы, не отводя взгляда. Расстояние между ними сократилось до дыхания — Шиын различал запах ванили и чего-то острого, возможно, мяты от жвачки.   — Ты... - парень попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Рука с мороженым дрогнула, и капля упала на джинсы.   — Осторожно, - Сухо протянул палец, стирая каплю. Его прикосновение было медленным, нарочитым. — Теряешь драгоценное.   Ён отстранился, вскочив на ноги. Сердце колотилось так, будто он только что пробежал спринт.   — Я... Мне пора. - Он сделал шаг назад, но пирс скрипнул предупреждающе.   Сухо рассмеялся снова, на этот раз мягче, и откинулся на локти, глядя в небо.   — Ладно, Шиын-а. Не убегай. - Он достал из кармана салфетку и протянул. — Вот, вытри лицо. Ты весь в звёздах.   Он машинально провёл по щеке, но понял подвох, только услышав новый взрыв смеха.   — Дурак, - он швырнул в Сухо смятый стаканчик, но тот поймал его одной рукой.   — Зато весёлый. - парень встал, потягиваясь, и его тень накрыла парня, смешавшись с лунным светом. — Пошли назад. А то твой папа решит, что я тебя украл.   Они шли молча, плечо к плечу, а где-то вдалеке завывала собака. Он украдкой смотрел на Сухо, который насвистывал ту же мелодию, но теперь она звучала тише, задумчивее.   — Спасибо, - прошептал юноша, когда огни дома показались за поворотом. — За что? За украденный рожок? - Сухо ухмыльнулся, но в его голосе не было насмешки.   — За то, что ты... - Шиын запнулся, подбирая слова, но Ан уже толкнул его в бок.   — Не благодари. Просто купишь мне хот-дог в Сеуле. С двойной горчицей.   Они вошли в дом, где господин Ён храпел на диване, а на кухне тикали часы. В ту ночь парень долго ворочался, вспоминая, как ваниль пахла на губах Сухо, и как звёзды отражались в его лисьих глазах — будто обещая, что даже в самой тёмной ночи найдётся место для света.

***

14 дней. Последний школьный звонок прозвучал для Шиына как освобождение. Он медленно шёл по коридору, прижимая к груди папку с документами — ответ из университета лежал внутри, жгучий и невесомый, будто крыло бабочки. За спиной уже шептались: — Смотрите, призрак опять убегает в свой угол, - фыркнул Ён Бин из футбольной команды, толкая локтем приятеля. — Может, его ждёт тот городской урод? Тот, что смотрит как голодный пёс. Он стиснул зубы, ногти впились в ладони. Он привык к этим шуткам, к словам, которые резали глубже кулаков отца. Но сегодня они жгли по-новому — будто кто-то посыпал солью рану, о которой он сам боялся думать. — Эй, Шиын-а! - Голос Сухо прозвучал из-за спины, громкий и нарочито весёлый. — Ты забыл, что мы сегодня летим на Луну? Транспорт ждёт! Парень обернулся и застыл. Сухо, прислонившись к стене в кожаном пальто поверх рваного свитера, крутил в пальцах ключи от велосипеда. Его лисьи глаза блестели вызовом, а на шее красовался шарф кислотно-зелёного цвета — явно украденный из чужого гардероба. — О, вот и он! - Ён Бин фальшиво ахнул. — Ну конечно, педикам нравятся такие клоуны. Сухо медленно повернул голову, будто только сейчас заметив компанию. Его взгляд скользнул по ним, как по грязи на ботинке, и он широко улыбнулся: — Ребята, вы так громко лаете — не надорвите голосовые связки. А то на футболе будете мычать как коровы. Ён Бин покраснел, но Ан уже повернулся к Шиыну, выхватывая у него папку: — Поехали. Тут пахнет тухлыми амбициями. Они вышли в школьный двор, где Сухо припарковал ржавый велосипед с прицепленной тележкой, украшенной наклейками с пандами. — Садись, принц, - он махнул рукой на тележку, усыпанную подушками из макулатуры. — Это наш лимузин. Шиын хотел возмутиться, но смех, внезапно вырвавшийся из его груди, перебил все мысли. Он залез в тележку, пряча лицо от любопытных взглядов из окон, а Сухо, насвистывая марш, рванул с места. Они остановились у реки, где закат окрашивал воду в медные тона. Сухо, раскинувшись на пирсе, достал из рюкзака две банки колы — тёплой и вздувшейся. — Ну? - Он ткнул парня банкой в бок. — Ты же получил ответ. Ён кивнул, доставая конверт. Руки дрожали так, что бумага шелестела, как осенние листья. — Я... Я поступил. Через две недели нужно быть в Сеуле. Тишина повисла на секунду, а потом Сухо вскочил с таким воплем, что стая уток сорвалась с воды. — Да! - Он схватил его за плечи, тряся так, что тот едва устоял. — Я же