Просто сделай это

"О боже... Где же он?" Эллиот мчался по лесу, без конца осматриваясь по сторонам. По виску стекала струйка крови, ему тоже досталось от убийцы. Но сейчас было не до этого. Несколько минут назад Ту Тайм получил сильную травму. Теперь его нигде не было видно. Ноги предательски подкашивались от усталости, дыхание сбилось. Сердце бешено колотилось. Он не переставая двигаться, вертя головой по сторонам, пытаясь найти Ту тайма. Облегчение накрыло его, когда он заметил знакомую макушку за камнем. Он рванул за угол. Картина, открывшаяся взгляду, заставила его ужаснуться. Удар пришелся точно в живот. Культист стремительно терял сознание, а земля под ним приобрела неприятный темно-алый оттенок. В глаза помутнело, он никогда не видел так много крови. В нос ударил тяжелый, железный запах крови. Он нервно выдохнул, слегка морщась. Лежащий перед ним Ту Тайм радостно улыбнулся ему, по-прежнему прижимая к ране окровавленную ладонь. — Оо-о-о! Я знал, что ты придёшь! Ты бы не оставил меня! — взвизгнул Ту Тайм, и от резкого движения из раны хлестнула новая порция крови. Не теряя ни секунды, Эллиот рухнул на колени рядом. Наклонившись над жутким зияющим разрезом, он лихорадочно раскрыл аптечку. Пицца была на перезарядке. Придется обходиться тем что было рядом. Сжав губы в тонкую полоску, он взял в дрожащие пальцы иглу с ниткой. Ему редко приходилось шить живую плоть, но выбора не было. Ту Тайм странно вытянулся, его улыбка медленно превратилась в безумный оскал. Его взгляд был прикован не к игле, а к каплям крови, что стекали со лба спасителя ему на грудь. Он затаил дыхание, наблюдая, как их кровь смешивается воедино. Что поразило его больше всего, на мгновение края раны словно начали стягиваться, но в ту же секунду остановились, едва Эллиот обратно повернулся к нему. — Могу помочь пока только так, и-извини...— тихо выдохнул он, избегая встретиться с безумным взглядом Ту Тайма. Это пристальное внимание, его сильно напрягало. — Потом дам пиццу, не переживай... — Ооо, не тревожься обо мне. Ты не просто лечишь... Ты вкладываешь самого себя в дело. Как это прекрасно... — Культист потянулся окровавленной рукой, чтобы провести по волосам Эллиота, нежно поглаживая того по макушке. Из уст парня нервно сорвался смешок. Тот напрягся, ему было противно от таких прикосновений, но не отпрянул. Сейчас важнее было закончить. Ту Тайм время от времени шипел и отворачивался. Было больно, но он терпел, с каким-то странным, почти экстатическим выражением лица. Пальцы дрожали, выводя последний стежок. Эллиот понимал, что это лишь временная мера. И в конечном итоге от его стараний не останется ничего. Сделав последний узелок, он отрезал нить и принялся наматывать бинт. — Всё. — бросил он лаконично, наконец отстраняясь от блуждающих рук. В его ладонях материализовался горячий, пахнущий сыром кусок пиццы. Его тут же выхватили и принялись жадно, с чавканьем есть. "Он меня пугает..."

