Саундтрек одиночества

После того разговора У Ин пропустил две её смены. Юн А не отсчитывала дни, поскольку после предыдущей недели это уже выглядело бы нелепо. Она работала, переделывала презентацию и спорила с преподавателем в комментариях к проекту. Тот считал, что образ её вымышленного кандидата недостаточно последовательный: в одной части кампании он выступал как жёсткий реформатор, в другой — как понимающий сосед, готовый лично выслушать каждого жителя района. «Аудитория чувствует, когда публичный образ противоречит реальному поведению», — написал преподаватель. Юн А перечитала замечание дважды, затем закрыла документ и пошла принимать заказ. К вечеру пятницы в кафе стало непривычно шумно. За дальними столиками сидела компания студентов, возле витрины спорили две женщины, а ребёнок у окна методично бил трубочкой по пластиковому стакану, проверяя терпение матери и окружающих. Юн А выдала очередной латте и убрала с кассы чек, когда дверь открылась. У Ин вошёл без обычного приветствия. На этот раз он выглядел почти как раньше: жёлтые очки, тёмная куртка, знакомая ленивая походка. Улыбка тоже вернулась, хотя держалась на лице слишком ровно, словно он успел отрепетировать её по дороге. Юн А не стала делать вид, что не заметила его. — Добрый вечер. — Как официально. — Могу не здороваться. — Оставим на следующий раз. Он подошёл к кассе и положил на стойку сложенную купюру. — Двойной американо. Без сахара и без вопросов. — Последнего в меню нет. — Тогда только кофе. Юн А внесла заказ. — Здесь или с собой? У Ин посмотрел на зал, где свободным оставался крайний табурет. — Здесь. Она развернулась к кофемашине. Зёрна с ровным шумом посыпались в жернова, заглушая разговоры за столиками. Пока готовился эспрессо, Юн А чувствовала на себе его взгляд, однако оборачиваться не стала. У Ин первым нарушил молчание: — В прошлый раз ты спросила, всё ли со мной в порядке. — Сегодня не спрашиваю. — Быстро учишься. — Хороший преподаватель попался. Он тихо усмехнулся, но ничего не добавил. Юн А налила воду, закрыла стакан крышкой и поставила на стойку. — Ваш заказ. У Ин взял кофе, однако к табурету не пошёл. Сделал глоток, поморщился от температуры и остался стоять напротив неё. — Горячий, — сказала Юн А. — Я догадался. — Не похоже. Он опустил стакан. — Ты обиделась? Вопрос прозвучал буднично, будто речь шла о неправильно пробитом заказе. — На что? — На прошлый разговор. — Вы переоцениваете его значение. — Хорошо. Он ответил слишком быстро, и Юн А окончательно поняла: за кофе У Ин не приходил. Напиток требовался ему как повод остаться у стойки, не объясняя, зачем он вернулся после резкого ухода. — Вы хотели что-то ещё сказать? — спросила она. — С чего ты взяла? — Стоите и ждёте, пока я сама угадаю. Вы обычно так делаете. — А ты обычно угадываешь? — Пока справлялась. У Ин провёл большим пальцем по крышке стакана. На костяшках ещё не зажили старые ссадины, хотя новых повреждений не появилось. Юн А опёрлась ладонями о край стойки. — Можно выбрать другое кафе. — Можно. — Но вы снова здесь. — Здесь тихо. Ребёнок у окна в этот момент уронил стакан, мать повысила голос, а студенты за дальним столиком одновременно рассмеялись. Юн А оглядела зал. — Убедительно. — Обычно тише. — Есть места, где вас вообще никто не знает. У Ин посмотрел на неё поверх жёлтых линз. — Я приходил потому, что ты не задавала вопросов. — До прошлой смены. — До прошлой смены. — Один вопрос разрушил всю привлекательность заведения? — Не вопрос. — Тогда что? Он отвернулся к витрине, следя за машинами, проезжавшими по мокрой улице. Несколько секунд Юн А видела только его профиль и напряжённую линию челюсти. — То, как ты посмотрела, — произнёс он наконец. — Как? — Будто ждала честного ответа. — Ужасная ошибка с моей стороны. — Не начинай. — Вы сами пришли продолжить. У Ин снова повернулся к ней. От прежней полуулыбки почти ничего не осталось. — Я иногда исчезаю, Юн А. — Я заметила. — Не надо. — Чего не надо? — Замечать. Она выдержала паузу, пытаясь понять, серьёзно ли он