Саундтрек одиночества

В пятницу У Ин написал за час до закрытия. Бой перенесли на десять двадцать. Заехать не успею. На входе назовёшь своё имя. Ни приветствия, ни адреса — он прислал точку на карте отдельным сообщением. Юн А открыла её и увидела городской квартал района Хондэ, где после девяти вечера открывались клубы, и район оживал. У Ин: Если передумала, скажи сейчас. Она перечитала последнюю фразу, закрыла карту и вернулась к кофемашине. В зале оставались двое посетителей: мужчина у окна допивал фильтр-кофе, а девушка за дальним столиком печатала на ноутбуке, время от времени проверяя телефон. Ши Вон вытирала витрину. Заметив, что Юн А в третий раз смотрит на экран, она положила тряпку на стойку. — Адрес прислал? — Да. — И что там? — Какой-то клубешник в центре. — Разумеется. Юн А внесла в журнал последнюю продажу и закрыла кассовый ящик. — Что именно тебя удивляет? — Я надеялась на ресторан. Хотя бы средненький. — Он не называл это свиданием. — Конечно. Люди обычно приглашают друг друга на подпольные бои исключительно ради культурного обмена. Юн А сняла фартук и прошла в подсобку. В сумке лежали чёрные джинсы, облегающая тёмная футболка с круглым вырезом и короткая куртка, которую было не жалко пропитать сигаретным дымом. Совет У Ина не надевать белое она предпочла не обсуждать. Ши Вон появилась в дверях, пока Юн А переодевалась. — Ты точно решила ехать? — Да. — После того, что видела в прошлый раз? Юн А застегнула джинсы и посмотрела на неё. — Именно поэтому. Ши Вон прислонилась к косяку. В её лице не было прежнего желания устроить допрос, осталась сосредоточенная настороженность. — Хорошо. Тогда не стой там из упрямства, если станет невыносимо. — Не буду. Юн А натянула водолазку и поправила волосы. — Мне уже пора. Юн А вызвала такси и вышла через служебную дверь. Водитель дважды переспросил адрес. Навигатор привёл их к зданию с яркой неоновой надписью "Fight club". Над дверью горела белая лампа, выхватывая из темноты металлический козырёк и двух мужчин в одинаковых чёрных куртках. Юн А расплатилась, вышла и подошла к двери. Один из охранников оттолкнулся от стены. — Хан Юн А. Он сверился со списком на телефоне и открыл дверь. За ней находился узкий тамбур с бетонными стенами, стойкой охраны и лестницей, уходившей на нижний этаж. — Вас встретят внутри. Музыка становилась громче с каждой ступенью. На площадке внизу стояла девушка с короткими светлыми волосами, одетая в чёрную кожаную куртку. Под мышкой она держала планшет, а на поясе висела небольшая сумка, из которой выглядывали пачки купюр и разноцветные пластиковые браслеты. — Юн А? — Да. — Хе Рин. У Ин сказал, что ты придёшь. Она наклеила синий браслет на запястье Юны и толкнула следующую дверь. В центре нижнего этажа стоял ринг, освещённый рамой прожекторов. Вдоль ограждения плотной стеной собирались зрители, над их головами поднимался табачный дым, перемешанный с жаром и запахом алкоголя. Слева работал бар, срава несколько человек принимали ставки за длинными столами. Металлический помост тянулась вдоль трёх стен, позволяя смотреть на ринг сверху. Один из бойцов как раз покидал площадку. Его сопровождал мужчина с полотенцем на плече, а судья уже вызывал следующую пару. Публика перекрикивала музыку, выкладывая деньги на столы и споря о коэффициентах. Юн А остановилась у входа. — Ты впервые? — спросила Хе Рин. — Это настолько заметно? — Ты сначала нашла все выходы, потом посмотрела на охрану и только после этого — на ринг. — Профессиональная привычка. — Работаешь