Да хранит вас ветер!

Сны — отражение реальности. Реальность — отражение снов.

Останься на одном берегу чуть дольше дозволенного, и границы между мирами сотрутся, оставляя за собой жгучую тоску и бессилие перед одной из сторон.

Главный алхимик Ордо Фавониус не спал уже третьи сутки. Медики из ордена били бы тревогу, узнав, что Капитан следственной группы не в силах даже сформировать отряд и организовать план на завтрашний день. Ситуация в городе обострилась слишком неожиданно, что даже сам магистр Варка собирается закончить экспедицию досрочно, ибо рыцарей катастрофически не хватает. Добродушная и встревоженная Сахароза, ученица и коллега Альбедо, без остановки твердила, что пора бы сделать передышку и просто-напросто по-человечески выспаться. Какая ирония, ведь всего неделю назад главный алхимик говорил ей то же самое, упрашивая наконец взять отпуск с Тимеем. Три очередных робких стуков в дверь и сухое уставшее «Входите», и Сахароза несет еще одну чашку травяного горячего отвара. Девушка собиралась начать очередные нравоучения, но Альбедо аккуратно ее опередил: — Извини, Сахароза. Я почти закончил, не переживай. Он сказал эту фразу 7 раз за сегодня (она записала каждый по времени в журнал). И все же аргументы ученицы были куда убедительнее. — Мы всё успеем закончить, Господин Альбедо. Прошу вас, отдохните! Гораздо эффективнее будет, если вы будете работать с полными силами. Это звучало настолько разумно, что парень встал в ступор, пытаясь понять, почему же он действительно не распределит силы, время и ресурсы более рационально. К тому же коллега принципиально не даст сосредоточится, итак, заплывшему разуму на работе, продолжив говорить о том, как это вредно. — Передай Тимею, что завтра вы с ним работаете над зельями для отряда Капитана Кейи, Лиза вам поможет. – устало сказал алхимик, скинув с плеч уже чуть мятый и не такой белоснежный халат. Сахароза лишь довольна вздохнула, радуясь уступку учителя и концу хорошего рабочего дня, и тихонечко выскользнула из лаборатории, напоследок попрощавшись. Потушив единственную лампу, освещавшую комнату, Альбедо взглянул в окно: яркая и полная луна освещала весь Мондштадт, разливаясь белым светом и отражаясь об резные окна уже спящих домиков. Привычка засыпать в лаборатории была чересчур ужасной, но слишком удобной. Расположившись на твердой софе, уставшие веки слабо моргали, морщась от лунных лучей, но быстро расслабились, когда тело начало проваливаться в глубокий сон.

***

Громкие крики людей и раскаты грома. Альбедо четко услышал плач малышки Кли. Но тело не слушалось, словно руки были привязаны, а рот склеен. Глаза распахнулись в немом страхе. Собрав все силы, он вскочил на ноги, тут же падая на пол. Тяжело кашляя, он будто задыхался, не находя в синтетических легких ни капли воздуха. Заставляя шевелить ватное и непослушное тело, алхимик выбежал из Штаба. Вокруг царил настоящий хаос. Люди плакали и прятались в домах, выбегали за пределы города. На каждом углу были рыцари, которые эвакуировали жителей. Он заметил Сахарозу, которая своим телом прикрывала плачущую сестренку Кли. Ноги начали подкашиваться, а руки трястись. Добежав до них, Альбедо тут же рухнул на колени рядом с ними, ожидая хоть каких-то ответов. — Ужас Бури… - сквозь слезы прошептала ученица. Алхимик не мог ничего ответить. Казалось, он вообще не мог разговаривать. Ужас сковал его тело, прежде чем над городом нависла огромная тень дракона. Послышался оглушающий рёв, скорее походивший на плач, на крик о помощи у самого бога, возвышаясь над статуей Святого Барбатоса. Горожане в панике и безысходности толкали друг друга, сбегаясь в собор молиться в надежде на последний шанс. Альбедо слышал его. Тело словно разрывалось на части, а сердце внутри него стало чужим, кровь неуправляемой. Это все из-за него. Если бы только Альбедо знал, как очистить сердце Двалина от проклятья его собственного брата. Если бы только Альбедо знал, как очистить свое сердце от той же крови, что течет в Дурине. От этой черной древней силы, что пробивается сквозь идеальную кору белоснежного мела, удушающая, неподдающаяся контролю. Но он сопротивлялся. Грудь разрывалась на части от каждого рёва Ужаса Бури, раздражая внутри настоящий кошмар. Обнажив меч Альбедо крепко сжимал его в своей руке, словно пытался сдержать это внутри него. Кожа начала покрываться черными шрамами, такими же хаотичными, как раскаты грома, из которых сочилась темная энергия. Казалось, он совсем перестал дышать. Яд в самом сердце Двалина лишь еще сильнее начал брать контроль над драконом. Альбедо словно смотрел в зеркало, видя, как древнейшая сила пыталась обуздать двух существ одновременно. Только вот он – есть тьма, а Двалин тот, кто ею подвергся. Чувство беспомощности ужасно, а чувство собственной вины еще хуже. Он никогда в жизни не позволит себе навредить этому городу, этим людям, и своим близким, но сейчас он может лишь смотреть на то, как одним лишь взмахом крыльев дракон рушит крепость и стены города, как его коллеги и собственная ученица жертвует жизнью, чтобы защитить родину. А он… Казалось, что глаза его залились кровью, не его кровью, а тело вжималось в землю в попытках закопать собственное тело, не поддающееся контролю. В ушах беспрерывно звенело, и это был даже не колокольный похоронный звон, а крики обреченности всех людей города, а то и Тейвата. Сквозь всю пелену мрака, Альбедо вдруг услышал слабую колыбельную мелодию, словно сам Бог спустился к нему, чтобы вытащить из этого кошмара. Как будто целебная лирная песня, которая волшебным образом очищала черное сердце внутри, снимая оковы боли и страха.

