Happy place

Пьеро не мог больше это выносить. Каждый раз, когда он оборачивался — Мия снова и снова с телефоном. Она улыбалась, хихикала, печатала что-то быстро и с особой, почти нежной энергией. Он знал эту энергию. Он знал, что это значит. Она была влюблена. И что хуже всего — не в него. Он чувствовал, как внутри него нарастает ревность, которую не мог ни остановить, ни замаскировать. Он чувствовал себя глупцом. Как мог он быть таким самоуверенным, думая, что Мия будет сидеть и думать о нём, пока он сам страдал от собственной гордости? Он оставил её одну в Риме.И у неё появился кто-то другой. «Кто-то, кто не кричит на неё. Кто-то, кто смеётся вместе с ней. Кто-то, кто не боится признаться в своих чувствах», — сверлило в голове. Он не мог больше сидеть. Не мог просто наблюдать, как она ускользает. Не сделав попытки. Не сказав ни слова. Он поднялся. Подошёл к её номеру. Постучал. Изнутри раздался её смех. Потом голос — не её. Мужской. Смеющийся, уверенный, слишком близкий. Потом снова её голос: — Подожди, подожди, кто-то стучит… Наверное, Элиза что-то забыла. Дверь открылась. Она была босиком, в свободной белой футболке, волосы в лёгком беспорядке. На экране телефона — мужчина. Тот самый. Волосы, улыбка, типично римская харизма. Мия замерла. — О, — выдохнула она, внезапно осознав, кто стоит перед ней. — Пьеро. — Не беспокою? — сухо спросил он, скользнув взглядом по телефону. Она мгновенно отстранилась, нажимая кнопку выключения. — Нет… мы только болтали. — Вижу. — Его голос был холоден, как камень. — Весело тебе. — Что случилось? — Она нахмурилась, положив телефон на столик в номере. — Просто хотел напомнить, что у нас завтра важная репетиция. И что, возможно, стоило бы… меньше отвлекаться. На посторонние вещи. На звонки. На сообщения . — Пьеро… Он не дал ей договорить. — Ты постоянно в телефоне, — сказал он. — Всё время. На репетиции, после — смеёшься, хихикаешь… Мы работаем, если ты забыла. Это работа. А не романтический отпуск. Мия вспыхнула. — Ты сейчас серьёзно? — Более чем. — И ты пришёл это сказать? — Да. — А ещё… ты приревновал? Он посмотрел на неё. Глубоко. Молча. С болью. — Не льсти себе, — наконец произнёс он, почти шёпотом. — Я просто не хочу, чтобы вся команда страдала из-за твоей… рассеянности. Она сделала шаг ближе. — Тогда почему стоишь здесь в одиннадцать вечера у моей двери? Тишина. Только их дыхание, только напряжение между ними. — Я хотел поговорить. По-человечески. Но, похоже, уже поздно. — Поздно? — Он… уже занял твоё сердце. Так ведь? Мия посмотрела на него, не улыбаясь. — Может быть. А может быть, ты просто ушёл слишком рано. Он сжал кулаки. — Спокойной ночи, Мия. Она не ответила. Только посмотрела ему вслед, когда он ушёл. А внутри — всё снова закрутилось. Старое чувство, упрямое, пульсирующее и живое… снова проснулось. Она закрыла дверь, прислонилась к ней спиной. И поняла — это ещё не конец. Комната погрузилась в тишину. Только свет от уличных фонарей падал сквозь жалюзи, рисуя бледные полосы на полу и стенах. Мия стояла всё в той же позе, прислонившись спиной к двери, где всего несколько минут назад стоял он. Пьеро. Его тень будто всё ещё оставалась там — тяжёлая, насыщенная напряжением и недосказанностью. Она глубоко вдохнула и пошла к окну. Открыла его, вдохнув прохладный воздух ночной Барселоны. Где-то внизу гудела жизнь — голоса, смех, звук мотора… Но всё это казалось далеким, нереальным, как будто она находилась в другом измерении. «Зачем он пришёл?» — снова и снова крутилась мысль в голове. Он стоял перед ней, такой уверенный, такой напряжённый. Его взгляд… Он прожигал насквозь. Его глаза — орлиные, пронизывающие. Она не могла забыть, как его ноздри раздувались от сдержанных эмоций, как челюсть была сжата, будто он боролся с чем-то внутри. И губы… Эти губы. Серьёзные, упрямые, желанные. Она села на кровать. Телефон зазвонил. Стефано. На экране — его имя и та фотография: она в белой простыне, растрёпанные волосы, открытые плечи. Он называл её тогда «богиней утра». Но сейчас… Она просто нажала «отклонить». Не потому что злилась на Стефано. А потому что в голове был только один мужчина. Пьеро. Боже, почему именно он? Она закрыла лицо руками. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Её буквально трясло. Он злил её. Он выводил её из себя. Он никогда не говорил то, что она хотела услышать. Но именно это его молчание было громче любых признаний. Он смотрел на неё так, как не смотрел никто. Всё тело будто ломило от желания. От сдерживаемой страсти, которая с новой силой вспыхнула, едва он появился в дверях. Она вспомнила его запах — лёгкий, едва уловимый, но такой родной. Как он стоял близко, как его голос звучал тихо, но твёрдо. Как будто он сдерживал бурю. Ей хотелось прикоснуться к нему. Погладить по щеке. Ощутить под пальцами его кожу, его волосы, его руки, которые она помнила слишком хорошо, хотя старалась забыть. Она вздохнула. Глубоко. С хрипотцой. Слёгка развернувшись, она легла на кровать. На груди — тяжесть. На сердце — огонь. Глаза закрылись, но внутри — буря. Мия уже не могла отрицать: она хотела его. Сильно. Жадно. И даже больше — она скучала. По нему. По их разговорам. По тем коротким, упрямым взглядам, полным напряжения. "Может, всё ещё возможно", — мелькнуло в голове. А может — уже слишком поздно.