в пожарной инспекции? — В кафе. Хе Рин усмехнулась. Она указала планшетом в сторону стойки ставок. У Ин стоял там вместе с двумя мужчинами. Сегодня на нём были привычные жёлтые очки и белая футболка с красными штанами, что делало его заметным среди сотрудников, да и всех посетителей. Он сверял цифры в телефоне с листом, лежавшим на столе, и слушал мужчину слева, не перебивая. Тот говорил быстро, несколько раз указал в сторону ринга и начал повышать голос. У Ин ответил что-то негромко и улыбнулся. Мужчина сразу замолчал. Юн А прежде не видела его таким. В кафе он позволял себе лениться, раздражать её и растягивать разговор, пока кофе остывал. Здесь каждое движение имело цель: он проверил сумму, вычеркнул строку, передал лист сотруднику и лишь после этого поднял голову. Их взгляды встретились. У Ин коротко застыл, прошёлся по ней глазами сверху вниз, одобрительно улыбнулся, затем передал телефон мужчине рядом и направился к ним. — И это ты прячешь под мешковатой одеждой и рабочими фартуками? Она засмущалась, не найдя, что ответить. Хе Рин протянула ему планшет. — Пока ты проверял вход, Чон Сок дважды изменил сумму в третьей паре. — Я не проверял вход. — Конечно. У тебя внезапно появился интерес к работе охраны. У Ин взял планшет, быстро просмотрел таблицу и вернул обратно. — Заморозь ставку до подтверждения соперника. — Уже. — Тогда зачем спрашивала? — Хотела услышать, как ты бесишься. Хе Рин ушла к столам. У Ин проводил её недовольным взглядом. — У вас что-то было? — спросила Юн А. — С ней? — У Ин удивлённо вскинул брови. Но Юн А не стала повторять вопрос, давая понять, что он был серьёзен. — Ревнуешь? Он склонил голову, не скрывая улыбку, но всё-таки дал ответ: — Нет, она не мой типаж. — А какой твой? — Ты. — Очень развёрнуто. — Юн А тяжело вздохнула, понимая, что на откровенные разговоры его сейчас точно не выведешь. Они поднялись по металлической лестнице. Ступени вибрировали от баса и движения людей. На середине пути снизу хлынула новая волна посетителей, кто-то задел Юну плечом, другой попытался протиснуться между ними. У Ин протянул руку назад, не оборачиваясь. И Юн А вложила пальцы в его ладонь. Он провёл её через толпу к помосту и только там остановился. Пространства вокруг стало больше, однако руки они разомкнули не сразу. У Ин первым перевёл взгляд на соединённые пальцы. С помоста открывался весь зал. Внизу очищали покрытие ринга, у стойки бара разливали напитки, а возле технического прохода разминались бойцы. Один из них выделялся ростом и светлыми волосами, падавшими на лоб. Его кисти были забинтованы, на плечах лежало полотенце. Двигался он без показной агрессии, медленно перенося вес с одной ноги на другую и проверяя суставы. — Джокер? — спросила Юн А. — Ага. — Почему Джокер? — Посмотри на его рот. Характер тоже подстать прозвищу, когда слетает с катушек, становится просто сумасшедшим без инстинкта самосохранения. — А настоящее имя? — Если захочет, скажет сам. На ринг поднялась следующая пара. У Ин отступил от перил, пропуская сотрудника с коробкой бутылок, затем встал рядом с Юной. — А ты здесь в роли кого? — спросила она. — По вечерам — организатором. Договариваюсь о боях, выплатах и людях, которые уверены, что выстоят против этой машины хотя бы минуту. Она снова посмотрела вниз. — Джокер работает на тебя? — У него контракт на несколько боёв. Я нахожу соперников, договариваюсь о сумме и беру процент. — Выгодно. — Иначе я бы этим не занимался. — А ему? У Ин опёрся предплечьями о перила. — До меня