Саундтрек одиночества

Через три дня у Юны выдался свободный вечер. Она потратила первую половину дня на университетский проект, вторую — на попытку подобрать к нему нормальное название, после чего закрыла ноутбук и решила, что новый блокнот поможет больше, чем очередной час перед экраном. Старый распух от чеков, стикеров и вырванных страниц; пружина разошлась у нижнего края, поэтому листы приходилось придерживать ладонью. Книжный магазин находился возле станции метро, на втором этаже торговой галереи. Здесь продавали канцелярию, открытки и книги, которые посетители чаще фотографировали, чем покупали. В будний вечер людей было немного. Из динамиков негромко играло фортепиано, за окнами зажигались вывески, а между стеллажами пахло бумагой и деревянными полками. Юн А прошла к отделу канцелярии и остановилась перед рядом блокнотов. Обложки различались цветом, фактурой и ценой, хотя внутри почти везде предлагались одинаковые страницы. Она выбрала два варианта: тонкий серый блокнот на кольцах и тёмно-зелёный, тяжёлый, в плотном переплёте. Первый помещался в сумку. Второй выдержал бы сумку. Юн А раскрыла серый, проверила бумагу и услышала неподалёку знакомый голос. — Я уже сказал, что не приеду. Она замерла, продолжая смотреть на пустую страницу. У Ин стоял у соседнего стеллажа, где были выставлены ежедневники и небольшие сборники поэзии. На нём была голубая толстовка, капюшон собрался складками на затылке. В одной руке он держал телефон, в другой — пачку сигарет, по которой рассеянно постукивал большим пальцем. — Передай ему, что у меня другие планы, — продолжил он после недолгой паузы. — Какие именно, его не касается. Собеседник, судя по выражению лица У Ина, не согласился. — Пусть думает что хочет. Мне уже всё равно. Он отключил звонок и убрал телефон в карман. Повернувшись, сразу заметил Юну. Они несколько секунд смотрели друг на друга через невысокий стеллаж. На лице У Ина появилось выражение, которое можно было принять за досаду, если бы уголок рта не дрогнул следом. — У тебя странный способ соблюдать дистанцию. Юн А закрыла блокнот. — Я пришла сюда раньше вас. — Это пока ничем не доказано. — Можем попросить запись с камеры. — Значит, всё подготовила заранее. — Вам часто кажется, что за вами следят? — Только когда нахожу знакомую баристу между поэзией и классикой. Он подошёл ближе, остановившись с другой стороны полки. В кафе между ними всегда находилась стойка, и теперь её отсутствие ощущалось непривычно. Ощущалась непривычно также и разница в росте, которая была непонятна, пока Юн А стояла на пьедестале барной зоны. По её впечатлению между ними было около десяти сантиметров. Юн А могла уйти, не дожидаясь конца разговора, однако осталась на месте. — Вы же говорили, что следующей встречи может не быть. — Я сказал «может». Формулировки имеют значение. — Особенно когда нужно избежать ответственности за собственные слова. У Ин посмотрел на блокноты у неё в руках. — Зелёный. — Я не просила совета. — Серый развалится через месяц. — С чего вы решили? — У него крепление держится на честном слове, а ты набьёшь его бумажками и будешь таскать вместе повсюду. Юн А перевела взгляд на металлические кольца. Одно действительно сидело чуть неровно. — Очень содержательный анализ. — Я разносторонне одарён. — Пока заметен только талант появляться без приглашения. — И выбирать хорошие блокноты. У Ин вынул из её рук зелёный, проверил корешок и несколько раз пролистал страницы. Рядом на полке лежал небольшой сборник японских трёхстиший в корейском переводе. Его взгляд задержался на обложке. Он отдал блокнот обратно, взяв книгу и раскрыв примерно посередине. — Читаете стихи? — спросила Юн А. — Похоже? — Не очень. У Ин пробежал глазами несколько строк, и привычная насмешка исчезла. Он перелистнул страницу, затем ещё одну. — У матери был похожий сборник, — произнёс он, всё ещё глядя в книгу. — Она любила хокку. Слова прозвучали ровно, однако он сразу закрыл том и вернул его на место. Юн А взяла