Альфа для Гарри

      В понедельник Гарри проснулся счастливым — и ничего не мог с этим поделать. Больше не нужно оглядываться через плечо, больше не нужно прятаться от альф, больше никто не потащит его по коридорам, ухватив за ухо… да вообще — всё, хватит. «Даже если придётся забыть о помощи Блейза», — с горечью подумал Гарри, а потом всё-таки решил: оно того стоило.       Гарри всё ещё улыбался, выходя из гостиной — на этот раз он все-таки с осторожностью огляделся, прежде чем выйти. «Ни одного альфы», — довольно отметил про себя омега.       По дороге на завтрак это чувство никуда не делось. Он даже кивнул Корнфуту, проходя мимо — небрежно, почти великодушно. А когда Дамблдор поднялся, чтобы обратиться к школе и объявить об окончании Охоты, внутри у Гарри стало ещё теплее.       Во время речи директор бросил на него раздражённый взгляд. Казалось бы, лучше уже быть не может — но осознание того, что он сорвал один из тщательно выстроенных планов Дамблдора по «строительству» его жизни, разлилось в груди почти приятным жаром. И когда директор заканчивал речь, Гарри демонстративно поднес к виску два пальца в дерзком, почти насмешливом салюте.       Северус заметил этот жест и не смог удержаться от ухмылки. Пытаясь скрыть её, он повернулся к Дамблдору — тот выглядел откровенно недовольным. Краем глаза Гарри уловил, как Снейп с трудом сдерживает смех.       Гарри ответил Снейпу лёгкой ухмылкой, давая ему понять, что он видит, как тот смеется, только сейчас отмечая, что у них одинаковое чувство юмора. а до этой недели он бы так не подумал. Раньше Поттер бы ни за что так не подумал — ещё неделю назад подобная мысль показалась бы абсурдной. Он отмахнулся от этого открытия так же, как старательно отмахивался от всего, что начинал ощущать по отношению к профессору. «Наверное, просто остаточное действие заклинания», — решил Гарри.       Позже, на уроке, он перехватил на себе тяжёлый взгляд Малфоя. Гарри демонстративно опустил глаза на своё светлое павлинье перо — тщательно заточенное именно для того, чтобы раздражать Драко, — а затем поднял взгляд и, не моргнув, послал ему воздушный поцелуй.       Можно было смело сказать: Гарри собой гордился.       Всё складывалось слишком хорошо — ровно до тех пор, пока Гарри не получил короткую записку от Снейпа. Тренировки нужно было возобновить на этой неделе; очевидно, в прошлый раз его освободили из-за Охоты.       Проблема заключалась не в самих занятиях. Дело было в том, с кем предстояло тренироваться. Поцелуй в Визжащей хижине ещё можно было списать на действие заклинания и обстоятельства Охоты. Это объяснение выглядело удобным. Но чувства, оставшиеся после него, уже не поддавались таким простым оправданиям — и вот с ними-то Гарри совершенно не понимал, что делать.       Мысль о том, чтобы быть с мужчиной, его не пугала. В детстве, у Дурслей, будущее почему-то рисовалось традиционно — дом, жена, что-то обыденное и безопасное. Однако он никогда не считал, что быть геем — это плохо. Просто всё это оказалось… неожиданным. Слишком резкий переход: от полного безразличия к теме — к тому, что теперь она занимала почти все мысли. К тому же Снейп был его преподавателем. Тем самым профессором, которого он ещё недавно искренне ненавидел. Но тогда перед ним стоял не человек, а вечно недовольная тень, существующая исключительно для того, чтобы усложнить ему жизнь. Теперь же за этим образом проступали мысли, чувства — и странная, упрямая забота.       Мысли вновь и вновь возвращались к поцелую. До этого Гарри целовался всего один раз — с Чжоу, и тот вспоминать хотелось меньше всего: слёзы, чужое имя между ними, неловкость. Этот же оказался совсем иным. В нём чувствовалось что-то большее — не просто порыв, не просто инстинкт. Только вот понять, что именно это было, он не мог.       