***

Из мыслей его вывели знакомые голоса друзей. Они сидели за деревянным столом, оставляя на нем кружки с недопитым чаем. Обсуждали насущные темы, иногда ностальгируя о времени на свободе. Это было так странно. Вроде бы он был рад знакомству с ними, но из головы не уходили моменты раундов. Имел ли смысл весь этот ужас? Все эти смерти? Ответа, как всегда, не было. — Эллиот, это так чудесно, что ты решил приготовить что-то новое. Получилось очень вкусно, спасибо. — сказал Строитель, с аппетитом отправляя в рот очередное печенье. Эллиот облокотился головой на ладонь, разглядывая собравшихся. Он формально улыбнулся, хотя в глубине души был рад, что смог поднять другим настроение. — Да-а-а, не думал, что он умеет готовить что-то кроме пиццы. Неожиданно! — усмехнулся Шедлецкий, хихикая над собственной шуткой. Но его тут же прервали, Строитель легонько толкнул его локтем. Вздохнув, он искоса посмотрел на Эллиота. — Что ж, экспериментируешь с едой, да? — поинтересовался он. Раньше парень не готовил ничего, кроме пиццы. — Да... Решил, что надо найти себе новое занятие. Вот и подумал приготовить что-то новое. — тихо отозвался Эллиот, поворачиваясь к окну. За стеклом было темно и мокро, хлестал дождь, заливая стеклянные поверхности. Его не покидало стойкое, неприятное ощущение будто за ним пристально следят. Кожа на спине похолодела. Но каждый раз, когда он пытался осмотреться, никого не было. В проеме двери, растворяясь в тенях, стоял Ту Тайм. Его неподвижная фигура казалась частью интерьера, если бы не тяжелый, не моргающий взгляд, буквально впечатывающийся в затылок Эллиоту. По спине парня прошел холодный пот. Он обернулся и встретился с этим взглядом, напряженно сглотнув. "Может, он тоже хочет печенья, но стесняется подойти?" По кухне прошелся гулкий шепот: "опять он за свое", "меня от него передергивает". Ту Тайма часто сторонились. Он вел себя слишком странно, слишком навязчиво, постоянно говоря о каком-то культе. Он не внушал доверия. Не то чтобы он был плохим... просто наверное другим. Эллиот это понимал. Медленно поднявшись, он взял блюдце с печеньем и направился к двери. Немного помедлив, он протянул угощение. Пальцы его слегка дрожали. — Может, хочешь? Бери... — отводя взгляд, он не увидел, как бесстрастное лицо культиста исказила широкая, неестественная улыбка. Тот взял одно печенье. — Оо-о-о, как это благородно с твоей стороны! Я знал, что ты — святой человек! — Его рука тяжело опустилась на плечо Эллиота, заставив того вздрогнуть. Тот улыбнулся в ответ натянуто, нервно. Пусть он и не такой, как все, но не заслуживает такого отношения. Желание помогать другим всегда горело в Эллиоте ярче всего. — Ах... Всегда пожалуйста. — кивнув, он поспешно отстранился и вернулся к ребятам. Те смотрели на него с немым недоумением и легкой тревогой. Строитель лишь вздохнул и жестом пригласил его снова сесть рядом. Ту Тайм исчез так же быстро и бесшумно, как и появился. — Зачем ты с ним вообще водишься? Он странный. — Шедлецкий откинулся на спинку стула, покачиваясь на задних ножках. Ему было все равно, что его могут услышать другие за стенкой. — Я... не думаю, что он настолько плох. — Эллиот вжался в свой стул, уставившись в стол. Разговор вызывал у него острое желание сбежать. Вдруг на его плечо ткнула чья-то рука. Это был Дуссекар. Тот все время мрачно наблюдал за происходящим, и теперь его лицо выражало открытую неприязнь. Он презирал все, что было связано с культистом. — Истину тот скрывает по сей день, его нутру никогда не верь. — произнес Дуссекар, скрестив руки на груди и с презрением глядя в ту сторону, где стоял Ту Тайм. Промычав что-то невнятное в ответ, Эллиот посмотрел на выход. С сегодняшним днем было покончено. Раунд выдался неудачным, а воспоминания о выражении лица Ту Тайма и его ране снова заставили скрутить живот. — Л-ладно... Я, наверное пойду. Устал. — он нервно теребил пальцы, избегая взглядов. Друзья были немного удивлены его внезапным уходом. Казалось, все было хорошо. Шедлецкий лишь ухмыльнулся и небрежно помахал рукой. — Ох, тогда давай, удачи?.. — Строитель ободряюще улыбнулся, но в его глазах читалась тень беспокойства.