зелёный блокнот. У Ин заметил её выбор и довольно кивнул. — Разумное решение. — Не приписывайте его себе. — Поздно. Я уже горжусь. Юн А направилась к кассе. Он пошёл рядом, не спрашивая разрешения. — Вы ничего не покупаете? — спросила она. — Я здесь коротал время за телефонным разговора. — Неудачно. — Почему? Разговор закончился. — Зато начался другой. — Этот приятнее. Юн А посмотрела на него. — Три дня назад вы потратили десять минут, объясняя, почему мне не следует вами интересоваться. — Я не просил интересоваться сейчас. — И всё же идёте следом. — Выход в той же стороне. Он свернул к выходу раньше неё. Юн А расплатилась за блокнот, убрала чек внутрь и вышла из магазина. Через стеклянные двери торговой галереи было видно, что на улице снова начался дождь. Мелкие капли оседали на тротуаре, пока ещё не успевая собраться в лужи. У Ин стоял под навесом возле автомата с напитками. При её появлении он опустил телефон. — Ты всё-таки взяла зелёный. — Рада, что вечер прошёл не зря. — Можешь написать на первой странице моё имя. — Зачем портить новую вещь? — Чтобы помнить, кому обязана удачной покупкой. Юн А остановилась возле автомата и достала из сумки зонт. Одна из спиц зацепилась за ткань, поэтому купол раскрылся только со второй попытки. У Ин опустил монету в приёмник и нажал кнопку. Автомат загудел, однако банка не выпала. — Вас сегодня все игнорируют, — заметила Юн А. — Техника чувствует твоё влияние. Он ударил ладонью по боковой стенке. Внутри что-то щёлкнуло, и банка с грохотом скатилась в отсек. — Тонкая работа. — Опыт. — Не сомневаюсь. У Ин открыл газировку, сделал глоток и прислонился плечом к автомату. Уходить он не торопился. Юн А сложила чек и убрала его в карман блокнота. — Я чего-то жду? — спросил он. — Вы лучше меня знаете. Обычно сценарий придумываете вы. — Сценарий? — Приходите, говорите одно, через несколько дней ведёте себя противоположным образом. Затем делаете вид, что ничего не произошло. У Ин провёл языком по внутренней стороне щеки. — Ты слишком серьёзно относишься к разговорам за кофе. — Сегодня кофе нет. — Вот и проблема. Юн А посмотрела на него, ожидая нормального ответа. Он выдержал несколько секунд, затем отвёл взгляд к улице. — Мы случайно встретились в магазине, — сказал он. — Поболтали как знакомые. Никакой тайной схемы. — В кафе тоже не было схемы? — Там я обозначил границы. — Вы обозначили мои намерения, а потом обиделись на них. — Я не обиделся. — Тогда зачем пришли? У Ин приподнял банку. — Кофе. — Который почти не выпил. — Был горячий. — Через двадцать минут тоже? Он усмехнулся, но ответ не нашёлся сразу. — Тебе обязательно разбирать каждую мелочь? — Только те, которые мне настойчиво подсовывают. — Можно было не обращать внимания. — На вас? — В том числе. Юн А закрыла зонт: под навесом он только мешал. — Оранжевые штаны, посещения одного и того же кафе. Если хотите стать незаметными, придётся пересмотреть стратегию. У Ин тихо рассмеялся и сделал ещё один глоток. — Ладно. Здесь ты права. — Неожиданно. — Не привыкай. — Не собиралась. Дождь усилился. По крыше навеса застучали капли, прохожие прибавили шаг, а очередь у автобусной остановки сместилась ближе к стене. У Ин поставил банку на верхнюю панель автомата. — Я не люблю, когда к моим появлениям привыкают. Юн А не сразу поняла, что он всё-таки ответил на её вопрос. — Поэтому решили появиться ещё раз и предупредить? — Предупреждение лучше молчания. — Вы выбрали очень запутанный способ не давать надежду. — Я знаю, как бывает. — Со мной? — С людьми. Он скрестил руки на груди, и мягкие складки толстовки собрались у локтей. — Сначала им интересно, потом они хотят понять. Когда понимание не получается, начинают исправлять. Через некоторое время выясняется, что ты обязан стать удобнее в благодарность за их усилия. — Я не собираюсь вас исправлять. — Все так говорят. — Не все работают с кофемашиной. У меня уже есть техника, которую приходится чинить против её воли. У Ин рассмеялся, но без прежней