Особенно навязчиво вспоминался момент после. Когда Снейп отстранился — резко, почти болезненно — и сказал, что если спустя неделю желание никуда не исчезнет, тогда Гарри может прийти к нему сам. Тогда это показалось обидным. Инстинкты моментально захлестнули разум, хотелось, чтобы всё решилось сразу — чтобы Северус стал его альфой, без условий и пауз. Сейчас же становилось ясно: тот в очередной раз спас его. Как всегда. Но идти или нет — вот в чём был вопрос.       Чувства никуда не делись. И, что особенно тревожило, казалось, что они уже не имеют отношения к Охоте. Всё закончилось — значит, и тяга должна была исчезнуть. По большей части так и произошло: за другими альфами он не бегал, слепой потребности не ощущал. Даже в тот момент, в Хижине, сознание оставалось яснее обычного — неделя подходила к концу, омега уже не властвовала полностью над его разумом.       Раз всё зашло так далеко, то, вероятно, из-за альфа-инстинктов Снейпа. По крайней мере, так Гарри это объяснял. Вся система альф и омег по-прежнему оставалась для него туманной и до конца не понятой.       «А вдруг это всего лишь последствия заклинания?» — подумал Гарри, ещё раз читая глазами записку. Затем взгляд невольно нашёл Снейпа. Тот сидел, отвернувшись, увлечённый разговором с соседним преподавателем. Никакой тяги не ощущалось — ни внезапного желания подойти, ни инстинктивного притяжения. И всё же хотелось приблизиться. Просто поговорить — так же спокойно и легко, как тогда, в Хижине. Обычный разговор, без подтекста, без давления. В последнее время таких почти не случалось: каждому было что-то нужно, каждый задавал неловкие личные вопросы, ссылаясь на очередную статью в «Ежедневном пророке».       Взгляд скользнул к Малфою. Из всех альф именно он хоть как-то приближался по силе к Снейпу — по крайней мере, с точки зрения омеги. Если уж проверять, активна ли ещё его сущность, то эксперимент должен быть чистым. Поднявшись — не без внутреннего сопротивления — Гарри направился к слизеринскому столу. Стены начали на него давить: взгляды следили за каждым шагом. Краем глаза он уловил движение у преподавательского стола. Северус больше не слушал собеседника — чёрные глаза были устремлены прямо на него.       Разворачиваясь обратно к своей цели, юноша решительно сократил расстояние до Драко и остановился так близко, что оставалось лишь одно движение — и можно было бы устроиться у него на коленях.       В зале повисла тишина. Гарри молча смотрел на Малфоя сверху вниз, не делая ни малейшей попытки заговорить. Тот, к его чести, тоже замер — явно не ожидав подобного.       — Нет, — произнёс Гарри наконец.       Короткая пауза.       — Я всё ещё тебя ненавижу.       И, резко развернувшись, зашагал обратно, раздражённый до предела. Почему разобраться в собственных чувствах оказалось сложнее любой магии?       Гермиона наверняка бы всё поняла. Более того — наверняка уже выстроила бы стройную теорию и предложила план действий. Но для этого пришлось бы признаться кому-то в происходящем, а к подобной откровенности Гарри пока не был готов. Совсем.       Зал уже гудел. Малфой выглядел так, будто вот-вот начнёт разбрасываться проклятиями, но Гарри ни на кого не обращал внимания. Взгляд сам собой метнулся к преподавательскому столу. В тёмных глазах Снейпа плескалось откровенное веселье. Профессор поспешно поднёс кубок к губам, явно пряча улыбку — и это вызвало у Гарри то же тёплое, победное ощущение, что и утром.       Он заставил своего альф…       Снейпа рассмеяться.       Это тоже происходило всё чаще — мысль о нём как о своём альфе. В первый день подобное почти не поддавалось контролю, потом ослабло — вероятно, из-за других, пытавшихся привлечь его внимание. Теперь же, когда он думал о Северусе, в голове невольно появлялось тихое, почти собственническое: мой.       Часть сознания тревожно перебирала возможные последствия, если они окажутся вдвоём в закрытой комнате. Другая же, куда более честная, почти нетерпеливо ждала именно этого — как раз из-за всего, что могло случиться.