говорил! Ты гений! Ты — бог математики! Ты... Он замолчал, внезапно обняв его так крепко, что Шиын почувствовал рёбра Сухо через тонкую ткань свитера. Запах дождя, дешёвого одеколона и чего-то сладкого ударил в нос. — Мы сделаем это, - прошептал Сухо в его волосы. — Мы сожжём эту дыру и построим новую жизнь. С двухэтажной кроватью и видом на реку. Нет, на небоскрёбы! Он замер, боясь пошевелиться. Его лицо уткнулось в шею Сухо, где пульсировала вена, а руки не решались обнять в ответ. Но потом — медленно, будто сквозь толщу страха — он прижал ладони к его спине, ощущая под пальцами узловатые шрамы, о которых Сухо никогда не говорил. — Спасибо, - выдохнул он, не зная, за что именно. За то, что украл кофе. За то, что смеялся над его страхами. За то, что сейчас держит так, будто парень — хрустальная ваза, а не мальчик с потухшими глазами. Сухо отстранился, но руки остались на его плечах. В сумерках его глаза казались чёрными, как вода под пирсом, но в них горели искры. — Ты краснеешь, - он ухмыльнулся, прижимая лоб к чужому. — Как помидор в школьной столовой. — Отстань, - Ён попытался вывернуться, но Сухо уже схватил его в охапку, кружась по пирсу. — Лети, Шиын-а! - кричал он, а Шиын, вцепившись в его куртку, смеялся так, что слезам стало тесно. Ветер срывал с губ слова, уносил вдаль, где река сливалась с ночью. Когда они рухнули на доски, запыхавшиеся и счастливые, Сухо не отпустил его. Они лежали бок о бок, плечо к плечу, пальцы случайно соприкасались. — Знаешь, - Сухо закинул руки за голову, глядя на первые звёзды. — В Сеуле есть поверье: если загадать желание под мостом, пока целуешься, оно сбудется. Он фыркнул, пряча лицо в складках шарфа, который Сухо набросил на него. — Ты это выдумал. — Может быть. - Сухо перевернулся на бок, подпирая голову рукой. Его взгляд скользнул по губам Шиына, задержался на секунду дольше, чем нужно. — Но мы можем проверить. Парень замер. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Он видел, как Сухо медленно приближается, как тень его ресниц падает на щёки, как... — Смотри! - Сухо вдруг вскочил, указывая на воду. — Карп! Гигантский! Он ахнул, обернувшись, но в тёмной воде лишь дрожали отблески фонарей. За спиной раздался смех. — Обманщик, - он швырнул в Сухо пустую банку, но тот поймал её, прижимая к сердцу. — Зато ты перестал краснеть. - Ан подмигнул, поднимаясь. — Пошли домой. Завтра начнём собирать чемоданы. Они шли вдоль реки, и Шиын украдкой смотрел на их тени — две чёрные полоски, то сливающиеся в одну, то расходящиеся. В кармане ждал билет в Сеул, но сейчас он думал не о небоскрёбах. Он думал о том, как рука Сухо случайно задела его, и как это простое прикосновение жгло сильнее любого страха. Возвращение домой напоминало погружение в аквариум с мутной водой. Улица, ещё минуту назад звеневшая смехом и шёпотом реки, сменилась гулкой тишиной старого дома. Ступеньки крыльца скрипели, будто предупреждая о вторжении. Господин Ён, сидя в гостиной с бутылкой сочжу, уткнулся в телик, где борцы в трико метались по рингу. Его взгляд скользнул по ним, задержавшись на Сухо, который разулся, демонстративно поставив кроссовки вверх ногами. — Сегодня уборка, - бросил он, не отрываясь от экрана. — И тренировка в пять. Сухо фыркнул, толкая Шиына в бок: — Слышишь? Нас ждёт свидание с тряпкой и шваброй. Романтика. Дом, пропитанный запахом старого дерева и затхлости, будто сжался вокруг них. Но в воздухе витало что-то новое — электричество, которое Сухо приносил с собой даже в самые мрачные уголки. Тренировка началась с того, что отец швырнул им защитные жилеты. Зал, освещённый тусклыми лампами, отбрасывал длинные тени на стены, испещрённые следами ударов. Сухо в синем жилете, напоминавшем броню супергероя, крутил головой: — Ты уверен, что это не средневековые доспехи? - Он постучал по пластику, вызывая глухой стук. — Может, добавим меч для полного антуража? Юноша молча затянул ремни своего жилета. Отец, стоя у края татами, скрестил руки, лицо непроницаемо. — Начнём с долио чаги. Пять раундов. Первый удар Сухо был стремительным, но он уклонился, чувствуя, как ветер от ноги проносится в сантиметре от его виска. Второй удар — уже ниже, в бок — он заблокировал предплечьем, почувствовав онемение. Сухо смеялся, танцуя на носках, будто это игра, а не