May the winds carry forth my soul when I'm gone May the harsh of the storm never linger for long

Все начинает растворятся. Весь ужас и муки исчезают, будто их никогда и не было, оставляя за собой лишь тихий мелодичный голос безымянного барда в голове.

May the birds ever fly where their journey leads them May the land and the skies be ever blessed with freedom

***

Распахнув веки, Альбедо со жмурился от головной боли и резкого жара. Кажется, прежде он никогда не болел, даже после долгих экспедиций на Драконий Хребет. Это был всего лишь кошмар. Утреннее солнце нещадно мучило и без того уставшее лицо. 4 часа беспокойного сна казались адом пострашнее, чем отсутствие сна вовсе. Решение прогуляться и проветрить голову казалось очень заманчивым. Ах да, только перед этим надо обязательно заглянуть к Сахарозе в библиотеку, а также изучить отчет по ночной разведке и дописать так и не законченный план на следующие дни, к тому же Магистр Джинн просила сдать результаты нового исследования уже сегодня к обеду… Но не успев составить все свое расписание на сегодня, дверь в лабораторию распахнулось, к тому же на удивление очень громко. Из-за двери выскочила не менее громкая девочка с эльфийскими ушками. Старательно поправляя свой рюкзачок, она широко улыбалась главному алхимику, быстро в припрыжку подбегая к нему. — Доброе утро, братец Альбедо! – радостно воскликнула Кли. — Давай погуляем сегодня? У тёти Сары сегодня бутерброды из рыбки, я хочу в «Хороший охотник»! А потом.. э-э.. потом мы можем пойти поиграть у озера? — Кли.. извини, у меня много работы. Давай в следующий раз? – тихо ответил парень, вздохнув и приобняв малышку. — Но.. ты так говорил вчера. И тетя Джинн так сказала! И братец Кейя ответил то-же-са-мо-е! – она надула щеки, с очень показательной обидой обняла Додоко и села на пол. — Тогда можно я посмешиваю твои новые зелья? Они выглядят такими яркими…и вкусными! Договариваться, а точнее манипулировать Кли умела лучше всех. По крайней мере на Альбедо это работает. — ..Хорошо. Думаю, у меня есть немного времени. Тут же послышался радостный визг, и быстрые проворные ножки побежали к выходу. Алхимик в самом деле не прочь был поесть и провести время с девочкой, тем более он и так собирался это сделать.. рано или поздно конечно. Город не спал, чувствовался запах уже готовых завтраков, люди оживленно разговаривали и работали. Несмотря на всю обстановку в ордене, вера в лучшее у горожан никогда не угасала. В этом был весь Мондштадт. За это он его и любил. Кли вовсю наслаждалась своим завтраком, когда как Альбедо не мог найти силы даже посмотреть на еду, хоть и действительно был истощен. Мысли были слишком хаотичны, на этот случай алхимик всегда носит с собой бумагу. Рисование – лучший способ привести себя в порядок, отвлечься от мелочей и прийти к общему, сосредоточится на главном и отпустить частное. Прикрыв глаза, он вдохнул свежего воздуха, пытаясь поймать вдохновение, прислушаться к Земле и сердцам людей. Повернув голову в сторону фонтана, Альбедо заметил барда, с бирюзовыми глазами и такого же цвета косичками. Музыка чиста и священна. Божественный колокольный звон, нежная колыбельная, одухотворенная баллада. Она объединяет. Наверное, именно благодаря музыке, в мондштадцах все еще течет дух свободы, будь это церковный хор или пьяные ночные песни в таверне «Доля ангелов». Рука сама скользнула с кусочком угля по листу бумаги, и пока Кли уплетала порцию своего брата, в его руках начал появляться образ неизвестного ему барда, с лирой в руках и легкой как ветерок улыбкой. На голове красивого юноши чуть колыхал от утреннего теплого ветра нежнейший белый цветок, который напоминал алхимику времена, когда он только прибыл в Мондштадт. От юноши не проскользнули мимо взгляды уже известного среди горожан художника, его холодные голубые глаза словно ловили каждую ноту барда, запечатляя музыку в лице незнакомого музыканта на бумаге. — Альбедо-о-о!! Ты меня слышишь?? – чуть громче воскликнула девочка, выводя алхимика из своих мыслей. – Пошли скорее! Пока Кли тащила брата за руку, тот совсем расслабился, словно очистил все мысли, что засели у него с самой ночи. Улыбка озаряло все такое же уставшее лицо, а портрет безымянного барда так и остался лежать у ресторана на столике, чуть поднимаясь и опускаясь от ветра. Стоило Альбедо обернуться, на фонтане никого не оказалось.