***

Вялыми шагами он вышел на улицу. Ночной воздух был тяжелым и влажным, пахнущим сырой землей и грозой. Прислонившись к спинке скамейки у крыльца, он уставился на небо. Вечно темное, вечно пустое. Лишь приглушенный гул голосов изнутри нарушал гнетущую тишину. В голове снова все мутнело, мысли путались. Чувство дискомфорта не покидало его. Оно сковывало его тело. Он чувствовал на себе тяжелый взгляд. Снова осмотрелся ничего. Кругом ни души. Только он. Все началось с прошлого раунда. С тех пор это чувство только усиливалось, стоило ему остаться наедине с собой. Его пугало каждое шуршание в траве, каждый хруст ветки в кромешной тьме. И это пронизывающее до костей ощущение, будто за тобой наблюдают. Эллиот впился пальцами в волосы, с силой зажмурился, пытаясь вытеснить навязчивый страх. "Все было так хорошо... Почему, почему, почему?.." — тихо выдохнул он, сгорбившись. Рядом на скамейку бесшумно опустился кто-то. Он не сразу это осознал, пока громкое, прерывистое дыхание не вывело его из ступора. Резко выпрямившись, он увидел Ту Тайма. Что ему могло понадобиться в такой час? Культист молчал. Его пальцы нервно, почти с нежностью теребили рукоять ритуального кинжала. У Эллиота все сжалось внутри. Сейчас в его поведении не было и тени безобидности. Сглотнув ком в горле, он уставился на застывшую, неестественную улыбку на лице Ту Тайма. — Ту Тайм, ч-что-то случилось?.. — Голос его сорвался на шёпот. Взгляд предательски скользил к лезвию. Он боялся. По-настоящему, до безумия боялся, что этот человек воткнет ему нож в горло. Мысль была абсурдной, но паническая уверенность не отпускала. В ответ лишь молчание. Не моргающий, пустой взгляд, упершийся в него. Эллиот первым отвел глаза, не в силах выдержать этого безумие. — Охх... Ну-ну, нет! Просто решил поближе тебя узнать! — Ту Тайм проследил за его взглядом и фальшиво ахнул, только сейчас заметив кинжал в собственной руке. Он судорожно сунул его за пояс. — Прости, прости, наверное, напугал тебя... Эллиот выдохнул с таким облегчением, что у него помутнело в глазах. По телу разлилась слабая волна облегчения. Он почувствовал себя идиотом, этот человек не сделал бы ничего плохого. Все таки он был прав. — Так... Что ты хотел узнать? — Эллиот наклонил голову, в его голосе прокралось неподдельное любопытство. И тут же по его руке поползли чьи-то холодные пальцы. Он попытался отстраниться, но Ту Тайм лишь придвинулся ближе, заполняя собой все личное пространство. — Меня интересует... Ты же умеешь лечить только едой, да? — приторно-сладкий голос прозвучал слишком близко. Улыбка не сходила с его лица. Дрожь пробежала по спине. Лечить он мог только пиццей. Других вариантов... не существовало. — Ам... д-да, только едой. К чему такие вопросы? — он попытался высвободить руку, но хватка стала железной. Боль пронзительно стрельнула в запястье. — Ту Тайм... Больно, прекрати, пожалуйста! При звуке своего имени пальцы культиста впились в его кожу еще сильнее, почти до посинения. И тут же разжались. — Охх... Да так, ничего! Просто интересно стало, — Ту Тайм неестественно дернул плечом, и под облегченный вздох Эллиота наконец отодвинулся. — Не буду тогда больше мешать. Спи спокойно... "Странный какой..." — прошипел Эллиот себе под нос, уже не в силах сдержать раздражения и страха. Он не шевелился, пока фигура Ту Тайма не растворилась в ночи. Лишь через несколько минут, с оглядкой и тяжестью на сердце, он поплелся в свою каюту.