* * *

      Северус тяжело вздохнул, накладывая на записку поисковое заклятие, чтобы та сама нашла адресата. Тренировать Поттера не хотелось. И дело было уже не в прежней раздражительности или старых обидах. Теперь он видел в нём не тень Джеймса, не живое напоминание о прошлом, а отдельного человека — со своими решениями, упрямством, характером.       Проблема заключалась в другом. Как находиться с ним в одной комнате — слишком близко, и при этом не выдать того, что желание никуда не исчезло. Инстинкт альфы, разумеется, по-прежнему жил в нём — от этого никуда не деться. Но дело было уже не только в биологии. Ему нужен был не просто омега Поттер.       Ему был нужен сам Гарри. Только Гарри.       Раньше он об этом не задумывался — хотя, возможно, следовало. Северус никогда не любил общество. Предпочитал тишину, книги, одиночество. Общение с учениками воспринималось как неизбежная обязанность, особенно с теми, кто едва умел мыслить самостоятельно. Но рядом с Гарри всё ощущалось иначе. Это не было тягостью. Не было раздражающим долгом. Более того — Поттер умудрялся делать невозможное: заставлять его смеяться. И не просто усмехаться из вежливости или сарказма — по-настоящему. Никто больше не умел этого.       Гарри словно понимал его — не поверхностно, не из любопытства, а так, как прежде никто даже не пытался. Даже Лили.       С Лили всё было иначе. Между ними всегда существовала чёткая, невидимая граница. Он любил её — безусловно, искренне — но как друга. Как часть своей юности. Он никогда по-настоящему не видел себя рядом с ней в будущем.       А вот рядом с Гарри…       Такое будущее, вопреки здравому смыслу, начинало вырисовываться.       Гарри отличался — во множестве мелочей. Отличался так, что Северус до конца, возможно, никогда его не поймёт. Он был добрым — но не наивным. Преданным — но не слепо. Поттер умел думать самостоятельно и делал выбор не из упрямства, а из убеждения. Всегда — ради тех, кого любил.       Мир обрушил на него больше, чем на любого взрослого волшебника, а он всё равно не сломался. Не начал винить всё вокруг. Не опустил руки, когда стало слишком тяжело.       И хотя Гарри редко это показывал, язвительность в нём порой могла соперничать с его собственной — а их чёрный, слегка мрачноватый юмор совпадал удивительно точно, пусть окружающие и находили его излишне резким.       Если бы потребовалось, Северус смог бы целый день перечислять качества, которые ценил в этом мальчике — и список всё равно не исчерпался бы. Он даже не начал говорить о внешности. О том, как мало Поттер соответствовал привычному образу омеги.       Именно это и пугало.       Гарри казался почти безупречным.       А он сам — всего лишь сальноволосый, угрюмый мастер зелий, которого терпели скорее по необходимости, чем по симпатии.       Даже в Хижине это была сущность омеги внутри Гарри, тянущаяся к альфе. Не он сам. Не осознанное влечение.       Профессор сказал ему прийти, если через неделю желание не исчезнет. И Поттер не пришёл. И, вероятно, не придёт. Именно поэтому эта фраза и была произнесена — Северус знал, что её никто не исполнит.       И всё же он никогда не пожалеет о своём решении. Ни за что. Воспользоваться ситуацией — воспользоваться им — было бы недопустимо. Если бы Гарри действительно захотел большего — это было бы… чудом. Но чудеса редко случаются для таких, как он. Реальность куда прозаичнее: молодой, привлекательный, сильный омега, способный обвести вокруг пальца любого — альфу или нет. При наличии выбора Поттер не выбрал бы его. Разве что если бы выбор стоял между Малфоем и Снейпом…       Но в той Хижине мог оказаться и Малфой. И если бы именно он целовал Гарри, тот бы не остановился.       Нет. Северус не сожалел о том, что не сделал Поттера своим. Даже когда юноша сам тянулся к нему. Он не мог позволить тому совершить ошибку — вступить во что-то, чего в здравом, ясном сознании никто бы не пожелал.       