натянутости. — Не сравнивай меня с кофемашиной. — Она хотя бы показывает код ошибки. Он покачал головой, разглядывая её с неожиданным интересом. — Ты сама не знаешь, куда лезешь. — Я никуда не лезу. Мы разговариваем возле автомата. — Ты понимаешь, о чём я. — Понимаю. Вы заранее предупреждаете, что разочаруете, чтобы потом не отвечать за последствия. Улыбка сошла с его лица. — Ты сам не знаешь, чего хочешь, — добавила Юн А, прежде чем успела вернуть официальное обращение. У Ин чуть приподнял брови. — Наконец-то. — Что? — Перестала разговаривать со мной как с посетителем. Юн А поняла, что перешла на «ты», и помрачнела. — Не радуйся. — Поздно. Он снова взял банку, но пить не стал. — Возможно, я действительно не знаю, — сказал У Ин после паузы. — Знаю только, что не хочу однажды увидеть жалость на твоём лице. — Для жалости вы слишком раздражающий. — Обнадёживает. — И если я увижу что-то неприятное, сама решу, что с этим делать. Его взгляд задержался на ней дольше обычного. — Тебе не понравится. — Не выдавай предположение за факт. — Упрямая. — Наблюдательный. У Ин поставил недопитую банку возле урны и оттолкнулся от автомата. — Ладно. Считай, что я предупредил. — Уже второй раз. — Для надёжности. Он шагнул под дождь, накинув капюшон. Юн А раскрыла зонт и двинулась к переходу. У светофора их пути расходились: ей нужно было к метро, ему — в переулок за торговой галереей. — У Ин, — окликнула она. Он обернулся. — Что? Юн А хотела спросить, кто звонил ему в магазине и почему он выглядел обеспокоенным. Вопрос уже оформился, однако произносить его она не стала. — Ничего. У Ин всмотрелся в её лицо, словно услышал несказанное, и криво улыбнулся, зайдя в переулок. Юн А дождалась зелёного сигнала, пересекла дорогу и остановилась под козырьком закрытого павильона. На табло возле входа в метро появилась надпись о задержке поездов из-за технической неисправности. Внизу уже собиралась толпа. Она открыла приложение с автобусными маршрутами. До дома выходило почти полтора часа с пересадкой. Сзади раздался низкий звук двигателя. Чёрный Мустанг с двумя жёлтыми полосами выехал из переулка и остановился у края тротуара. Стекло со стороны пассажира опустилось. У Ин сидел за рулём, положив одну руку на верхнюю часть руля. — Садись. Подброшу. Юн А наклонилась к окну. — Ты только что объяснял, почему от тебя стоит держаться подальше. — А метро объясняет, почему сегодня лучше ехать по земле. — Есть автобусы. — Есть. Если хочешь провести вечер, прижавшись к чужому рюкзаку, не смею мешать. Она посмотрела на автомобиль, затем на него. У Ин разблокировал дверь, но Юн А не двинулась с места. Вместо этого достала телефон и сфотографировала номер автомобиля. Он проследил за её действиями. — Разумно. — Я отправлю его подруге. — Ещё разумнее. — Если через час не напишу, она обратится в полицию. — Тогда придётся довезти тебя вовремя. Репутация и без того сомнительная. Юн А отправила фотографию Ши Вон вместе с коротким сообщением: "Еду домой. Позвоню через час." Ответ пришёл почти сразу: "ЭТО ЕГО МАШИНА???" Следом: "Номер сохранила. Геолокацию включи. И потом всё расскажешь." Юн А включила передачу местоположения, убрала телефон и открыла дверь. В салоне пахло кожей и сладкими конфетами. На центральной панели лежали несколько разноцветных фантиков, зарядный кабель и солнцезащитные очки. В остальном автомобиль оказался на удивление чистым. Она поставила сумку в ноги и пристегнулась. — Куда? — спросил У Ин. — Сонпхагу. Возле станции Чамсиль. Он ввёл адрес в навигатор. Музыка играла тихо — гитара, ровный барабанный ритм, мужской голос, который Юн А не узнала. Мустанг плавно влился в поток. Первые несколько минут они ехали молча. Вода стекала по лобовому стеклу, дворники ходили с размеренной частотой, вывески магазинов растягивались в мокрых отражениях. Юн А держала на коленях новый блокнот. У Ин мельком посмотрел на него. — Что будешь записывать? — Идеи для проекта. — Звучит скучно. — Политическая кампания