он дрался за меньшие деньги, без врача и с организаторами, которые могли исчезнуть после боя. Сейчас он получает оговорённую сумму, даже если ставки провалятся. Внизу Хе Рин подняла руку, привлекая его внимание. У Ин прочитал сообщение на телефоне и нахмурился. — Соперника заменили. — Это плохо? — Зависит от того, кто вышел вместо него. Он направился к лестнице, но остановился. — Подожди здесь. Юн А не сдвинулась с места. — Ты пригласил меня посмотреть. — Юн А... — Я не полезу на ринг. У Ин выдохнул через нос, затем коротко кивнул. — Тогда не отставай. Они спустились на нижний этаж и прошли вдоль стены к технической зоне. За неприметной дверью находился коридор с раздевалками, медицинской комнатой и выходом к рингу. Здесь музыка звучала глуше, зато отчётливее слышались удары по тренировочным лапам и команды тренеров. Джокер стоял возле скамьи, пока мужчина в спортивной куртке перематывал ему левое запястье. Вблизи он казался ещё выше; лицо оставалось спокойным, только желваки двигались, когда он сжимал зубы. Увидев У Ина, Джокер кивнул в сторону раздевалки напротив. — Поставили Нам Гю. — Ты соглашался на Пэка. — Пэк не вышел. Деньги те же. — Вес не тот. — Разница четыре килограмма. — Шесть. — Я справлюсь. У Ин остановился перед ним. — Мы можем перенести бой. — Мне нужны деньги сегодня. Разговор оборвался, когда Джокер заметил Юну. — Это она? У Ин помрачнел. — Кто? — Бариста. Юн А подняла брови. — Мы знакомы? — Нет. Но он месяц приезжал на тренировку со стаканами из одного кафе. — В Сеуле много кофеен, — сказал У Ин. — С одним и тем же логотипом? — Сосредоточься на бое. Джокер протянул Юне здоровую руку. — Джокер. — Юн А. — Знаю. — Конечно. У Ин перевёл взгляд с одного на другую. — Закончили? — Пока, — ответил Джокер. Мужчина возле скамьи затянул бинт и поднялся. — Плечо береги. После прошлой недели ещё не восстановилось. — С ним всё нормально. — Именно поэтому ты второй день не поднимаешь руку до конца? У Ин резко повернулся к Джокеру. — Почему я узнаю об этом сейчас? — Потому что у тебя были важные дела со шрифтами. Юн А почувствовала, как к лицу подступает тепло. Из коридора донёсся голос распорядителя: до выхода оставалось две минуты. У Ин взял Джокера за предплечье. — Если плечо поведёт, я останавливаю. — Не остановишь. — Проверим. Он скрылся за дверью. У Ин несколько мгновений смотрел ему вслед. — Ты переживаешь, — сказала Юн А. — У него повреждено плечо, а он вышел против человека тяжелее себя. — Тогда не выпускай. — Он взрослый. Решение принял сам. С ринга объявили имена. Толпа загудела, и У Ин направился к выходу. — Вернёмся на помост? — Хе Рин поднимется к тебе. Мне нужно быть внизу. — Иди. Он ушёл к углу Джокера. Бой начался. Нам Гю был выше и заметно шире в плечах. Он сразу пошёл вперёд, вынуждая Джокера двигаться вдоль канатов. Тот не отвечал силой на силу: смещался, коротко бил по корпусу, уходил из линии атаки и снова выстраивал дистанцию. Сверху движения выглядели почти выверенными, пока первый тяжёлый удар не попал Джокеру в бок. Воздух вышел из него резко, но он не остановился. Через несколько секунд ответил серией, заставив соперника закрыться. Рядом появилась Хе Рин с планшетом. — Пока всё идёт по плану, — сказала она. — Чьему? — У Ин считает, что план его. Джокер обычно имеет другую версию. Внизу У Ин стоял у самого ринга. Первый раунд закончился без явного преимущества. Во время перерыва У Ин поднялся на край помоста, подал воду и что-то сказал Джокеру, придерживая канат. Тот отмахнулся, но всё же