произнёс настолько нелепое требование. — Вы слишком стараетесь быть заметным для человека, которого нельзя замечать. — Моя ошибка. — Очередная. У Ин сжал стакан, и крышка тихо хрустнула под пальцами. — Послушай. Я прихожу, когда мне хочется. Потом могу не появляться неделю, месяц или вообще больше никогда. Не ищи в этом причины и не пытайся выяснить, что у меня происходит. Юн А слушала, постепенно теряя терпение. На его место приходило другое чувство, менее удобное: он говорил с ней, но отвечал явно кому-то ещё. — Вы приехали сюда, чтобы сообщить, что можете не приезжать? — Я был рядом. — Конечно. У Ин опустил стакан на стойку, но руку не убрал. — Я хотел, чтобы потом не было недоразумений. — Каких? — Чтобы ты не решила, будто мои визиты что-то обещают. — Между нами несколько разговоров и плохой кофе, верно? У Ин насторожился, услышав собственную мысль раньше, чем успел произнести. — Примерно так. — Тогда странно, что вам понадобилось лично напомнить мне о масштабе нашей трагедии. У Ин внимательно всматривался в её лицо, словно искал там след обиды и одновременно боялся его обнаружить. — Хорошо. — Тебе, похоже, этого недостаточно. Иначе ты бы уже пил кофе, а не объяснял, почему не стоило сюда приходить. Его губы сжались. — Я пришёл, чтобы потом не было глупых разговоров. — Этот уже состоялся. На мгновение он потерялся, не найдя привычного ответа. Затем усмехнулся, вернув на лицо прежнее выражение. — Вот за это ты мне и нравилась. Прошедшее время он выделил едва заметно, но Юн А услышала. — Переживу. — Не сомневаюсь. У Ин отступил от стойки. Кофе оставался почти полным. — В следующий раз выберите место, где никто не ждёт честных ответов, — сказала она. — Вам там будет спокойнее. — Следующего раза может не быть. — Вы уже предупреждали. Он задержался, будто собирался добавить что-то ещё, но вместо этого развернулся и пошёл к двери. Колокольчик звякнул над его головой. У Ин не обернулся. Ши Вон появилась рядом, когда дверь закрылась. — Я не подслушивала, — объявила она. Юн А взяла оставленный стакан. — Конечно. — Я стояла в двух метрах. Это называется присутствовать при разговоре. Кофе был почти нетронут. Юн А сняла крышку и вылила напиток в раковину. — Он псих. — Возможно. — И грубиян. — Определённо. — Хочешь, в следующий раз я скажу, что кофемашина сломалась? — Она действительно сломана через день. Не придётся врать. Ши Вон прислонилась к стойке. — Он не тебя убеждал. Юн А открыла кран и сполоснула стакан. — Неважно. — Значит, я права. — Значит, тебе пора убрать со столов. — Уже иду. Ши Вон сделала несколько шагов, затем остановилась: — Кстати, про "глупый разговор" было хорошо. — Спасибо. — Могла ещё плеснуть кофе. — Он был горячий. — Тем лучше. Юн А посмотрела на неё. — Столы. — Да-да. Ши Вон скрылась в зале. Оставшуюся часть смены Юн А работала без ошибок. Она не перепутала заказы, не налила лишнего молока и закончила уборку раньше обычного. Неприятное спокойствие держалось до самого закрытия, позволяя не возвращаться к разговору, пока в кафе находились люди. Когда Ши Вон ушла, а двери были заперты, Юн А достала ноутбук и открыла университетский проект. На экране по-прежнему висел комментарий преподавателя: "Аудитория чувствует, когда публичный образ противоречит реальному поведению." Она несколько секунд смотрела на фразу, затем добавила в заметки: «Чем сильнее расходятся сообщение и действия, тем меньше доверия вызывает выбранный образ». Формулировка подходила для презентации. К У Ину она тоже имела отношение, хотя признавать это не хотелось. Выступление получилось слабым. Она закрыла ноутбук и начала проверять кассу. На полке забытых вещей всё ещё лежала монета, оставленная У Ином во время одного из первых визитов. С момента находки никто не спрашивал о ней, а сам владелец успел несколько раз побывать в кафе и ни разу не вспомнил. Юн А сняла монету с полки и бросила в банку с чаевыми. Та ударилась о дно, смешавшись с остальными. Больше хранить её отдельно не имело смысла. После этого Юн А выключила свет и ушла домой.