районного кандидата. Его пальцы чуть сильнее сжали руль. — Настоящего? — Вымышленного. Учебное задание. — Хорошая профессия. Учишься убедительно врать. — Маркетинг не всегда строится на вранье. — Конечно. Иногда вранье упаковывают так, чтобы его было вкусно кушать. Юн А повернула к нему голову. — Есть опыт? — У меня есть телевизор. Ответ прозвучал небрежно, но тему он закрыл слишком быстро. Юн А раскрыла блокнот и проверила внутренний карман, куда положила чек. — Ты всегда фотографируешь номера машин перед поездкой? — спросил У Ин. — Только когда водитель сам предупреждал, что ему нельзя доверять. — Я не говорил, что нельзя. — Ты сообщил, что исчезаешь без объяснений, не любишь вопросов и заранее считаешь любое участие попыткой тебя переделать. — В таком пересказе звучит хуже. — Я ничего не добавляла. — Вот и проблема. Юн А закрыла блокнот. — Тебе мешает, когда люди понимают слова буквально? — Мне мешает, когда они уверены, что понимают меня. — Тогда выражайся точнее. У Ин усмехнулся. — Ты всё усложняешь. — А ты обрезаешь любой разговор до фразы «ничего не значит». Это экономит время, но не делает тебя понятнее. Он перестроился в соседний ряд, пропуская автобус. — Может, я и не хочу быть понятным. — Тогда зачем возвращаешься? В машине стало тише, хотя музыка продолжала играть. У Ин смотрел на дорогу, постукивая большим пальцем по рулю. — Не знаю, — ответил он наконец. Юн А ожидала очередной шутки и потому не сразу поверила, что услышала честный ответ. — Приемлемо, — сказала она. — Что? — Впервые за вечер ты не придумал объяснение. — Не привыкай. — Уже предупреждал. На следующем перекрёстке загорелся красный. У Ин остановился, опустил голову и тихо рассмеялся. — Ты запоминаешь слишком много. — Приходится. Иначе ты перепишешь разговор в удобной версии. — Обвинение серьёзное. — Можешь подать жалобу. — Кому? — Запишешь в мой блокнот. Он посмотрел на неё, и на этот раз в улыбке не было ни вызова, ни попытки спрятать раздражение. — Тогда выдели мне отдельную страницу. Я, судя по всему, занимаю много места. Юн А отвернулась к окну прежде, чем он успел заметить её реакцию. Свет сменился, машина снова тронулась. У станции Чамсиль она попросила остановить возле круглосуточной аптеки. До дома оставалось несколько кварталов, но точный адрес сообщать пока не хотелось. У Ин припарковался у тротуара. — Дальше дойдёшь? — Здесь светло и людей достаточно. — Я спросил не об этом. — Дойду. Юн А отстегнула ремень и взялась за ручку двери. — Спасибо. — За блокнот или поездку? — Блокнот я выбрала сама. — Неблагодарная. Она открыла дверь, но перед выходом обернулась: — Это ведь ничего не значит? У Ин понял, что она возвращает ему собственную формулировку. — Конечно, — ответил он после короткой паузы. — Я подвожу всех случайных знакомых через половину города. — Так и думала. Юн А вышла и закрыла дверь. Прежде чем отойти, наклонилась к приоткрытому окну. — Ши Вон ждёт сообщение. — Напиши, что опасный незнакомец оказался разочаровывающе воспитанным. — Не буду портить тебе репутацию. — Поздно. Ты видела меня со сборником стихов. Она улыбнулась и выпрямилась. У Ин включил поворотник, но не сразу убрал ногу с тормоза. — Юн А. — Что? — До встречи. — Ты говорил, что её может не быть. — Я много лишнего говорю. — Наконец-то точная формулировка. Стекло поднялось. Мустанг отъехал от тротуара и вскоре исчез за автобусом. Юн А проводила машину взглядом, затем написала Ши Вон, что добралась. В ответ пришло семь сообщений подряд, первые четыре состояли только из вопросительных знаков. Она убрала телефон и пошла домой. Новый блокнот тяжело лежал в сумке, не сгибаясь под учебниками. Уже в квартире Юн А открыла его на первой странице и записала тему проекта. Ниже, немного подумав, добавила: "Чем тщательнее человек управляет впечатлением, тем заметнее моменты, когда он теряет контроль." Фраза подходила для анализа публичного образа кандидата. По крайней мере, в проекте она собиралась использовать её именно для этого.