несколько раз провернул плечо и нахмурился. — Он уже чувствует боль от травмы, — заметила Юн А. Хе Рин оторвалась от планшета. — У Ин это видит. — Тогда почему бой продолжается? — Потому что Джокер не согласится уйти после одного раунда. А если У Ин снимет его сейчас, они будут ругаться до утра. Прозвучал сигнал. Во втором раунде Нам Гю перестал работать осторожно. Он теснил Джокера к канатам, бил шире и несколько раз заходил в атаку, наваливаясь всем весом. Судья разводил их, но почти сразу они сходились снова. Один из зрителей внизу поднял над головой пачку купюр и закричал, требуя добить светловолосого. Возле стола ставок начался спор; двое мужчин толкали друг друга плечами, пока охранник не встал между ними. Юн А снова перевела взгляд на ринг. После очередного разрыва Нам Гю ударил раньше команды судьи. Джокер успел отклонить голову, но следом соперник зажал его руку и резко потянул вниз. Плечо дёрнулось под неудобным углом. Джокер вырвался, сделал шаг назад и на мгновение опустил левую руку. У Ин поднялся на помост. — Стоп. Судья обернулся к нему. — Бой закончен. Толпа ответила свистом. Джокер покачал головой и снова двинулся к центру. У Ин уже перелезал через канаты. — Я снимаю его. Нам Гю развёл руки, изображая недоумение, а его угол начал громко возражать. Возле столов поднялся новый шум: люди требовали вернуть ставки, кто-то опрокинул пластиковый стакан, несколько человек двинулись к рингу. Хе Рин убрала планшет под мышку. — Отойдём от перил. Юн А не успела ответить. Снизу толкнули металлическую лестницу, и помост дрогнул. Один из зрителей попытался подняться наверх, охранник схватил его за куртку, а стоявшие сзади напирали, не понимая, что происходит. У Ин появился у лестницы быстрее, чем Юн А ожидала. Он поднялся на несколько ступеней, протянул руку и коротко сказал: — Сюда. Она ухватилась за его ладонь. У Ин провёл её за собой вдоль помоста к служебному проходу, прикрывая от толпы плечом. Хе Рин шла следом, отдавая распоряжения охране по телефону. У двери их остановил мужчина в дорогом сером пальто. На лацкане серебрился круглый значок, перечёркнутый восходящей линией. Юн А уже где-то видела эту эмблему. — Ты снял его? — спросил мужчина. У Ин не отпустил руку Юн А. — Да. — На этот бой зашли серьёзные деньги. — Плечо повреждено. — Ставки закрыты. Люди наверху будут недовольны. — Пусть оформят претензию. Мужчина перевёл взгляд на Юну, затем снова на У Ина. — В понедельник потребуется отчёт. — Получите. — И объяснение по возвратам. — Их проведёт Хе Рин. Та остановилась рядом. — Уже провожу. Мужчина поджал губы и отошёл. У Ин проводил его взглядом, пока тот не скрылся за дверью галереи. Его пальцы крепче сжали её руку, затем сразу ослабли. У Ин открыл служебную дверь. — Останься с Хе Рин. — А ты? — Джокер. Он разомкнул пальцы и сбежал вниз по лестнице. Только тогда Юн А заметила, что всё это время держала его за руку. Медицинская комната оказалась тесной и ярко освещённой. Джокер сидел на скамье без футболки, пока врач ощупывал плечо и просил двигать рукой. На скуле темнел след от удара, нижняя губа была рассечена, но разговаривал он вполне уверенно. — Ничего не сломано, — сказал врач. — Однако без снимка не отпущу. Возможен надрыв связок. — Завтра сделаю. — Сегодня. — Уже ночь. — Больницы ночью тоже существуют. У Ин стоял напротив, скрестив руки. Джокер попытался надеть футболку, но движение отозвалось болью. Он выругался и бросил ткань обратно на скамью. — Я мог закончить. — Мог лишиться руки на месяц. — У меня