поединок. — Не засыпай, Шиын-а! — Он сделал прыжок с разворотом, нога описала дугу, но пареню пригнулся, контратакуя подсечкой. Сухо упал на маты с глухим стуком, но мгновенно вскочил, глаза сверкая. — Красиво, - прошипел он, стирая пот со лба. — Но слишком предсказуемо. Отец наблюдал молча, лишь бровь дёргалась, когда Сухо нарушал каноны, добавляя уличные элементы: скольжение по матам, удары ладонью вместо кулака. Он, следуя железным правилам отца, чувствовал, как старые приёмы становятся клеткой. В последнем раунде Сухо, пропустив удар в живот, схватил парня за жилет и рванул на себя. Они рухнули на пол, сплетясь в клубок конечностей. Он, оказавшись сверху, придавил его коленом, но Шиын вывернулся, зажав его руку в замок. — Хватит! - рявкнул отец, заставляя их вздрогнуть. — Вы как щенки возитесь. Сухо — ты дерешься, как пьяный бродяга. Шиын — как слезняк на дороге. Сухо, поднимаясь, протянул руку другу. Его ладонь была мокрой от пота, но твёрдой. — Зато весело, - прошептал он так, чтобы слышал только парень. Уборка ванной превратилась в адреналиновый квест. Комната размером с чулан едва вмещала их двоих. Сухо, закатав рукава, вытирал зеркало, оставляя разводы, а Шиын скреб плитку щёткой, стараясь не замечать, как узкие джинсы Сухо подчёркивают каждую мышцу бёдер. — Эй, посмотри! - Сухо прижал ладонь к зеркалу, оставив отпечаток. — Теперь тут навсегда моя рука. Как призрак. — Сотри, - буркнул он, но уголки губ дрогнули. Ан, наклонившись за тряпкой, оказался так близко, что его дыхание коснулось шеи Шиына. — Краснеешь? - Он выпрямился, держа в руке флакон с чистящим средством. — Или это от пара? Он отвернулся, чувствуя, как капли воды с потолка падают за воротник. Сухо, сняв футболку и обвязав её вокруг головы, обнажил торс, покрытый каплями пота и старыми шрамами. Его тело, гибкое и рельефное, контрастировало с худощавой фигурой Шиына, чья кожа, скрытая под мешковатым свитером, была цвета меди. — Дай я помою душ, - Сухо протиснулся мимо, грудь коснувшись его плеча. В тесноте каждый жест, каждый вздох становились огнём. Он, пытаясь отстраниться, наступил на шланг, и струя воды ударила в стену, окатив их обоих. Сухо рассмеялся, отбрасывая мокрые волосы со лба: — Ну вот, теперь точно придётся раздеваться. Он потянул за край свитера Шиына, но тот отпрянул, ударившись о раковину. Боль пронзила поясницу, и он застонал. — Эй, ты в порядке? - Сухо бросился к нему, руки обхватили талию, чтобы поддержать. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Влажная футболка Сухо прилипла к груди, обрисовывая контуры мышц, а его дыхание смешалось с запахом лимонного очистителя. Ён замер, сердце колотясь так, будто хотело вырваться из клетки. Руки Сухо, тёплые и сильные, не отпускали. — Я... - начало Шиына потонуло в тишине. Сухо медленно приблизился, глаза прикрылись, ресницы отбрасывая тени на щёки. Его губы коснулись уголка рта друга — лёгкое, почти невесомое прикосновение. — Сухо! - Голос отца прорвался сквозь дверь. — Где болты от тренажёра? Они отпрянули друг от друга, как опалённые. Сухо, быстро натянув футболку, выскользнул из ванной, крича: — Ищу, сэр! Юноша, прислонившись к стене, провёл рукой по губам. Они горели, словно обожжённые солнцем, а в груди бушевал ураган, смешивая страх, стыд и странную, сладкую надежду. Вечером, когда отец заснул перед телевизором, Сухо пробрался в комнату Шиына. Лунный свет струился через занавеску, рисуя серебристые полосы на полу. — Прости, - прошептал он, садясь на край кровати. — Я не хотел... Ён перебил его, схватив за руку. Его пальцы дрожали, но сила, с которой он сжал запястье Сухо, говорила больше слов. — Не извиняйся. Они смотрели друг на друга в полумраке, и в этот момент дом, полный теней и страхов, казался чужим. Здесь, в лунном кружеве, существовали только они — два мальчика, чьи сердца бились в унисон, готовые разорвать оковы тишины. Сухо медленно приблизил лицо, на этот раз не скрывая намерений. Их губы встретились в поцелуе, нежном и неуверенном, как первый снег. Шиын закрыл глаза, позволяя волнам тепла затопить всё — страх, боль, сомнения. Где-то вдали хлопнула дверь, завыл ветер, но здесь, в этой комнате, время остановилось. Обещая, что завтра будет новый день — день, когда клетка распахнётся, а свобода запоёт голосом двух сердец.