Битва за Развод.

Тэхён, всё ещё ошеломлённый дерзким похищением первого поцелуя, молча ехал в машине рядом со своим новоиспечённым мужем. Сам факт обретения мужа мерк перед наваждением украденного поцелуя. Два часа он провёл с приоткрытым ртом, пока тишину не рассёк ровный голос альфы. — Муха залетит, — бесстрастно констатировал Чонгук, откидываясь на сиденье и ослабляя узел чёрного галстука. Тэхён, погружённый в свои мысли, вздрогнул и тут же наградил альфу кислой гримасой: — Лучше бы в твой нос залетела. Чонгук приоткрыл один глаз, лениво оглядывая дерзкого омегу. — Мои ноздри недостаточно просторны для подобного вторжения, — отрезал он, снова смыкая веки и скрещивая руки на груди. — И куда мы теперь? Мне, похоже, пора попрощаться с родным домом, да? — съязвил Ким, устремив взгляд в окно автомобиля. — Да, не видать тебе его, как своих ушей, — признался Чонгук, в то время как водитель плавно подъезжал к величественному круизному лайнеру. Тэхён зачарованно уставился на сверкающее великолепие судна, невольно сглотнув слюну. — Ты собрался в океан? — Тэхён уже потянулся к ручке двери, намереваясь выскочить и поймать первое попавшееся такси, чтобы сбежать обратно. — У нас медовый месяц, Тэхён, разве не очевидно, что мы едем отдыхать? — с невинным видом произнёс Чонгук, выбираясь из машины и жестом приглашая Тэхёна последовать за ним. — Какой ещё медовый месяц? Охренел? — Ким прожигал альфу взглядом, полным ярости. Чонгук лишь устало выдохнул и, не церемонясь, вытащил Тэхёна из машины, грубо потащив к белоснежному лайнеру. Тэхён уже мысленно топил Чонгука в пучине океана, но его мрачные фантазии прервались, стоило ногам ступить на палубу. Лайнер медленно отчаливал от берега. Тэхён обвёл взглядом бескрайний горизонт: справа океан, слева океан… и его отчаянный крик разорвал тишину. Чонгук, явно не ожидавший такой бурной реакции, сквозь зубы выругался, но, не теряя времени, зажал рот омеге ладонью и поволок его в каюту, провожаемый изумлёнными взглядами других отдыхающих. — Слушай, в чём твоя проблема? — Чонгук прижал Тэхёна к стене в каюте, запирая дверь на ключ, боясь незваных гостей. Тэхён, естественно, не мог ответить: альфа все ещё держал его рот на замке своей рукой. В расширенных от ужаса зрачках плескалось отражение хищного взгляда альфы, чья хватка была железной. — Мммммм! — яростно мычал Ким, дёргая головой и зажмуриваясь. Чонгук отпустил его рот, но не отступил, а наоборот, вплотную прижался к Киму так, что Тэхён почувствовал жаркое дыхание альфы на своей коже. Новый крик Тэхёна заполнил каюту, но был тут же прерван ладонью Чонгука. — Ты можешь заткнуться? — сквозь стиснутые зубы прорычал альфа, раздвигая коленом ноги омеги. Тэхён не выдержал этого вторжения. Схватив альфу за волосы, он резко оттянул его голову назад и впился зубами в его руку. Теперь уже Чонгук взвыл от боли. — Твою мать! — взревел Чонгук, подхватил Тэхёна на руки, перекинул через плечо и бросил на кровать. — Эй! — Тэхён не успел и рта раскрыть нормально, как Чонгук, словно хищник, присел ему на ноги. Рывком сорвав одеяло, он в мгновение ока обернул им тело омеги, подобно кокону, лишая свободы движений. Ногами придавив скрюченные под тканью руки, Чонгук ловко выхватил ремень и, обмотав его вокруг плотного свёртка, затянул потуже, лишая Тэхёна всякой надежды на освобождение. — Выпусти меня, скотина! — Тэхён отчаянно извивался, тщетно пытаясь освободиться, напоминая барахтающегося червя, потерявшего ориентацию в собственных муках. — Не хочу, — упрямо отказал Чонгук, словно охотник, выслеживающий ускользающую добычу, ища в полумраке каюты ещё одну смирительную рубашку