Саундтрек одиночества

Юн А любила вечерние смены за их предсказуемость. После семи в кафе становилось меньше посетителей: кто-то заходил переждать дождь, кто-то забирал кофе по дороге домой, а те, кому хотелось поговорить с бариста о погоде, работе или собственной неудавшейся жизни, предпочитали более людные места. Её это устраивало. За стеклом мелкий дождь растягивал свет фонарей по мокрому асфальту. В кафе пахло кофейными зёрнами, нагретым молоком и выпечкой, которую по неизвестной причине всегда выкладывали к вечеру, когда покупать её было уже некому. Из старых колонок негромко доносился трот; один и тот же плейлист включали столько месяцев подряд, что Юн А научилась определять следующую песню по первым двум нотам. Она сидела за стойкой, положив перед собой блокнот. На левой странице остались заметки к университетскому заданию: рекламная кампания сети магазинов, целевая аудитория, неудачный слоган, два варианта ему на замену. Правую занимали бессмысленные цветы, стрелки и цифры — Юн А выводила их только затем, чтобы начальница, проверяя зал по камерам, решила, будто сотрудница занята чем-то полезным. Ручка медленно вращалась между пальцами. Юн А время от времени поднимала глаза и оглядывала зал, хотя смотреть там было не на что. Стул у окна по-прежнему шатался. На плитке возле входа темнела тонкая трещина, которую обещали заделать ещё зимой. У бутылки с карамельным сиропом засохла капля — Юн А замечала её третий день, но всякий раз находила дело поважнее. Здесь почти ничего не менялось, и именно поэтому ей нравилось работать по вечерам. Кафе не задавало вопросов и не обращало внимания, когда она уставала настолько, что переставала следить за разговором на середине фразы. До конца смены оставалось два с половиной часа. Юн А закрыла блокнот, взяла тряпку и принялась протирать стойку. За окном люди торопились к метро, наклонив зонты против ветра. В этот момент над дверью неожиданно звякнул колокольчик. Она не сразу повернулась. Посетители обычно несколько секунд стояли у меню, пытаясь найти напиток, который заказывали каждое утро, однако вошедший направился к стойке без колебаний. Шаги звучали уверенно, хотя в их ровном ритме угадывалась едва заметная заминка. Когда Юн А подняла голову, парень уже остановился напротив кассы. — Американо без сахара, — произнёс он, даже не взглянув на меню. На нём была тёмная куртка, насквозь промокшая на плечах. Капюшон съехал назад, а с рукавов на пол стекала вода. Под глазами залегли тени, а волосы слиплись от дождя, однако усталым он не выглядел — скорее раздражённым тем, что тело всё-таки требовало отдыха. — Хорошо. Минуту. Юн А развернулась к кофемашине. Вежливость никогда не относилась к её сильным сторонам, из-за чего управляющая регулярно проводила с ней воспитательные беседы. По мнению руководства, бариста считался лицом заведения и обязан был выглядеть приветливо, даже представляя, как надевает стакан с горячим латте на голову очередному клиенту. Юн А возражала, что лицо заведения получает слишком мало, чтобы постоянно улыбаться. Руководство шутку не оценило. Пока готовился кофе, посетитель занял крайний табурет. Он положил ладонь на стойку, и Юн А заметила свежую ссадину на костяшке. Кожа вокруг покраснела, а на указательном пальце запеклась кровь. Парень, судя по спокойствию его движений, либо не чувствовал боли, либо давно привык её игнорировать. Юн А поставила чашку перед ним. — Осторожно, горячий. Он впервые посмотрел на неё прямо. Взгляд быстро прошёлся её по лицу, фартуку, закрытому блокноту возле кассы и снова вернулся к глазам. Заигрывать он, похоже, не собирался, скорее оценивал её с ленивым вниманием человека, привыкшего замечать больше, чем следовало. — Ты всегда такая весёлая? — спросил он с едва заметной улыбкой. — Или только со мной? Юн А выдержала его взгляд. — Я всегда такая. И с вами, и без вас. Он тихо фыркнул и попробовал кофе. — Горько. Почти как утро после похмелья. — Хотите сахар? — А если я захочу соль? Юн А приподняла бровь. Она пока не понимала, зачем он устраивает этот цирк, однако давать ему ожидаемую реакцию не собиралась. — В следующий раз принесу солонку. Парень усмехнулся, опустив глаза к стакану. Несколько минут они молчали. Юн А протирала поднос, наблюдая за посетителем в отражении витрины. Он смотрел на улицу и постукивал ногтем по краю стакана, сохраняя ровный ритм. Потом его челюсть напряглась, а пальцы плотнее обхватили стакан. Что-то произошло до того, как он вошёл сюда. Возможно, драка объясняла повреждённую руку, хотя с таким же успехом он мог упасть, ударить стену или ввязаться в неприятности, которым ещё не придумали название. Спрашивать Юн А не собиралась. Люди часто принимали обычное внимание за приглашение рассказать всё, что накопилось за последние десять лет. Она убрала поднос и вернулась к блокноту, но открыть его не успела. — У вас тут уютно, — сказал парень, продолжая смотреть на дождь. — Почти как в морге. Тихо, чисто, никто не дёргает. Юн А повернула к нему голову. Придурок. — Приятно, что вы оценили. — Если бы ты ещё улыбнулась, я мог бы решить, что не умер. — Если бы вы шутили смешнее, я бы даже притворилась живой. На этот раз он заливисто рассмеялся, слегка согнувшись, чем ввёл её в недоумение чересчур истерическим поведение. Затем парень развернулся на табурете и чуть склонил голову, рассматривая её уже без прежней небрежности и улыбки. Эмоции сменились буквально за несколько секунд. — А ты никогда не притворяешься? Вопрос прозвучал спокойнее предыдущих, и именно поэтому Юн А не стала отвечать. Она взяла оставленный кем-то стакан с водой, убрала его под стойку, бросила взгляд на кассу, хотя прекрасно знала, что там всё в порядке. Посетитель не настаивал. Он допил американо, поставил чашку на блюдце и поднялся. Мокрая куртка куртки зашуршала, когда он поправил капюшон. На полу возле табурета собралась небольшая лужа. — Ладно, — произнёс он. — Не буду мешать вам не улыбаться. Юн А скрестила руки на груди. — Очень любезно. Он усмехнулся и направился к выходу, не попрощавшись. Над дверью коротко звякнул колокольчик, внутрь ворвался сырой воздух, а через секунду стекло снова отделило кафе от дождливой улицы. Юн А взяла тряпку, чтобы вытереть воду возле табурета, затем остановилась и посмотрела на стойку. Последние несколько минут она протирала одно и то же место.