а что если?

Поезд убаюкивал. Снаружи медленно темнело — закат расползался по небу, как разлитый чай с молоком. В купе было тепло, воздух пах бумагой, шерстью и шоколадом. Гарри, только что доевший вторую булочку из корзины, что заботливо собрали ему Сириус и Римус, клевал носом у окна. А потом — незаметно, естественно, как дождь по стеклу, — прижался головой к плечу Драко. И задремал. Драко застыл. Спина прямая. Плечо напряжено. Губы сжаты в тонкую линию. Он не шевелился, не дышал почти. Лишь медленно повернул голову — и встретился глазами с Римусом, сидящим напротив. В этом взгляде было всё: «Он заснул. Прямо вот так. У меня на плече. Что мне делать. Спасите. Это приятно. Это страшно. Это Гарри. Он мне важен. Я не знаю, как…» Римус не рассмеялся. Не подмигнул. Не смутил. Он просто… улыбнулся. Очень мягко. И протянул Драко плитку шоколада. Половину обёртки он уже снял.       — Он всегда засыпает так. Когда чувствует себя в безопасности, — прошептал он, чтобы не разбудить Гарри. Драко чуть кивнул, не отрываясь от лица Гарри.       — В твоём возрасте, — продолжил Римус, опуская взгляд на свои руки, — я не мог бы позволить себе вот так. Сидеть рядом с Сириусом. Даже случайно коснуться — было бы… слишком. Он замолчал на миг.       — Было много осуждения. Много страха. Мы прятались. Даже от самих себя. Драко перевёл взгляд на него. Смущённо. С благодарностью. Римус продолжал:       — Я рад, что ты за эти два года стал для Гарри… близким. Не просто другом. Домом. Он посмотрел на спящего мальчика, лбом упершегося в плечо Драко, губами чуть приоткрытыми, ресницами на щеке.       — Он сияет рядом с тобой, — сказал Римус. — Это всё, что мне нужно знать. Драко отвёл глаза. И… позволил себе улыбнуться. Слабую, смущённую, но — самую настоящую. Он взял шоколад. И остался сидеть, не двигаясь, чтобы не разбудить Гарри. Словно это было самое важное на свете.