Северус Снейп был сильным альфой.       И, по большому счёту, больше ничем.       Отбросив лишние мысли, Северус отправил зачарованную записку и тут же завёл разговор с профессором Синистрой — исключительно ради отвлечения. Он заставил себя сосредоточиться на расписании, экзаменах, дисциплине, на чём угодно, лишь бы не возвращаться к Поттеру.       Пока зал внезапно не притих.       Подняв взгляд, он увидел, как Гарри направляется к слизеринскому столу. Просто встал перед Малфоем — и стоял так дольше, чем позволяла приличиям любая ситуация.       Инстинкт рванул вперёд мгновенно: хотелось подняться и оттащить своего ом…       его.       Но у него не было прав. Пока не случилось ничего серьёзного.       А ничего и не произошло.       Поттер лишь сообщил Малфою, что по-прежнему его ненавидит, и спокойно вернулся на место. Северусу стоило немалых усилий не рассмеяться. К счастью, смех уже прокатился по залу — это позволило спрятать собственную реакцию за кубком, не выдав себя.       Остальным происходящее, вероятно, показалось странным. Ему же было ясно: Гарри проверяет. Перед тренировкой. Убеждается, что Хижина не повторится.       И надо признать — это было проявление мужества.       Малфой выбран не случайно. Во-первых, если бы ситуация вышла из-под контроля, Северус сумел бы вмешаться. Во-вторых, по силе тот был ближе остальных к нему самому.       Умно.       Это качество тоже отправилось в мысленный список.       Список, который, к его раздражению, продолжал расти.

* * *

      Казалось, время пролетело мгновенно — и вот уже настал день совместной тренировки. И Гарри, и Снейп провели его в напряжении, настолько поглощённые мыслями, что всё остальное проходило мимо. Оба держались отстранённо и были заметно раздражены.       В подземельях, в одной из пустых комнат, они встретились без лишних фраз. Гарри сразу заметил, что пол стал мягче — защитное заклинание смягчения. Всё предусмотрено.       Не смотреть.       Сосредоточиться.       — Мы проведём дуэль. Посмотрим, насколько ты усвоил материал, — ровно произнёс Снейп, ожидая, пока юноша займёт центр зала.       Они коротко поклонились друг другу, разошлись на несколько шагов. Когда дистанция стала достаточной, Северус начал дуэль.       — Ты не концентрируешься! — крикнул Снейп, отправляя в него заклятия.       Гарри уже несколько раз оказался на полу — и каждый раз это были чары, которые раньше он отбивал без труда.       — Я стараюсь! — выкрикнул в ответ.       Старается.       Не думать о том, как Северус выглядит без мантии.       Не вспоминать их поцелуй.       Не чувствовать, как внутри всё кипит.       — Недостаточно! — рыкнул профессор. — С таким подходом тебя убьют!       — Просто… сегодня не мой день, — пробормотал Гарри, больше себе, чем ему.       — Жизнь не выбирает удобный момент, Поттер! Дерись так, будто это всерьёз!       — Я не могу! — вспыхнул он, отправляя в сторону Снейпа слабый сглаз.       — Можешь! Ты просто не пытаешься!       — Это слишком… Мне нужен перерыв!       — Отражай!       — Не могу!       — Мог раньше! Что изменилось?!       И тогда слова вырвались сами:       — Тогда я тебя не любил!       Заклятия оборвались.       Гарри замер, осознавая, что именно сказал. Медленно поднял взгляд. Снейп не смотрел на него. Чёрные волосы упали на лицо, скрывая выражение. В комнате повисла тяжёлая пауза.       Минуту никто не двигался. — Ты меня не любишь, — произнёс он наконец. Просто. Без эмоции.       Слова ударили сильнее любого заклинания.       — Не смей решать за меня, что я чувствую, — резко ответил Гарри. Признаться в этом стоило немалых усилий, и он не собирался позволять обесценивать всё одной фразой.       — Урок окончен.       — Это всё?! — голос сорвался почти на крик.       — А что ты хочешь услышать? — Снейп резко вскинул голову. — Как, по-твоему, я должен реагировать на… подобное признание, выкрикнутое посреди дуэли?       — Как угодно, но только не так!       — Почему? Ты не любишь меня. Ты запутался.       Северус попытался пройти к выходу. Не хотел оставаться. Не хотел продолжать этот разговор.       Гарри шагнул вперёд и загородил ему выход.       — Перестань решать за меня! — выдохнул Гарри. — Я хочу тебя. Хочу быть с тобой. Даже если ты не чувствуешь того же… ты должен знать.       — Я не собираюсь участвовать в игре, которую ты затеял. Уйди с дороги, — процедил Снейп.       — Это не игра, — тихо, но твёрдо ответил Гарри. — Я бы не стал лгать о таком. Тем более тебе.       Северус замер.       — Почему?       — Что?       — Почему я? — голос стал глуше, почти усталым. — Из всех, кто мог бы быть рядом с тобой… почему именно я? Сальный, угрюмый, старый преподаватель зелий. Человек, который годами был для тебя только занозой. Вдвое старше тебя. Бывший Пожиратель Смерти. Один из тех, из-за кого ты рос без родителей. Почему ты хочешь именно меня?       — Потому что я не вижу тебя таким, — резко ответил Гарри. — Как бы ты ни пытался убедить себя в обратном. Скажи… ты всё ещё считаешь меня самодовольным мелким выскочкой, который расхаживает по замку, уверенный, что лучше всех?       Северус помедлил.       — Нет. Ты не такой, — тихо произнёс он.       — Вот именно.       Гарри тяжело выдохнул. Он совсем не так представлял себе этот разговор. Не посреди дуэли. Не на повышенных тонах. Впрочем, когда у него вообще шло всё по плану?       — Прости. Я знаю, это слишком внезапно. Я не собирался… вываливать всё сразу. Так получилось. Если тебе неловко… из-за всего этого, я могу тренироваться с кем-то другим.       Предложение далось трудно. Работать с кем-то другим не хотелось. Но Гарри понимал: если бы ему признались в любви, а он не ответил тем же, находиться рядом было бы почти невыносимо.       — Я не говорил, что не чувствую того же, — тихо произнёс Снейп. Гарри мог поклясться, что заметил лёгкий румянец на его щеках, прежде чем тёмные волосы вновь скрыли лицо.       — То есть… — он не знал, как закончить эту фразу.       — Этого нельзя допускать, — глухо отозвался Северус. — Я слишком стар для тебя. Я твой преподаватель. Это будет злоупотребление положением. Ты заслуживаешь быть счастливым с кем-то своего возраста. С тем, кто сможет дать тебе всё, что нужно.       Гарри покачал головой.       — Если бы меня волновал твой возраст, я бы уже давно об этом подумал. Но я не могу выкинуть тебя из головы. Я совершеннолетний, прекрасно понимаю, чего хочу и на что иду. Так объясни мне — как именно ты «воспользуешься» мной? И, поверь, ты более чем способен быть тем, кто мне нужен. Если мы счастливы и любим друг друга, разве имеет значение, что ни один из нас не идеален?       — Тебе и без того непросто, — устало сказал Снейп. — Ты правда хочешь добавить ко всему этому ещё и отношения со мной?       — А тебе, по-твоему, легко? — резко отозвался Гарри. — Люди не в восторге ни от тебя, ни от меня. И перестань делать вид, будто встречаться с тобой — это что-то постыдное или отвратительное. Это не так. Я уже говорил: мне плевать, что подумают другие. Я хочу быть с тобой.       — Это не… — начал Северус и осёкся.       Он не хотел, чтобы Гарри пострадал. И не хотел пострадать сам — позволив себе поверить, что кто-то может заботиться о нём. Что Гарри действительно заботится.       — Мы можем просто попробовать? — выдохнул юноша. — Пожалуйста. Даже если ничего не выйдет. Даже если окажется, что мы ошиблись. Давай хотя бы проверим это сами.       Северус молча смотрел на него. Гарри всё ещё стоял у двери, не позволяя уйти. Маленькая упрямая преграда между ним и бегством. Медленный вдох.       — Мы можем попробовать.