Освободись от проклятья тхэквондо

1 день. Утро началось с тишины, густой, как смола. Шиын проснулся раньше рассвета, лежа на боку и слушая, как Сухо ворочается на полу в спальнике. Его дыхание было неровным — прерывистым, будто он бежал во сне. За окном ещё темнело, но первые птицы уже начинали перекликаться вдали, словно шепча: «Пора». — Ты не спишь? - голос прозвучал хрипло. — Нет. — Я тоже. Они лежали, не двигаясь, пока Шиын не сел, обхватив колени. В углу комнаты стояли два чемодана, перевязанных ремнями, и рюкзак Сухо с торчащим ухом плюшевого волка. На столе лежали билеты на автобус — хрупкие прямоугольники свободы. — Проверил три раза, - парень поднялся, садясь рядом. — Отъезд в 10:30. Не опоздаем, даже если твой папа устроит прощальный спарринг. Ён фыркнул, но в груди заныло. Он встал, подошёл к окну и отодвинул занавеску. Зал тхэквондо, освещённый уличным фонарём, казался призрачным — пустые маты, груша, всё ещё раскачивающаяся от вчерашних ударов, тень от каната на стене. — Жалеешь? - Сухо встал за его спиной, положив руки на плечи. — Нет. — Врёшь. Шиын обернулся, готовый возразить, но увидел в глазах Ана то же напряжение. Этот зал был клеткой, но клеткой знакомой. — Просто... странно, - он потёр ладонью грудь, где будто застрял ком. — Всю жизнь мечтал убежать, а теперь... — Боишься, что там будет хуже? - Сухо приподнял бровь. — Боюсь, что забуду, каково это — ненавидеть это место. Он рассмеялся тихо, беззвучно, и потянул его к чемоданам: — Тогда возьмём сувенир. - юноша вытащил из кармана ножницы и отрезал кусок мата, торчащий из дырки в полу. — Вот. Напоминание о том, как не надо жить.

***

День побега. Завтрак прошел в гнетущей тишине. Отец, сидя во главе стола, хрустел жареным рисом, уткнувшись в газету. Шиын ковырял еду вилкой, чувствуя, как каждое движение отца — глоток чая, перелистывание страницы — отдаётся в висках. Сухо, напротив, ел с преувеличенным аппетитом, громко чавкая. — Спасибо за еду, - он поставил тарелку с лязгом. — Ваш рис — просто космос. Прямо как в ресторане «Золотой дракон» в Сеуле. Отец медленно опустил газету. Его взгляд скользнул по Сухо, потом по Шиыну, задержавшись на секунду дольше, чем обычно. — Тренируйся там, - он бросил, снова прячась за газетой. — Не позорь моё имя. — О, обязательно! - Ан вскочил, делая вид, что бьёт невидимую грушу. — Научу их настоящему тхэквондо. С прыжками и... — Выйди, - господин Ён перебил его, указывая на дверь. — Мне нужно поговорить с сыном. Сухо замер, но Шиын кивнул: «Всё в порядке». Когда дверь захлопнулась, отец отложил газету. Его руки, лежавшие на столе, были покрыты шрамами от старых спаррингов. — Деньги на ерунду не трать, - он выдвинул ящик стола и достал конверт, потрёпанный по краям. — Это от матери. Парень задрожал. Конверт был подписан её почерком — лёгким, округлым, каким она писала ему открытки до того, как ушла. Внутри лежала фотография: он, лет пяти, сидящий у неё на коленях, и письмо. «Когда ты это прочтёшь, ты уже будешь взрослым. Прости, что не смогла быть рядом...» — Почему ты... - голос прервался. — Она просила отдать, когда уедешь, - отец встал, отворачиваясь к окну. — Не хотел, чтобы слабость мешала тренировкам. Шиын сжал конверт так, что бумага смялась. Он ждал злости, но вместо этого почувствовал пустоту. — Спасибо, - прошептал он, но отец уже вышел, хлопнув дверью. На автовокзале пахло бензином и жареными блинами. Сухо, таща два чемодана, прокладывал путь через толпу, крича через плечо: — Эй, Шиын-а, не отставай! А то уедем без тебя! Шиын шёл следом, прижимая к груди рюкзак с плюшевым волком. На перроне автобус уже заводил мотор, выбрасывая клубы дыма. — Билеты, - он протянул их контролёру, ухмыляясь. — Два места до рая. Они устроились на заднем сиденье. Ан уронил голову на плечо Ёна, делая вид, что спит, но пальцы его беспокойно барабанили по колену. — Эй, - он тронул его за руку. — Ты дрожишь. — Это от восторга, - Сухо приоткрыл один глаз. — Или от страха. Не уверен. Автобус тронулся, и парень прижался лбом к стеклу. Дом, зал, отец — всё мелькало за окном, уменьшаясь, пока не стало точкой. Друг взял его руку, сплетя пальцы в замок. — Смотри, - он указал на дорожный знак: «Сеул — 256 км». — Через четыре часа я научу тебя есть лапку краба. — Ненавижу морепродукты. — Полюбишь. Они проехали мост, под которым текла река их детства. Сухо достал из кармана леденец, купленный накануне. — Держи. Последний подарок от прошлого. Автобус нырнул в тоннель, и на секунду всё погрузилось в темноту. Юноша, не видя его лица, нашёл губы Шиына в слепом поцелуе — нежном, как первое дуновение ветра в новом мире. — Теперь мы вместе, - прошептал он, когда свет вернулся. — Навсегда. За окном мелькали фонари, дорожные столбы, бесконечная лента асфальта — будто сама земля раскатывалась перед ними, как ковёр, ведущий туда, где страх оставался позади, а будущее пахло ванилью и свободой.