для его бунтующей души. — Ты собираешься меня так оставить? — Тэхён задыхался от ярости, его лицо пылало, как закатное небо, не в силах вынести подобной пытки. — Да, пусть у тебя будет время поразмыслить над своим скверным поведением, — промурлыкал Чонгук, роясь в ящиках, пока его пальцы не сомкнулись на искомом. С хищной медлительностью он приблизился к распростёртому на кровати омеге. — Я сказал, выпусти меня! Это что, опять ремень?! — Внутри Тэхёна поселился ледяной ужас, сковав всё его существо. — Мне нужно отлучиться, чтобы обсудить кое-какие дела с одним старым приятелем, поэтому будь умницей и веди себя тихо, — прошептал Чонгук, фиксируя второй ремень на ногах, спрятанных под одеялом, а затем, сорвав с себя галстук, заткнул им кричащий рот строптивого Тэхёна. В глазах Тэхёна плясали языки мести, он испепелял уходящего альфу взглядом, полным ненависти, пока лязгнувший замок не отрезал его от мира, оставив наедине с клокочущей яростью. Чонгук, ступая по ступеням, словно сотканным из лунного света, поднимался к роскошной лестнице, ведущей на второй этаж судна. Его приветствия, адресованные капитану и членам экипажа, звучали как тихая мелодия, теряясь в шепоте волн. — Чон Чонгук, собственной персоной! Какие люди в Голливуде! – воскликнул до боли знакомый голос. — И тебе не хворать, — бросил Чонгук в ответ, принимая из рук услужливого официанта бокал с рубиновым вином. — Слышал, ты пустил корни, взял замуж омегу! Мои искренние поздравления, — выпалил мужчина средних лет, ослепляя своей белоснежной улыбкой. — Благодарю. А как твоя супруга и дети? – поинтересовался Чонгук у старого товарища. Тот игриво усмехнулся и, лучась от счастья, поделился новостью: — Скоро стану отцом в третий раз! Жена беременна. — Воу! Уже третий ангелочек на подходе, – пробормотал Чонгук, осушая бокал вина и одаривая собеседника искренней улыбкой. — Да, вот только я всё никак не дождусь своих племянников. Ну, когда же ты осчастливишь нас потомством? – Кегван ехидно ухмыльнулся, заговорщицки вскинув брови, намекая на предстоящие брачные утехи альфы. — Ну, знаешь, мой супруг похож на дикий цветок, который вот-вот меня отравит, — поделился своими мыслями Чонгук с товарищем, поймав чужой взгляд карих глаз. — Ну, омеги всегда такие, дикие, но зато какими ласковыми потом становятся, когда влюбляются! — мечтательно произнёс Кегван, думая о своей прекрасной жене. — Да, всем бы такой любви, как у тебя, — Чонгук хлопнул Кегвана по плечу, и тот расхохотался, запрокинув голову. — Каков садовник, таков и сад, Чонгук, — Кегван подмигнул, вкладывая в свои слова неприкрытый намёк на то, что Чонгуку пора навестить супруга и поспособствовать появлению наследников. — О чём ты? Мой супруг и слышать не захочет о детях, он ещё от недавнего поцелуя не оправился, — пробормотал Чонгук, скорее себе под нос, чем другу. В голосе звучала мечтательная полуулыбка. — Может, он просто не созрел для семейной жизни? — предположил Кегван, внимательно наблюдая за реакцией альфы. — Боюсь, тогда у меня будет два ребёнка, — вздохнул Чонгук, имея в виду Тэхёна, который порой капризничал не хуже дитя. — Забавно, ещё недавно ты был категорически против потомства, а теперь вдруг загорелся… — Кегван прищурился. — Неужели ты влюбился, как мальчишка? — Что за глупости! — резко отрезал Чонгук, отворачиваясь к балкону, где над океаном расстилалась бархатная ночь. — Тогда с чего вдруг эти разговоры о детях? До свадьбы ты твердил одно: «Никаких детей!», а теперь что? Солнце в голову ударило? — Ну, просто представил, что будет, если вдруг он забеременеет, — поделился Чон, всматриваясь на красивый океан. — Ой, иди