братья ждут ужин. — Тогда оставил бы их без ужина на месяц. Джокер поднял голову. Юн А стояла возле двери, не вмешиваясь. Джокер заметил её. — Ты ещё здесь? — Пока. — Значит, не совсем разумная. — Уже слышала. — От него? — В основном о нём. У Ин открыл шкафчик и достал фиксирующую повязку. — Не надо устраивать знакомство в медицинской комнате. — Лучшего места ты ей не показал, — отозвался Джокер. Юн А прикрыла улыбку ладонью. У Ин швырнул в него свёрнутую повязку. Джокер поймал её здоровой рукой. Врач убрал инструменты в сумку. — Машина будет у выхода через пять минут. Плечо зафиксировать, руку не нагружать. Если появится онемение — сразу в приёмное. Врач вышел. Джокер начал надевать фиксатор, однако одной рукой справлялся плохо. У Ин подошёл, молча забрал ремни и закрепил их на плече. Движения оставались аккуратными, хотя на лице читалось раздражение. — Не затягивай, — сказал Джокер. — Я знаю. — В прошлый раз перетянул. — В прошлый раз ты снял через десять минут. Он закончил с фиксатором и отступил. Джокер проверил ремень, затем взглянул на Юну. — Видишь, какой заботливый? — Пока вижу, что ты очень стараешься его разозлить. В коридоре появилась Хе Рин. — Машина ждёт. Деньги переведу утром. — Наличными, — потребовал Джокер. — Тогда приедешь за ними после снимка. — Вы сговорились? — Мы способны принимать одинаковые очевидные решения независимо друг от друга. Джокер поднялся и забрал футболку. У Ин открыл дверь. — Машина ждёт. — Уже ухожу. Джокер усмехнулся и вышел вслед за Хе Рин. В комнате остались разбросанные бинты, открытая аптечка и спортивная сумка возле скамьи. У Ин опустился перед ней на корточки и начал искать ключи от шкафчика. — Он всегда такой разговорчивый после боя? — спросила Юн А. — Когда получает по голове. — Значит, сегодня был особенно удачный вечер. У Ин фыркнул и отодвинул перчатки, полотенце и несколько упаковок пластыря. Одна из перчаток соскользнула на пол. Снаружи раздался короткий стук. Хе Рин приоткрыла дверь. — Возвраты посчитаны. Чон Сок ждёт тебя у кассы, и он уже начал объяснять, почему виноват кто-то другой. — Иду. Она посмотрела на Юну. — Если хочешь, можешь подождать в комнате за баром. Там тише. — Я вызову ей машину, — сказал У Ин. Юн А повернулась к нему. — Я подожду. — Мне нужно минут двадцать. — Тогда у меня будет двадцать минут тишины. Хе Рин одобрительно кивнула. — Хороший аргумент. У Ин застегнул спортивную сумку. Он задержал на ней взгляд, затем взял сумку и вышел. Комната за баром напоминала служебную кухню, в которой давно перестали готовить. На столе стояли чайник, упаковки лапши и коробка с печеньем, вдоль стены тянулся старый диван, обтянутый потрескавшейся искусственной кожей. Хе Рин поставила перед Юной бумажный стакан с чаем. Хе Рин села напротив и открыла планшет. В таблице на экране тянулись суммы, имена и пометки о возвратах. — Много потеряли? — спросила Юн А. — Достаточно. Ставки вернём полностью, Джокеру выплатит из своей доли. Ещё придётся объясняться с людьми, которые вложили деньги в вечер. Хе Рин закрыла планшет. — Не принимай сегодняшнее решение за доказательство его хорошего характера. У Ин зарабатывает на боях, ставках и вещах похуже. Он умеет считать деньги. — Но остановил бой. — Когда дело касается близких, расчёты ведутся в другой плоскости. Юн А посмотрела в чай. — Он бы возненавидел такую формулировку. — Поэтому ему не скажем. Снаружи музыка постепенно стихала. Сотрудники убирали зал, стулья скребли по бетонному полу, кто-то перекатывал металлические