к своему супругу, наверняка ему страшно без тебя, — посоветовал Кегван, протягивая руку для рукопожатия. Чонгук ответил рукопожатием и кивнул другу. Спокойно спустился по лестнице. Замок щёлкнул, и Чонгук вошёл, замирая на пороге. На полу, в неестественной позе, словно подкошенный, лежал Тэхён. Видно было, как отчаянно он пытался освободиться, как боролся с путами. Лицо его пылало багровым гневом, взгляд, устремлённый в потолок, прожигал пустоту. Чонгук бесшумно закрыл дверь на ключ, словно запирая в комнате саму ярость, и подошел к нему. Бережно, словно хрупкую ношу, поднял Тэхёна на руки и отнёс к кровати, осторожно опуская на мягкие подушки. Присел рядом, чувствуя его напряжение, его невысказанную боль. – Даже сейчас не отпустишь? – прошептал Тэхён, голос дрожал от усталости, веки тяжелели, смыкаясь под грузом навалившейся сонливости. Чонгук молча освободил его от ремней, высвобождая из плена плоти, и отвернулся, отступая на другую сторону кровати, где и провалился в беспокойный сон. Они так и уснули, потому что слишком устали за день. Чонгук проснулся от настойчивых прикосновений. Сквозь пелену сна он увидел склонившегося над ним Тэхёна, который, казалось, с маниакальным упорством рылся в его карманах. — Что это за утренний обыск? — проворчал Чонгук, заметив, как ловкие пальцы омеги уже расстегнули несколько пуговиц на его рубашке, обнажая рельеф пресса. — Решил с утра пораньше облапать своего мужа? — Не льсти себе, — фыркнул Тэхён, не отрываясь от поисков. — Просто дай ключи. Чонгук удивлённо вскинул бровь, поражённый наглостью омеги. — Не дам, — упрямо заявил он, переворачиваясь на другой бок, намереваясь досмотреть свои сны. — Дай! — Тэхён повысил голос, настойчиво тормоша альфу. Чонгук проигнорировал его. Зная взбалмошный характер Тэхёна, он не собирался давать ему ключи, чтобы потом не разгребать последствия его спонтанных авантюр. — Ну дай же! — завопил Тэхён прямо в ухо Чонгуку. — Чёрт! — взревел Чонгук, окончательно просыпаясь от такого бесцеремонного вторжения в его личное пространство. Он бросил взгляд на экран телефона – семь утра. Ярость начала закипать внутри. — Куда тебя понесло в такую рань? — стараясь сохранять спокойствие, спросил Чонгук, раздражённый выходками омеги. — На твои похороны, — невинно улыбнулся Тэхён. — Ладно, шучу. — Я тебе сейчас сам похороны устрою! — рыкнул Чонгук, резко притягивая омегу к себе. Зажав его нос двумя пальцами и крепко обхватив за затылок, он грубо и страстно впился в его губы. — Ммм! — Ким застонал сквозь поцелуй, пальцы, впившиеся в стальной пресс альфы, оставили на коже багровые полумесяцы. Чонгук, воспользовавшись замешательством Тэхёна, ответил укусом в губы, жёстким и требовательным. Не говоря ни слова, он поднялся с кровати и направился к столу, где лежали ножницы. Ким удивлённо следил за его движениями, не понимая, что происходит. Внезапно Чонгук развернулся и вернулся к нему. Присев на край кровати, он грубо притянул Тэхёна к себе, схватил его руку и крепко сжал. До последнего момента Ким не понимал замысла альфы. Лишь когда холодные лезвия ножниц сомкнулись вокруг его ногтей, вызывая острую боль, Тэхён закричал, моля прекратить эту жуткую пытку. В ответ Чонгук лишь сильнее сжал его руку, продолжая безжалостно обрезать ногти, словно вырывая клыки у дикого зверя. Он хотел, чтобы Тэхён запомнил этот урок навсегда. Когда последний ноготь упал на пол, Тэхён, обессиленный и дрожащий, лежал на кровати. — Всё готово, — выдохнул Чонгук, откладывая ножницы на стол. Лёгкая пыль остриженных ногтей осыпалась в мусорное ведро, словно мелкий, ненужный песок времени. Продолжение следует…