ограждения. Через двадцать минут дверь открылась. У Ин вошёл с курткой через плечо. — Закончили. — Чон Сок признал ошибку? — спросила Хе Рин. — Он признал существование сложных обстоятельств. — Значит, нет. — Завтра признает лучше. Хе Рин поднялась. — Я ухожу. Закрой служебный вход. Она бросила Юне короткое «до встречи» и скрылась в коридоре. У Ин посмотрел на её пустой стакан. — Чай нормальный? — Посредственный. — Здесь стабильные стандарты. Он надел куртку и кивнул в сторону выхода. — Поехали. Зал почти опустел. Работники протирали ринг, за стойкой пересчитывали бутылки, на полу блестели мокрые следы от уборки. Без толпы помещение выглядело меньше и беднее: голый бетон, дешёвые лампы, обшарпанные перила. У Ин шёл рядом, не торопясь. — Слишком много событий? — спросил он. — Да. Он усмехнулся. У выхода двое сотрудников переносили ящики, перекрыв половину коридора. У Ин снова протянул руку назад. Юн А взяла её, и они прошли между стеной и тележкой боком. На улице было холодно и тихо. После клубного гула город казался приглушённым: где-то работал двигатель грузовика, над стоянкой дребезжала вывеска мастерской, издалека доносился сигнал поезда. У Ин направился к Мустангу, но Юн А не отпустила его руку. Он замедлил шаг. — Коридор закончился. — Я вижу. У Ин опустил взгляд на их пальцы. Через мгновение его ладонь развернулась, и он переплёл их руки удобнее. До машины они дошли молча. У Ин остановился у пассажирской двери. — Ключи в другой руке, — сказал он. — Я заметила. — Хорошо. Он не попытался высвободиться. Она отпустила его сама. У Ин открыл дверь и обошёл машину. Юн А пристегнулась и положила ладонь на колено, всё ещё ощущая тепло его пальцев.

***

Машина остановилась у её дома. — Ну вот, — сказал он, заглушив двигатель. — Твоя остановка, мисс. — Не слишком пафосно? — Мог бы выйти и открыть дверь, — он бросил на неё взгляд. — Но боюсь, ты решишь, что я галантный джентельмен. Она закатила глаза, но не вышла. Он тоже не торопился. — Что, не хочешь, чтобы вечер заканчивался? — спросил он, будто невзначай. — А ты? — Смотря, как он заканчивается, — пауза. — В этот раз не приглашаешь? Она медленно повернула к нему голову. — Что? Он пожал плечами, с ленивой усмешкой: — Я ж думал, сейчас будет вот это: "Заходи на чай, у меня как раз есть печенье и морально неподготовленная граница личного пространства." — Ты сумасшедший. — Ты задумалась. Она фыркнула. — Скажи честно, ты ведь сама уже додумала, куда бы я пошёл, если бы ты пригласила. Юн А замолчала. Взгляд скользнул в сторону, щёки чуть вспыхнули. Он, конечно, не пропустил. — Ага, вот оно! — победно. — Озабоченная девчонка. — Ты! — она отвернулась. — Ты просто... невозможно. — Смотри, как покраснела. Я молчу, ты додумываешь. Страшное дело — фантазия, особенно после полуночи. — Ты сам всё подводишь к этому. — Я вообще-то про печенье говорил, — на полном серьёзе. — Вдруг у тебя в шкафу есть шоколадное. А ты сразу в голову всякие мысли. Юн А покачала головой, но уголки губ дрогнули. — Если бы ты пришёл, — тихо, — ты бы не ел печенье. Он посмотрел на неё и улыбка стала мягче. — Вот видишь, — сказал он, — Именно поэтому я и не поднимаюсь, — тише. — Потому что с тобой всё не как обычно. Юн А смотрела в окно. — Трус. — Возможно. Но лучше быть трусом на пороге, чем идиотом наверху. Она выдохнула и вышла из машины. У Ин не уехал сразу. Когда Юн А отошла уже на пару, он крикнул ей в спину: — Юн А. Она обернулась. — В следующий раз купи печенье. Всё-таки... вдруг. У Ин подмигнул и уехал.